«Семейный шабаш: как злобная золовка оболгала мать двоих детей, а муж вместо поддержки решил поверить слухам про “крошки в бокале”»

Ну ничего себе семейка — одна сочиняет бред, вторая верит.

А ты потом доказывай, что не верблюд и вообще не ведьма с кухни.

– Ну может ты уже поможешь маме? – с недовольством спросила Олеся у жены брата, – Скоро гости приедут, а ты и пальцем о палец не ударила.

Инна удивлённо повернула голову. Прямо в этот момент она переодевала описанные трусы младшей дочери и пыталась успокоить плачущего сына. Немного помолчав, Инна все же ответила.

– Подожди, я скоро приду.

Сегодня у Татьяны Михайловны, матери семейства, был пятьдесят пятый день рождения. На праздник позвали так много родственников, что половину из них Инна ещё ни разу не видела, хотя вышла замуж за Сергея целых пять лет назад. Как же быстро пролетело это время…

Инна отчётливо помнила, как в первый раз побывала на семейном празднике, в день рождения Сережи. Им тогда было всего по семнадцать - восемнадцать лет, и девушка ужасно боялась сделать что-то не так. Она вообще не любила новые знакомства, а с родственниками парня и подавно. Хорошее впечатление произвести вроде удалось, но только не на Олесю. С ней отношения у Инны не ладились никогда.

Олеся на три года старше Серёжи, и это, почему-то, давало ей право считать себя самой умной и главной. Она постоянно упрекала Инну во всяких мелочах: то она не так оделась, то обняла мужа на улице, что в мире Олеси, конечно, считалось крайне неприличным, то неправильно поздоровалась. Выход для Инны был лишь один – как можно реже видеться с золовкой, а значит, не часто приезжать в семью мужа, ведь Олеся по-прежнему жила в отеческом доме.

Инна и Сергей успели жениться, купить квартиру в ипотеку, родить двоих детей, а Олеся все ещё ездила на работу на своей Ладе Гранте и жила с родителями. Однако это не мешало ей считать себя пупом земли.

И вот теперь, Инна бегала от одного ребенка к другому, пытаясь развлечь и успокоить каждого. Её муж ушел с мужчинами жарить мясо, а женщины суетились на кухне, стараясь успеть накрыть на стол к приходу гостей, до которого осталось совсем немного.

– Ой, Олеся, где ты ходишь, надо ещё бокалы протереть, мне Валя звонила, они уже на подходе, – суетилась Татьяна Михайловна.

– Если бы нам Инна помогла, мы, может, и побыстрее закончили, – недовольно заметила Олеся.

Инна уже стояла в дверях кухни с годовалой малышкой на руках:

– Чем помочь?

– Ой, чего ты, иди, как ты с ребенком что-то делать будешь, мы и так справляемся, – успокоила ее свекровь.

Через пол часа за столом уже царила самая приятная атмосфера. Ровно гудели голоса, звенели бокалы, вилки с мерным “дзынь” опускались на тарелки. В доме было тепло, светло и уютно, а за окном не на шутку разыгрывался октябрьский холодный ветер и накрапывал неприятный дождик.

Инна сидела с краю, потому что постоянно бегала к детям: то покормить, то успокоить, то уложить спать. К ее малышам прибавились ещё две дочки двоюродной сестры Сергея, так что Инна оказалась такой не одна. Вместе с ней бегала в соседнюю комнату низенькая веселая Аня, так что невестке не было одиноко.

Шипело лёгкое шампанское на женской стороне и мерно разливался коньяк на мужской. Пошли истории из жизни, тосты, поздравления… В конце концов на столе появился высокий шоколадный торт, который испекла Олеся. Вот в чем, чем, а в этом она была хороша. В разрезе показался белый крем и красный вишневый конфитюр.

Но вот, чай был выпит, оставшийся торт роздан гостям с собой, и все разъехались. Инна уложила детей спать и помогла свекрови убрать со стола. Сегодня они с мужем переночуют здесь, а завтра отправятся домой.

