Ссора из-за денег!

Твоя жена ворует у меня деньги! — Лариса Ивановна взревела, как стая разъярённых ворон, сжав кулаки и пристально глядя на сына.

— Мама, это Танины деньги, она их заработала, — Артём пытался успокоить мать, но его слова вызывали только ещё больше раздражения.

— Разве ты в своём уме?! Мы что, едим эти деньги?! Ты что, поддакиваешь своей женщине?! — Лариса Ивановна рявкала так, что у Артёма начали болеть уши. — Артём, да ты что, совсем с ума сошел?! Всё это время я тебя растила, а ты теперь позволишь своей жене распоряжаться тем, что принадлежит нашей семье?!

Артём стоял как вкопанный, его мысли путались. Он давно привык, что в доме всё решает мама, но теперь, когда ему пришлось столкнуться с конфликтом двух женщин, всё казалось гораздо более сложным и запутанным.

— Мама, ну хватит! — воскликнул он. — Ты же сама всё время говоришь, что Настя — это моя семья, а теперь ты хочешь, чтобы я всё делал по твоим правилам, как всегда?!

— Мы живём в моём доме, и здесь правила задаю я, а не ты! — не унималась Лариса. — Всё! Молчи, ничего ты не понимаешь, Артём!

Таня, стоявшая рядом, сжала кулаки и посмотрела на мужа с отчаянием в глазах.

— Артём, ты не можешь всё время быть между нами. Ты — мужчина! Почему ты позволяешь своей матери править твоей жизнью, а не мне?!

— Ты меня не понимаешь, Таня! — Артём ответил, но слова не звучали уверенно. — Она так всегда… Она же меня вырастила, она всё решала. Ты ведь тоже всё это знала, когда выходила за меня…

Таня сдержала слёзы. Это было слишком больно для неё.

— Ты прав, я знала, что ты не просто мамин сынок, но, оказывается, это гораздо хуже, чем я думала. И теперь я хочу, чтобы ты наконец определился, кто тебе важен, я или она! Я не могу больше быть на втором плане!

И тут Настя, как будто почувствовав, что происходит что-то важное, заглянула в комнату и, исподтишка глядя на родителей, тихо спросила:

— Папа… то есть, дядя Артём, мама и я можем поехать к бабушке? Там ей лучше будет…

Вопрос девочки, такой искренний и наивный, ударил по Артёму. Он почувствовал, как на душе становится тяжело, словно кто-то сжал сердце в железных тисках. Он не мог ответить, потому что вряд ли знал сам, что происходит.

Таня собрала вещи и подошла к дочери, держась гордо, но с болью в глазах:

— Мы уходим. Мы больше не можем оставаться здесь.

Артём почувствовал, как его тело охватывает холод. Он был растерян, не знал, что делать. Он хотел остановить Таню, но не мог. Он не знал, как вытащить себя из этого порочного круга.

— Таня… пожалуйста, не уходи, — говорил он, но Таня не оборачивалась.

— Всё, я больше не могу. Прости, Артём. Я выходила замуж за тебя, а не за твою мать.

После её слов Артём, наконец, понял, что этот момент для него стал точкой невозврата. Он больше не мог продолжать скрывать свою беспомощность и подчинение. Он потерял женщину, которая была ему по-настоящему важна, только потому, что не смог избавиться от собственных страхов и зависимости от матери.

Когда Татьяна и Настя ушли, Артём остался в пустой квартире, ощущая, как уходит всё — и жена, и ребёнок, и сам смысл его жизни.

Прошло несколько дней. Артём решил, что пора что-то менять. Он был готов бороться за свою семью. Он вернулся домой из работы в тот день, когда Лариса Ивановна вдруг упала и начала задыхаться. Страх в его глазах был виден даже сквозь его спокойствие, когда он пытался её привести в сознание. Скорая помощь забрала женщину в больницу, и с тех пор Артём не знал, как себя вести.

Вернувшись домой, он оказался снова один, только теперь у него был ещё более острый конфликт с самой собой.

— Где мама? — спросил он у Насти, которая сидела на диване.

— Она в больнице, — ответила девочка. — А я всё приготовила. Вам поесть.

Артём, не зная, что делать, уселся за стол. Молчание висело в воздухе. Он чувствовал тяжесть в груди, так как понимал, что из-за своих ошибок теперь должен пройти через многое. Но он хотел что-то исправить.

— Настя, — сказал он, поднимаясь, — мы с тобой пойдём в магазин. Купим тебе новую куртку. Твоей старой уже не хватает, да и тебе нужно что-то новенькое.

Настя с удовольствием согласилась, но тут же вспомнила бабушку.

— Но… дядя Артём, бабушка…

— Мы купим тебе куртку, — твердо ответил он, — И, кстати, называй меня «папой», — добавил он, словно пытаясь вернуть хоть какую-то свою личную ответственность.

Настя широко улыбнулась. Её глаза заблестели, а сердце Артёма сжалось от чувства вины.

В магазине Артём купил Насте новую куртку и с улыбкой посмотрел на девочку, которая радостно примеряла её. Но как только они вышли на улицу, Артём услышал знакомые смехи коллег.

— Ну-ка, ну-ка, смотри, кто тут с дочкой на шоппинг пришёл. Папаша!

Артём вернулся к мужикам и, нарочито громко, произнес:

— Ещё раз хотя бы кто-то скажет что-то о моей дочке — я вас всех отправлю в больницу, и сами знаете, что там случается с такими людьми.

Мужики сразу замолчали, а Артём продолжил идти с Настей. Но его глаза уже не сверкали такой яростью. Он понял, что не только «папа» в глазах девочки, но и сам, наконец, стал «папой» в своей жизни.

На следующий день Артём, Таня и Настя вместе готовили ужин в больнице для Ларисы Ивановны, которая уже начала поправляться.

Лариса Ивановна сдержала слёзы, когда увидела, как Артём наконец показал свою решительность и ответственность. А вот Татьяна, когда увидела всю эту картину, не смогла удержаться от небольшой усмешки.

— Ну что, теперь все в сборе? — с иронией сказала она, когда Лариса Ивановна взглянула на неё с непониманием.

— Ну да, — ответил Артём, — теперь мы семья. И правила здесь будут другие. Мама, на всякий случай, у нас теперь есть новая куртка.