«Бросил, когда стала "не той" – а я похудела, выпрямилась, и послала его с букетом обратно в грязь, откуда он приполз»

«Как я двадцать лет верила в сказку, а потом осталась одна в холодной постели, пока он шептал другой, что та – его будущее»

Вечером, когда Роман принес домой букет хризантем и умоляющим голосом попросил прощения, я внезапно поняла – больше не хочу быть той женщиной, которая годами цеплялась за иллюзию счастья.

Этот момент стал для меня точкой невозврата, финальным аккордом истории, которая началась двадцать лет назад с клятв вечной любви.

Но чтобы понять, почему я сказала "нет" мужчине, ради которого когда-то готова была на все, придется вернуться к самому началу.

Скептики уверяют, что страсть угасает через тридцать шесть месяцев. Возможно, со мной что-то не так, или каждый человек устроен по-своему, но спустя два десятилетия супружества я продолжала испытывать глубокие чувства к Роману.

Мы стали мужем и женой сразу после получения дипломов – оба изучали химию в одном университете. Два молодых специалиста, делившие парту на лекциях, постепенно осознали, что их судьбы неразделимы.

Через двенадцать месяцев после свадьбы появился на свет наш малыш Максим. Роман был без ума от сына, не мог оторвать от него взгляда.

Пока Максимка был совсем крошечным, Роман откровенно признавался, что опасается его мыть и активно ухаживать за ним. Брал младенца в руки с такой осторожностью, будто держал драгоценную реликвию.

Однако это продолжалось лишь первые месяцы, а когда кроха превратился в любознательного исследователя, который все хватал и пробовал на зуб, счастливый папа мог развлекать его бесконечно долго.

Мы регулярно совершали семейные прогулки по вечерам. Максимка носился по детской площадке как заведенный, расшибая колени, набивая карманы камешками и непрерывно что-то лепеча. Наблюдая за Романом, я ощущала себя на вершине блаженства.

Супруг был невероятно привлекательным мужчиной, это признавала не только я, но и все мои знакомые, включая маму. Статный, с широкими плечами, смоляными волосами и небесно-голубыми глазами, Роман неизменно притягивал женские взгляды.

Рядом с ним я чувствовала себя хрупкой принцессой, он регулярно дарил мне букеты и окружал заботой.

Когда Максимке исполнилось три года, мы переселились в просторную трёхкомнатную квартиру, которую я обустраивала с огромным энтузиазмом.

Мы совместно выбирали предметы интерьера, я самостоятельно шила занавески и постельные принадлежности, вышивала декоративные подушки для большого комфортного дивана.

Роман трудился в известной агротехнической компании и получал весьма приличное жалованье. Я после отпуска по уходу за ребенком еще пять лет не выходила на работу, но затем заскучала и решила пойти преподавать в образовательное учреждение. Профессия мне очень нравилась.

Школьники мотивировали меня проводить захватывающие занятия, а химия всегда была моим призванием.

Максимка развивался, успешно посещал детский сад, затем поступил в школу. Учился он превосходно, домашние задания выполнял самостоятельно.

В младших классах часто простужался, но позже окреп. Каждое лето мы проводили месяц в селе у свекрови, месяц у моей мамы на даче, а в августе обязательно отдыхали на морском побережье. Максимка обожал эти путешествия как к бабушкам, так и к морю.

Мы с Романом тогда были невероятно близки – я предчувствовала каждое его желание, а он мое. Он начинал предложение, а я его завершала. В нашем жилище царили гармония и любовь, и мне казалось, что так продлится вечно.

Отчего отношения начинают разрушаться, ведь внешне все остается прежним? Этого я не понимаю до сих пор, зато знаю, как мучительно наблюдать, как самый дорогой человек постепенно отдаляется от тебя. Последние три года стали для нас с супругом именно такими – он словно растворялся, исчезал, сторонился меня.

Я не могла разобраться, в чем причина, старалась готовить изысканные блюда, поддерживала в доме идеальный порядок, чтобы здесь всегда было уютно и опрятно.

Максим уже окончил школу, отправился в столичный университет и учился там на первом курсе. Я очень волновалась за моего уже взрослого мальчика, но мы воспитали независимого замечательного сына.

Он поступил в театральный институт и успешно там учился, присылая нам фотографии с репетиций и первых своих постановок. По вечерам подрабатывал в кафе и практически никогда не просил у нас с отцом финансовой помощи.

Я думала, что после отъезда Максима мы с мужем сблизимся, но стало только хуже. Казалось, мы теперь живем как чужие люди – лишним словом не обмениваемся.

Однажды вечером мы сидели в кухне и пили чай. Супруг как всегда уставился в телефон и, не поднимая на меня глаз, что-то читал с экрана, судя по движению его зрачков, скользящих по строкам.

Тишина казалась мне тяжелой, на душе было тревожно и неспокойно. Я многократно спрашивала мужа, что происходит, но Роман каждый раз уклонялся от ответа. Решилась я снова завести этот разговор, потому что сложившуюся ситуацию считала неприемлемой.

— Роман, поговори со мной, пожалуйста.

