Устроились, как будто вам медом тут всё намазано! Решили — приедем, поселимся, ноги свесим. А ничего, что тут люди живут, которые это жильё кровью и потом заработали?
А вы, я смотрю, не просто наглые, вы ещё и с претензиями! Вы кто вообще, чтобы мне указывать, где жить? Квартиру не вы покупали, не вам и командовать. Чемоданы свои — обратно в багаж, и побыстрее, пока я полицию не вызвала.
Звонок в дверь разорвал субботнюю тишину, словно гром среди ясного неба. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Перед нашей квартирой стояла толпа из шести человек с чемоданами — незнакомцы, смотревшие на меня с таким видом, будто я была обязана раскрыть объятия и впустить их в свой дом на целый месяц. В голове пронеслось: «Неужели Елена Сергеевна всё-таки это сделала?» Ярость поднималась внутри меня, как раскалённая лава, готовая вырваться наружу и сжечь дотла этих наглецов вместе с их багажом. Я уже открыла рот, чтобы высказать всё, что думаю, но в этот момент из-за моей спины появился Максим — мой муж и, к несчастью для этих людей, совладелец нашей квартиры, купленной потом и кровью.
Наша история с Максимом насчитывала уже три года брака. Познакомились мы случайно, но с первой встречи почувствовали, что созданы друг для друга. Вскоре после свадьбы мы решили не тратить деньги на съёмное жильё и начали копить на собственное. Скромно отпраздновав бракосочетание, попросив гостей дарить вместо сервизов и постельного белья деньги, мы через несколько месяцев накопили на первоначальный взнос за просторную квартиру в хорошем районе, практически в центре города.
Планировали быстрее погасить ипотеку, а потом задуматься о детях, но как-то незаметно мысли о малыше стали посещать нас всё чаще. Крыша над головой есть, остальное — дело наживное.
С матерью Максима отношения сложились неплохие. Елена Сергеевна — женщина добрая, заботливая, с ней всегда можно найти общий язык. Но был у неё существенный недостаток — она не могла отказывать родственникам. Не всем, разумеется, а только своей многочисленной родне, которая привыкла использовать её безотказность. Ради них она готова была идти напролом, сметая все преграды на своём пути, как бульдозер. И в таких случаях доставалось всем, включая нас с Максимом.
Почему так сложилось, я не знала и не стремилась выяснять. Каждый имеет право на свои слабости, но когда эти слабости начинали влиять на нашу жизнь, тут уж я не могла молчать.
Случаев было предостаточно. Например, родственники, узнав о моей работе репетитором по математике, начали требовать через Елену Сергеевну бесплатных занятий для своих детей.
— Ну это же твоя профессия, Вика, неужели трудно помочь? — уговаривала меня свекровь. — Родня всё-таки, не чужие люди!
— Моё время стоит денег, — отвечала я. — Пока я занимаюсь с их детьми бесплатно, я теряю возможность заработать.
— Всё о деньгах да о деньгах думаешь, — качала головой Елена Сергеевна.
— А как иначе? Мы с Максимом выплачиваем ипотеку, хотим жить достойно. Да и вам, кстати, мы регулярно помогаем, продукты привозим, подарки. Думаете, откуда деньги берутся?
Я соглашалась помогать только дочери родной сестры Максима — Полине. Остальные родственники меня не интересовали. К тому же опыт подсказывал: бесплатные услуги никто не ценит. Дашь палец — откусят руку. Был у меня горький опыт с троюродной племянницей Максима, которую я согласилась подготовить к экзаменам. Кошмар, а не занятия. Девочка — ленивая и недисциплинированная, родители постоянно меняли время или опаздывали. Я теряла время и деньги, а стоило заикнуться об оплате, слышала:
— Подумаешь, опоздали немного. Что сразу драму разводить? За что платить-то? За то, что ты сидишь и ничего не делаешь? Работа у тебя — одно удовольствие, с детьми вожжаться.
После этого случая я наотрез отказалась помогать родственникам Максима в вопросах, связанных с моей профессией. Они, в свою очередь, придумали, как на меня надавить — через Елену Сергеевну.
Максима тоже эксплуатировали и до нашей свадьбы, и после. Ему было сложно отказать матери, и он часто соглашался помогать. Его сестра Ольга была более категорична — у неё ребёнок, и она ставила интересы дочери выше желаний бесцеремонных родственников.