– А ну стоять, – зло прошипела Олеся, войдя в комнату, где на следующее утро собирались к отъезду Инна и Сергей, – Ты вообще нормальная? – накинулась она на невестку, – Да что ты себе позволяешь?

Инна и Сергей стояли перед дверью, ничего не понимая, а Олеся злобно смотрела на них снизу вверх и нервно дёргала дверной ручкой

– Если я ещё раз услышу, что ты так поступаешь с моими родственниками, я тебе голову оторву! – сказала Олеся.

Инна непонимающе молчала.

– Давай, делай вид, что ты ни при чем. Не притворяйся, ты прекрасно понимаешь, о чем я! Ещё раз услышу!..

И Олеся вышла, хлопнув дверью так, что задрожали стекла.

Инна обескураженно посмотрела на мужа. Она не злилась, не сердилась, а просто не понимала, что происходит. Она всегда следила за тем, что делает и говорит, и старалась никого никогда не обидеть лишним словом. А что уж говорить о родственниках мужа, так с ними Инна общалась лишь с улыбкой на лице! Она очень сильно любила и уважала Сергея, поэтому не ссорилась даже с Олесей, хотя порой очень хотелось.

Сейчас же ей просто надо было как можно скорее уехать и не видеть Олесю. Ей не хотелось с ней говорить и что-то узнавать. Золовка стала ей до ужаса противна.

День шел за днём, и Инну уже не беспокоило поведение Олеси. Она не хотела с ней общаться, и решила пока не приезжать к родителям мужа. Но в ее сердце оставалась горькая обида. Даже не на золовку, а на мужа. Почему он не защитил ее? Почему ничего не сказал? Почему даже не поинтересовался, как она? Он повел себя, как незнакомый человек, которому совершенно плевать на ее чувства. Или для него эта ситуация не показалась важной?

Инна не хотела говорить об этом с мужем, потому что боялась, что ему и правда не важна эта ситуация. Она спрятала свою боль глубоко внутри и старалась не объяснять, почему не хочет ехать с ним к родителям.

– Завтра день матери, я поеду поздравить маму, может поедешь со мной? – говорил ей Сергей за ужином.

– Нет, я хочу остаться дома, давай сам.

В этот день Инна, как всегда, занималась детьми. Было воскресенье, так что и старший оказался дома. Умыть, покормить, переодеть, поиграть с ними, приготовить обед, покормить, переодеть и так по кругу. Наконец, она смогла уложить детей на послеобеденный сон и села на диван, чтобы отдохнуть. Она не спеша пролистала телеграмм каналы и зашла в чат с мужем, чтобы спросить, когда он вернётся. В этом диалоге она увидела два сообщения:

“Я в тебе разочарован”

и

“Я поговорил с Олесей, как ты могла”.

– Что? Что я сделала? – быстро написала Инна. Ее сердце упало в пятки.

Как ее самый близкий человек может быть в ней разочарован? Что она такого сделала? Неужели она настолько ужасный человек? Но ведь она ничего плохого никому не делала. А если и сделала, то не специально, и сама об этом не знает!

Инна не могла найти себе места. Она с нетерпением ждала приезда мужа, чтобы он наконец объяснил, что происходит. Что эта Олеся себе напридумывала?

Страшная злость кипела в сердце Инны. С самого детства она просто ненавидела несправедливость. Она росла в большой семье, поэтому сполна познала это чувство. Быть младшей не так уж прекрасно, как об этом все думают. Ты никому не можешь возразить. Ты моешь посуду вне очереди, донашиваешь старые вещи, старшие братья и сестры обзывают тебя и не берут играть с собой, ведь ты малявка. Как часто в ее душе таилась обида оттого, что к ей были не справедливы. И казалось, теперь, когда она выросла и имеет замечательные отношения с любимыми братьями и сестрами, никто не станет ее обвинять в том, чего она не делала, но и здесь нашла коса на камень.

