«Дом рухнул — кара настигла. А кто ж к тебе теперь пойдет, баба Маня, если даже твои дети молятся, чтобы ты их не вспомнила»

«Всю жизнь портила чужое счастье, разводила, уничтoжала и гнула под себя, а под старость сидит в руинах — и орет, что все ей что‑то должны»

- Как же мне теперь жить? Дом развалился! Помочь некому! – завывала пожилая женщина.

- Баба Маня, да чего ты глотку дерешь? – возмутился Егор. – Нормально все! На улице не оставили, к себе взяли, комнату выделили!

- А все равно ж погоните, - не унималась баба Маня. – Люди чужие, хоть и соседи!

- Да, ладно тебе причитать! – усмехнулся Егор. – Сыну звони, чтобы приехал родительницу спасать!

- Как я ему позвоню, если номера не помню? А телефон-то остался на тумбочке возле телевизора! – баба Маня срывалась в истошный вой.

- Баба Маня, хватит окрестных собак пугать! – прикрикнул Егор. – Завтра мужиков соберем, начнем развалины разбирать! Отыщем телефон!

Если выжил, позвоним Димке, а нет, так сыну продавщицы снесем, он их ремонтировать умеет. Добудет Димкин номер! Да и Ленкин заодно.

- Ой, Егорушка! – завелась баба Маня с новой силой. – А вы ж, когда разбирать будете, похоронные мои тоже ж найдите! В спальне они были, в шкафу, под постельным!

- Найдем, баба Маня, - заверил Егор. – Найдем и вернем в лучшем виде!

- Только без всяких! – погрозила баба Маня пальцем. – Точно знаю, сколько там было!

- А вот обижать не надо! – повысил голос Егор. – И вообще, что у вас за отношение такое? Дом у вас развалился, так я вас сразу в дом к себе взял! Обогрел, накормил, комнату выделил!

Пока свет, что мог, сам из-под завала вынул, а завтра мужиков соберем, чтобы сохранить, что не сильно пострадало! А вы меня в воровстве подозреваете!

- Ой, прости, Егорушка! Это от горя разум у меня помутился! Не знаю, что говорю! – качала головой баба Маня. – Все ж погибло!

Все, что в жизни копила да покупала! В один миг всего лишилась! Так еще и дом! – она снова начала выть.

- Баба Маня, да, ладно вам! Мы ж по-соседски сейчас сделаем, что сможем, а там детей ваших вызовем!

А там уже всем миром! Пожилого человека у нас обижать не принято! Так мы со всем уважением!

- И за что ж мне такое горе? – продолжала завывать баба Маня. – За какие такие прегрешения?

- Сама знаешь! – донесся голос матери Егора. – Чего заслужила, того и получила! И нечего тут комедию ломать!

Баба Маня замерла. А из дальней комнаты вышла Нина Семеновна.

- Вот и свиделись, подружка моя школьная!

- А тебя сюда каким чертом занесло? – воскликнула баба Маня.

- К сыну приехала, или мне нужно было твоего разрешения спрашивать? – усмехнулась Нина Семеновна. – Или ты не в курсе, что родню навещают иногда?

Ах, прости! Откуда тебе знать! – Нина Семеновна махнула рукой и присела на диванчик в другом конце комнаты.

- Тебя забыла спросить! – крикнула баба Маня. – У меня горе великое, а ты тут язвишь! И всегда была язвой! Только теперь еще и старой!

- Мань, так и ты уже не девочка, - рассмеялась Нина Семеновна. – В зеркало давно смотрелась? Ну, я тебе подарю!

Твои-то, небось, пока под домом не побились, в трещинах все были! Как тебя отразили, так с новой трещиной в раме из последних сил и держались!

- Мам, баба Маня, чего вы тут ругаетесь? – спросил Егор. – Вообще, горе – не горе, а проблема не мелкая!

- Сынок, мы не ругаемся, - Нина Семеновна улыбнулась. – Это мы так с моей бывшей соседушкой и заклятой подружкой общаемся! Как это принято говорить нынче, сленг у нас такой!

- И все равно, - Егор кивнул на детскую спальню. – Не дай Бог, дети ваш сленг услышат, мне их потом не перепороть, чтобы не повторяли! Так что, в рамках приличий – такая моя просьба!

- Да я вообще с ней разговаривать не хочу! – баба Маня отвернулась.

- Сынок, мы будем в рамках! – заверила Нина Семеновна.

- Ну и ладно, - кивнул Егор. – Баба Маня, я позвонил мужикам. Завтра подойдет человек пять, а к обеду трактор пригонят.

Димку надо вызывать, да и Ленку не помешает. Там уже реально руины. Что спасем, то, Слава Богу, а дом, если по-хорошему, сносить, и отстраивать заново!