Однажды Елена Сергеевна пришла к нам в гости. Я радушно пригласила её к столу и стала раскладывать по тарелкам спагетти с мясным соусом.
— К нам скоро прибудет родня, погостят месяц, а вы уедете в съёмное жилье — Внезапно заявила свекровь
Я замерла с половником в руке и медленно повернулась к ней:
— Что, простите?
— У нас есть дальние родственники, — начала объяснять Елена Сергеевна. — Живут в деревне, ты их не встречала. Хотели приехать на вашу свадьбу, но вы же не стали пышно праздновать. Они, кстати, сильно обиделись — у них не принято экономить на таких событиях...
— Ближе к делу, пожалуйста, — прервала я. — Еда остывает.
— Да-да... — Она нервно поковыряла вилкой в тарелке. — Их сын собирается поступать в университет в нашем городе, поэтому они приедут всей семьёй.
— А мы тут при чём? — спросила я, сдерживая раздражение.
— Как это при чём?! — воскликнула свекровь. — У вас же квартира в центре! Им будет удобно осматривать город, да и до университета рукой подать.
— Понятно, — протянула я. — То есть сейчас мы должны пустить к себе неизвестных людей на месяц, а осенью, я так понимаю, нам предстоит принять их сына и содержать его?
Елена Сергеевна опустила глаза и торопливо принялась за еду. Видимо, я угадала ее планы, но она не решилась всё сразу выложить.
Я дождалась, пока она закончит трапезу, налила чай и сказала:
— Вот что, Елена Сергеевна. Никого мы к себе не пустим. У нас нет лишних денег на отели. Всё уходит на ипотеку, вы же знаете. Пусть сами снимают жильё.
— Да где ж они столько денег возьмут! — всплеснула руками свекровь. — Они же из деревни!
— А мы, по-вашему, где деньги берём? — поинтересовалась я.
— Но они уже в пути! Едут на поезде. Я не могу им отказать!..
— Максим! — позвала я.
Муж вышел из спальни, где отдыхал, и я рассказала ему о ситуации. Он посмотрел на мать удивлённо:
— Мам, ты серьёзно? Мы так много работаем не для того, чтобы пускать посторонних в свой дом. Да ещё на целый месяц! У нас ценные вещи, работа рядом...
— Какие же они посторонние? Родня ведь!
— Я их два раза в жизни видел, когда мы к тебе в деревню ездили, — отрезал Максим. — Для меня они никто. Хочешь — сели у себя, а в нашу квартиру они не войдут. Мы много работаем, устаём, и имеем право на отдых в собственном доме, а не на развлечение толпы гостей.
Обидевшись, Елена Сергеевна ушла. Когда дверь за ней закрылась, Максим сказал:
— Не переживай, подуется и забудет. То, что она кому-то наобещала, не наша проблема.
Меня порадовали его слова. Обычно он уступал матери и помогал родственникам, хоть и неохотно. Но, видимо, постоянная эксплуатация достала даже его.
— Боялась, что ты согласишься, — призналась я. — Как обычно бывает.
— Есть разница между тем, чтобы помочь дяде поклеить обои и пустить к себе на месяц толпу малознакомых людей, — ответил он. — Дядю я хотя бы знаю. А это уже перебор.
— Не боишься, что эти деревенские родственники нажалуются твоим бабушкам и дедушкам?
Максим пожал плечами:
— Пусть жалуются.
Мы выбросили эту историю из головы и занялись домашними делами. Работу по дому мы всегда делили поровну: я готовила, он мыл посуду, я стирала, он убирал в квартире. За рутиной мы совсем забыли о неприятном разговоре. Да и Елена Сергеевна обычно быстро отходила.
Каково же было наше удивление, когда через два дня, в субботу утром, в дверь начали звонить и стучать. На пороге стояла целая делегация незнакомцев.
— Здрасьте, — прогудел бородатый мужчина. — А чего вы нас не встретили и ключи не оставили?
— И почему до сих пор не съехали? — подхватила женщина средних лет, вероятно, его жена.
— Мы никуда не собираемся съезжать, — твёрдо сказала я.
— Это что за новости! — возмутился бородач. — Давайте, собирайтесь. У нас семья большая, всем места нужно.