За что Олеся так невзлюбила ее? Неужели это зависть? Или обида? Но если так, то на что?

Так Инна мучилась до вечера, пока в дверь не вошёл Сережа. Он был хмур и сердит, а на жену смотрел со злостью. Инна не посмела у него что-то спрашивать.

Прошел напряжённый ужин и дети сладко уснули, когда супруги наконец решились на разговор. Инна усадила мужа на диван в кухне и встревоженно спросила:

– Любимый, что я сделала не так? Я правда, искренне не понимаю, в чем моя вина?

Сергей не смотрел на жену.

– Разве ты не понимаешь? Я даже не хочу с тобой разговаривать. Я не думал, что ты на такое способна.

– Да на что же? – изо всех сил стараясь не переходить на крик, чтобы не разбудить детей, спросила Инна.

– Я сам не особо понял. Аня сказала Олесе, что ты как-то не так на нее смотрела, а потом что-то вроде как подсыпала ей в еду… или в бокал… то ли крошки какие-то, то ли что…

– Что??? – Инна смотрела на мужа глазами, полными слез и не понимала, что за бред он несёт, – И ты в это веришь?

– Я уже не знаю, чему верить. Олеся сказала, что ты не хотела помогать маме на ее дне рождения и вообще вела себя, как будто ты не будешь готовить, потому что ты выше этого, и пусть тебе все прислуживают…

– Что? – на тяжёлом выдохе спросила Инна и вдруг заплакала. Напряжение, которое копилось в ней все это время вдруг выплеснулось, – Разве ты меня не знаешь? – захлебывалась она слезами, – Разве ты думаешь, что я стану подсыпать кому-то какие-то крошки, как будто мне десять лет?

– Я же говорю, я не знаю, чему верить.

– Но ты написал, что ты во мне разочарован!!! Разве это не значит, что ты поверил ей! Ей, а ее мне! И поверил в какой-то бред! Откровенный бред! Да я больше не могу!

Сама от себя не ожидая, Инна упала лицом в подушку и начала кричать. Она сползла на пол и истерически рыдала. Из-за несправедливости. Из-за того, что ее дорогой муж не верит ей. Из-за обиды. Из-за злости. Сколько гнева было в ней в тот момент! Она с тяжестью вдыхала воздух и плакала.

Сергей опустился на пол. Он не мог видеть, как убивается его жена. И как он мог поверить в эту чушь? Ведь это его самый близкий человек на свете. Он прекрасно ее знает. Он знает, что она самая добрая и нежная женщина на свете. Ей комара жалко прихлопнуть, о какой ненависти к Ане может идти речь?

– Тише, тише… я тебе верю… слышишь? Я тебе верю. Ты не виновата. Я верю тебе.

Он сел рядом и поднял, прижав к груди. Он гладил ее по волосам и целовал в макушку.

– Я знаю, что ты этого не делала. Конечно я тебе верю. Ты моя радость. Ты не виновата. Я верю тебе. Извини меня. Я дурак. Не надо было так писать. Я дурак. Прости…

Инна дышала все размереннее и начинала успокаиваться. Теперь она чувствовала, что не одна на всем свете. Ее муж рядом. Он верит ей. Он с ней.

– Я правда ничего не делала, – говорила она мужу чуть позже, – И к Ане я прекрасно относилась. Но теперь я не хочу видеть ни ее, ни Олесю.

– Я понимаю, дорогая. Пусть пройдет время. Может позже вы сможете поговорить и все решить. Но сейчас не надо. Я все понимаю.

Он отнес обессилевшую от рыданий жену в ванную. Умыл, переодел, принес на кровать, уложил спать, поцеловал в лоб и лег рядом. Она заснула с улыбкой на лице, ведь ее самый дорогой человек был рядом и обнимал ее. Сейчас ничего больше не было важно. И все эти ссоры ее не волновали. Она знала, что не виновата, и ей этого хватало.