- Господи, а где ж я денег наберусь, чтобы заново отстроиться? У меня ж только похоронные из всех сбережений! – начала причитать баба Маня. – А все, что накоплено, оно же все в доме осталось!

- Потому и говорю про Димку с Ленкой, - с нажимом сказал Егор. – У меня вы доживать не останетесь, так пусть кто-то из ваших вас к себе забирает!

- Не приедут они, - сказала Нина Семеновна нейтральным тоном. – Даже если сам за ними поедешь, не приедут! А звонить и подавно – бесполезно!

- Чего так? – не понял Егор.

- А вот сидит перед тобой причина во всей красе! – Нина Семеновна улыбнулась. – Ты думаешь, что дом у нее просто так развалился?

Нет, сыночек! Это ее Божья кара настигла! Знал бы ты, чего она наворотила, сам бы ее на порог не пустил!

- Ничего я не наворотила! – фыркнула баба Маня. – Поклеп это!

- Знаешь, подружка, - Нина Семеновна подалась чуть вперед. – Чтоб такое напридумывать, что ты в жизни творила, надо голову иметь, что у пятерых профессоров! И то, не выйдет ничего! А дела твои некоторые в нормальную голову ни в жизнь не полезут!

Баба Маня, она же Мария Ивановна, она же просто Маша не могла пожаловаться, что прожила скучную жизнь.

А вот старость она встретила в полном одиночестве. Даже соседи к ней в гости не приходили и ее не звали.

Дойдет, бывало, до магазина, с продавщицей парой слов перекинется, и домой. А по пути ни с кем языками и не зацепится. Лишь легкие кивки, мол, «Здравствуй и прощай!»

Потому и осталась она на улице, что дом развалился. Сколько лет без ремонта и крепкой руки простоял!

Удивительно, что раньше не рухнул! Да и за удачу можно принять, что валиться начал, когда баба Маня в огороде была. А так бы на голову и вся история.

Плохо так говорить, но в семьдесят четыре года, да одна. Может, оно и лучше бы, если бы сразу и все!

Но судьбе виднее, а может, напоследок решила взыскать по счетам, что баба Маня за собой оставила.

С первым мужем брак у Маши был аннулирован. Две недели только и прожили. А потом Маша выгнала мужа за порог. Так и он не сопротивлялся.

- Это не ты меня выгоняешь, это я сам ухожу! Да с тобой никто не уживется!

Со вторым мужем Маша прожила два года, а потом он исчез. Искали всем миром, даже в официальный розыск подали. Оказалось, сбежал от греха подальше, а главное, от Маши.

И только с третьим мужем Маша смогла вкусить радости материнства и продолжительного брака. Целых восемь лет прожила, а потом сама и выгнала. А как выгнала, так пожалела.

Бывший муж оставил после себя подарок. В браке у них сын родился. А после развода Маша узнала, что беременна.

Ей сказали, что могут отменить развод по вновь открывшимся обстоятельствам, но она так «ласково» проводила третьего мужа, что появление его в ее жизни было бы несколько странным.

Да и он с ней жить бы не стал. Дождался бы, когда ребенку год исполнился, и все равно был бы развод.

Леночка родилась уже без папы.

Люди, что Машу не знали, жалели ее:

- Одна с двумя детьми!

А кто знал, говорили иначе:

- Это сколько же терпения у ее третьего(!) мужа было, что он восемь лет с ней прожил?

Характер у Маши был отвратительный. И это, мягко говоря.

Непонятно, где брала, но для каждого она находила слово, чтобы уколоть. Вроде, и не говорит ничего плохого, а осадок такой остается, будто в грязи вываляли.

При таком характере мужики должны были сторониться Машу и обходить за три километра, однако липли они к ней, как лист к известному месту в бане.

На что они надеялись? Что вот с ним она другой будет? Или именно он ее полюбит так, что та сама изменится? И как они к ней липли толпами, так же, выматерив на все лады, сбегали.

А до официальных отношений никто так и не дожил.

Но это жизнь личная. А у нее же дети!

Дети к характеру мамы относились нормально. Не вдруг же он испортился, всегда таким был. А безусловной любви к матери никто не отменял. И Дима, и Лена любили маму, какой бы она не была.

Пока маленькие были, вообще души в ней не чаяли. А как постарше стали, так и сами с усами были. Когда смеялись, когда отвечали. А мамой гордились, потому что ее даже председатель боялся цеплять!

Первый брак Димы Мария Ивановна уничтожила, не дав сыну толком осознать себя мужем. Месяц мотала невестке нервы, приучая к домашнему хозяйству, но, не забывая говорить, что она тут хозяйка, а невестка – лишь сбоку припека!