— Вижу, что большая, — ответила я, оглядывая шестерых незваных гостей. — Но в квартиру не пущу.
— А ну позови Максима! — заорал мужчина. — Сейчас всё решим!
— Иду, иду, — отозвался муж, выходя из ванной. Он встал рядом со мной, загораживая проход. — Мы вас не приглашали и согласия на ваше проживание не давали.
— Ленка сказала!..
— Мама не имеет права распоряжаться квартирой, которая принадлежит мне и моей жене. Живите где хотите, это не наша проблема. А будете скандалить — вызову полицию.
Началась ругань, посыпались звонки Елене Сергеевне, от неё — нам. Мы не стали отвечать, просто захлопнули дверь перед носом родственников и ещё полчаса слушали, как они шумят на площадке.
— Сейчас они так достанут соседей, что те сами полицию вызовут, — вздохнула я.
Наконец, они ушли. Через пару часов Максим принял звонок от матери и, как и ожидалось, услышал упрёки:
— Как ты мог меня так подставить перед роднёй! — возмущалась она. — Им же негде жить! Они приехали, могли бы пойти навстречу! Что им теперь делать?
— А почему меня должно это волновать? — спокойно ответил Максим. — Они со мной ничего не обсуждали, разрешения не спрашивали. Я их не приглашал. Так не делается, мам. Нельзя просто заявиться к людям, которых видел пару раз в жизни, и требовать приюта. Мы, может, и помогли бы, если бы всё было по-человечески. И если бы вопросы по моей квартире не решались через тебя.
— Они, наверное, знали, что твоя мать всем помогает, — сказала я, когда он закончил разговор. — И догадывались, что ты их к себе не захочешь пускать. Речь ведь о целом месяце. Думали, что матери ты не откажешь, а она уж найдёт способ тебя уговорить.
— Похоже на то, — Максим потёр виски. — И надо же было испортить единственный выходной.
Елена Сергеевна не разговаривала с нами целую неделю. А потом ещё до конца месяца общалась сквозь зубы — так сильно мы её задели. Родственников она разместила у себя, хотя жила в тесной двухкомнатной квартире, где семерым было не развернуться. Переночевав у неё одну ночь, они сами перебрались в гостиницу. Пробыв там три дня и осмотрев город, уехали домой.
Я переживала из-за случившегося. На родственников Максима мне было наплевать, но обида Елены Сергеевны тревожила. Раньше она никогда так долго не сердилась — день-два, не больше.
Максим объяснил причину:
— Ей родня покоя не даёт — звонят, отчитывают, стыдят, угрожают вычеркнуть из жизни. И так каждый день.
— Ужасно! Может, тебе стоит им позвонить, чтобы оставили твою маму в покое?
— Я уже звонил и послал их к чёрту, — усмехнулся Максим. — Они сказали, что я им больше не родственник. И слава богу. Раз не родственник, значит, и работать на них бесплатно не обязан.
Когда страсти начали утихать, позвонила Елена Сергеевна и предупредила, что зайдёт вечером.
— Представляете, — сказала она, когда мы сели за стол, — меня уже несколько недель никто ни о чём не просит.
— Я думал, тебе нравится быть на побегушках у всей родни, — заметил Максим.
Елена Сергеевна тяжело вздохнула:
— Какая уж тут радость, сынок. Устала я от них смертельно. Привыкли мной командовать, а я за себя постоять не умею. Страшно мне отказывать. А вдруг одна останусь — что тогда?
— Так у тебя есть мы, — сказал Максим. — И Оля. Ты с ней испортила отношения из-за этой родни, но она с радостью пойдёт навстречу, если перестанешь донимать её просьбами дяди, тёти и прочих.
— К тому же, — добавила я, — нужны ли вам люди, которые только требуют и ничего не дают взамен? Когда они вам помогали? Приглашали в гости?
— Да никогда, милая. Всё для меня только вы делаете. А от них я доброго слова не слышала.
После ужина и чаепития, Елена Сергеевна ушла домой, и я с облегчением выдохнула. Наконец-то её оставили в покое, а заодно и нас. Не знаю, как долго продлится обида родственников, но я надеюсь, что свекровь, ощутив свободу, уже не захочет возвращаться в кабалу к этим бессовестным людям. Максим прав: у неё есть мы. А что она получила от всех тех людей? Только испорченные отношения с собственными детьми и ничего больше.