— Хм? Что-то серьезное произошло? — супруг неохотно оторвался от чтения и наконец взглянул на меня.

— Нет, просто я… То есть да.

Я ведь чувствую, что между нами что-то изменилось. Но что конкретно понять не могу. Объясни мне, в чем проблема?

Естественно, произнести мужчине фразу «давай обсудим наши отношения» — это как высыпать на него банку тараканов, но и в неопределенности страдать я устала.

Когда женщина чего-то не знает, она так себя накручивает и такого себе придумывает, что потом никакими силами это выдуманное не развеешь.

— А в чем проблема?

— Ты от меня дистанцируешься, стал засиживаться на работе, словно избегаешь общения со мной. Раньше мы могли беседовать часами, посещали театр, прогуливались в парке, а теперь… я словно стала тебе абсолютно безразлична.

— Ира, нам уже за сорок, какой бури эмоций тебе нужно

— Да при чем здесь буря эмоций! Я хочу прежней близости – разговаривать с тобой, обниматься, смотреть вместе фильмы, прижавшись друг к другу. Я ощущаю себя очень одинокой, даже когда ты находишься рядом. — последнее прозвучало, вероятно, очень печально и как-то умоляюще, потому что муж поморщился.

— Просто время движется, и мы поменялись.

— Ты все такой же красивый, и седина тебе очень к лицу, и…

— А вот ты перестала быть привлекательной! — вдруг спокойно и уверенно заявил Роман. — Ты набрала вес, перестала ухаживать за собой, носишь что-то

непонятное и бесформенное…

У меня на глаза навернулись слезы:

— Я поняла тебя, я постараюсь исправиться.

Роман, видимо, понял, что расстроил меня. Но извиняться не стал, и вздохнув, сослался на усталость, отправился спать.

Когда мы познакомились, я весила пятьдесят пять килограммов, теперь стало шестьдесят два. Тщательно контролировала свой рацион, хотя никогда не занималась спортом. Утром я записалась в фитнес-клуб, сразу приобретя полугодовой абонемент, и нашла опытного тренера. После работы заехала в торговый центр и купила себе новое платье и стильный жакет цвета слоновой кости. Этот оттенок очень освежал меня, выгодно подчеркивал силуэт. Я снова стала носить каблуки, а на тренировках выкладывалась на все сто процентов. Жизнь текла своим чередом, больше к мужу с разговорами я не приставала. За четыре месяца я похудела до пятидесяти четырех, выглядела свежо и подтянуто. Тренер мне попался очень профессиональный, отлично мотивировал меня и грамотно выстраивал тренировки, чтобы нагрузка давала максимальный эффект. Я обновила гардероб, в нем появилось больше легких открытых платьев, благо, дело шло к весне и на улице становилось все теплее. Отношения с мужем у нас по-прежнему оставались холодными. Я очень скучала по Максиму, но тот обещал, что сразу после экзаменов приедет домой. Мы созванивались каждый вечер, и я могла часами болтать с сыном – с ним мы по-прежнему были очень близки.

Роман практически никогда не возвращался вечером с работы, задерживаясь в лаборатории. Я даже как-то, терзаясь сомнениями, приехала к нему, чтобы убедиться, действительно ли он возится с пробирками, а не нашел развлечение поинтереснее с другой дамой. Супруг и впрямь корпел над какими-то записями, которые были в беспорядке разбросаны около большого микроскопа. Он недоуменно уставился на меня, когда я явилась к нему в кабинет, и потом всю дорогу ворчал, что я его контролирую и не доверяю. Я доверяла, но червячок сомнения все равно грыз мысли.

Как-то вечером я вновь подступилась к мужу с разговором:

— Я хочу поговорить с тобой.

— О, я кстати, тоже должен с тобой поговорить. Все собирался с духом, это непросто. — вдруг сказал Роман.

— Я похудела, как ты и хотел, переоделась, хожу на маникюр и педикюр, на массаж, и… Ты доволен?

— Я доволен, Ирина, но этого недостаточно.

— То есть как? Я же изменилась ради тебя! — я искренне не понимала, к чему клонит супруг.

— Неважно, похудела ты или нет, честно говоря. Прости, я просто не люблю тебя, и хочу уйти. У меня есть другая, я намерен создать с Викторией семью.

— С Викторией? Семью? А как же мы? А как же я? — повторяла я, не веря своим ушам, и с ресниц уже стекали предательские горячие слезы.

Этого я не ожидала. Как же так? Он сказал, что я поправилась, и я сумела привести тело в прежнюю форму, даже лучше! Он сказал, что ему не нравится, как я одета, и я полностью сменила свой гардероб. Я сделала все, чтобы муж вновь увидел во мне красивую желанную любимую женщину, а он все это время строил отношения с какой-то Викторией, и теперь уходит от меня…

Да, я знала статистику – девять из десяти пар разводятся, и мало кто в наше время живет только в одном браке всю жизнь. Но я была убеждена, что нас с Романом это не коснется. Мы же так любили друг друга, все завидовали нашему счастью, мы были идеальной парой. И все рухнуло, покатилось куда-то в пропасть, и теперь муж говорит, что покидает меня ради другой женщины. Если бы я охладела к нему, мне было бы легче. Но спустя столько лет он был мне самым родным, самым близким на свете человеком, и я безумно его любила. Я не представляла своей жизни без него. Если он уйдет, я… я просто не смогу одна.

Я не стала говорить этого мужу. Понимала, что раз он разлюбил и есть какая-то Виктория, то унижаться и плакать нет никакого смысла. Роман ушел, а я сидела в ванне, включив воду погорячее, и рыдала, закусив кулак. Мне было так больно, словно у меня сердце вырвали, забрали самое дорогое – то, что делало меня мной. Без него я была никто, пустая оболочка без души, просто какая-то жалкая несчастная сломанная игрушка. Выйдя из ванны спустя три часа, я закуталась в махровый халат, отправила сообщение директору, что завтра возьму неделю за свой счет, и легла в пустую холодную постель. Мне не верилось, что Роман меня бросил, не верилось, что утром мы не будем вместе завтракать, а вечером я не буду звонить ему на работу, спрашивая, скоро ли он придет. Он больше не придет… Мир вокруг рушился с грохотом и треском, и что-то внутри рвалось и так отчаянно болело, что хотелось свернуться под не согревающим одеялом клубочком и выть, как раненый зверь. За окном стоял теплый июль, у подъезда цвела раскидистая липа, и ее сладкий аромат проникал сквозь колеблемые ветром шторы. Я лежала, и слезы текли и текли без остановки. Я совсем забыла, что завтра должен приехать Максим.

— Мама! Я уже и звоню и стучу, ты дома вообще? — до сонного мозга с трудом доходили слова, произнесенные родным голосом.

— Максимка, сейчас, я проспала…

Вскочила, бросилась по коридору, распахнула дверь, и сын поймал меня в свои крепкие объятия. Он был копией своего отца, только молодого. И глаза были не голубые, как у Романа, а мои, зеленые. В свое время я очень гордилась, что цвет моих глаз передался и сыну – это было красиво. Сейчас же, глядя на него, такого похожего на ушедшего к другой мужа, я начала плакать снова.

— Мама, мамочка, что? Что случилось? — Максим испуганно поймал мое лицо ладонями, с тревогой ловя мой взгляд. — Что-то с отцом? С бабушкой?

— Отец ушел, сынок.

— То есть как?.. — глаза сына стремительно округлились, а после зло прищурились, и брови сошлись на переносице.

Мы прошли в кухню, и я машинально делала сыну яичницу с беконом и сыром. Как и его отец, он любил именно так, и чтобы сверху зеленым луком посыпать и кунжутом.

Я рассказала сыну все без утайки – и что у его отца другая женщина, и что я сделала все, чтобы сохранить наш брак, и что мне очень горько и больно, и я не знаю, как жить дальше. Сын слушал, не перебивая, только все больше хмурился. Ему было уже девятнадцать лет, передо мной сидел взрослый разумный парень. Он очень резко осудил отца за его поступок.

Вечером, узнав обо всем, звонила моя мама, а следом за ней свекровь. Мы плакали все вместе, сожалея, что все вышло так, как вышло. Свекровь встала на мою сторону, высказав Роману, как я потом узнала, все, что она думает по поводу его ухода из семьи. Муж был непреклонен, утверждал, что наши отношения с ним завершились.

Сын остался у меня до самого начала учебы. Именно он не давал мне унывать, буквально возвращал к жизни, таская по выставкам, музеям, театрам. Вечерами мы подолгу гуляли в парке возле дома. Парк был старый и очень живописный. Там росли старые красивые каштаны, которые шумели листвой над головами, ловя в сети ветвей закатывающееся за горизонт солнце, что заливало город багряным светом. Максим стал моим спасением, опорой. Конечно, спасала и работа, но из отчаяния меня все-таки вывел именно мой сын. Я постепенно оправлялась от удара судьбы, приходила в себя. После ухода Романа поначалу даже есть не могла, сильно похудела. Теперь же потихоньку возвращалась в норму, даже стала завтракать. Перед сном мы с Максимом смотрели фильмы, в основном комедии, хохотали до упаду. Сын неизменно готовил нам на вечер какую-нибудь вредную вкуснятину, а я махнула рукой на фигуру. Еда – лучший антидепрессант, как и смех, впрочем. Когда Максим уехал, мне вновь стало очень одиноко, но я держалась и не позволяла тоске затягивать себя на дно. Стала бегать по утрам, продолжала ходить в спортзал – теперь уже просто для себя любимой. Я отлично выглядела и хорошо себя чувствовала. Да, сердце еще болело, но уже не так, как поначалу.

И вот как-то раз, выйдя с работы, я наткнулась на виноватого бывшего мужа с букетом хризантем.

— Я все понял, давай начнем с начала — просил супруг

И тут я поняла, что все-таки простила его, но что еще важнее – отпустила. Я смогла после его ухода остаться собой, нашла в себе силы двигаться дальше.

— Прости, Роман. Я прощаю тебя, но дальнейших отношений быть не может.

Я развернулась и пошла домой. Надо прощать предателей, но нельзя позволять им возвращаться.