Второй брак Дима спасти не успел. Недели не хватило, чтобы кредит на квартиру одобрили, ипотеку тогда еще не давали.

Вторая Димина жена поступила, как когда-то Мария Ивановна с дочкой. Рожала в состоянии свежего развода. А Диме только алименты достались.

Третий его брак мог бы прожить и дольше, потому как квартиру в соседнем поселке Дима смог купить в кредит. И даже с сынишкой от третьей жены успел повозиться. Но Мария Ивановна развалила и этот брак.

Тут она не только невестке нервы трепала, но еще и сыну.

- Одного ребенка родил, так и второго следом? А содержать сможешь?

- Ну, содержу же, - отвечал Дима.

- А кредит удавкой не давит? – накаляла обстановку Мария Ивановна. – Если ты на мою помощь рассчитываешь, так забудь! У меня еще Ленка на шее!

- Мам, ты чего? Нормально все у нас!

- Работай! Нормальный мужик, чтобы детей своих содержать, работать должен, а не на диване лежать!

- Мам, а ничего, что сегодня воскресенье?

- Глупости! – отмахнулась Мария Ивановна. – Нормальный мужик подработку всегда должен искать!

И плохо то, что от деревни, где жила Мария Ивановна, до поселка, где купил квартиру Дима, было всего три километра. Мария Ивановна не считала великим трудом заглянуть к сыну даже после работы. И не дай Бог, увидеть его дома!

Сразу предъявляла, что он должен работать! А если его дома не было, то невестку воспитывать начинала, как за ее сыном ухаживать. Так еще и по поводу внука советов давала столько, что невестка на стену лезла.

Третий Димин брак закончился тем, что жена собрала свои вещи, вещи ребенка и уехала к родне. А Дима стал обладателем еще одних алиментных обязательств.

Выйдя из двухнедельного «виража», Дима рассудил трезво и все осознал. Продал квартиру, закрыл кредит, а с остатками денег решил поехать в город за триста километров от дома. Но, на прощание, заглянул к матери:

- Найти меня не сложно, но заклинаю тебя этого не делать! Появишься на пороге, разверну и с пинка отправлю обратно! Спасибо, мама, за участие в моей жизни! А дальше я уже как-то сам!

И сестре сказал, перед самым уходом:

- Ленка, беги от нее, пока не совсем поздно! Одну твою семью она уже порушила, порушит и другую! А в город приедешь, на первых порах помогу!

Когда Дима развелся в третий раз, Лена уже пережила свой первый развод. И не без участия мамы он произошел.

Мария Ивановна заехала в гости к дочери, которая жила у мужа с его родителями. Ее потерпели в гостях два дня. А потом проводили так, что пришлось и Лене уходить.

Родители мужа прошлись по дурной крови, кривой наследственности и прочим привычкам.

Так Лена с ребенком и алиментами на него стала жить с матерью.

Объективно, первый Ленин муж был не очень. Леноват, глуповат. Больше свою мамку слушал. Тут еще непонятно, хорошо или плохо, что Мария Ивановна дочку-то развела.

Вот второй Ленин муж человеком был прекрасным. Только Марии Ивановне не угодил и он.

Она с него требовала помощи по хозяйству, а тот был бухгалтером из города. То есть, руками он работать не умел, зато мозгов было, что на три деревни хватит.

Оставил он Лене алименты на второго ребенка и добрую память, пока Мария Ивановна не влезла, и вернулся в город.

- Мог бы и тебя с собой забрать! – подначивала Мария Ивановна дочь.

- Не мог, - бросила Лена. – Ты же в нем все убила! И любовь ко мне, и любовь к дочке!

- Обойдемся! – фыркнула Мария Ивановна. – Другого найдешь!

- Найду, - кивнула Лена. – Только я к Диме поеду, а ты даже не приближайся к нам! Ты же все портишь, чего коснешься!

За характер, да за дела, а в деревне ничего не скроешь, Марию Ивановну в деревне никто особо не любил и не уважал. А за глаза называли «круговоротом алиментов в природе»

- Димка ее на двоих детей платит, а Лена на двоих получает! Смешно, хотя и грустно.

А когда дом у нее рухнул, на помощь Егор прибежал, сосед. Он не сильно хорошо знал про свою соседку бабу Маню.

Родители его из деревни уехали, когда он в городе после армии обосновался. Наезжали иногда, что-то вроде дачи обустроили.

А потом, года за два до того, как у соседки дом развалился, вернулся. Решил, что в деревне ему лучше будет.

Вот и помог.

- Думаешь, раз столько времени прошло, - продолжала Нина Семеновна, - кто-то твои подвиги забыл? Такое не забывается! Меня с мужем ты дважды развести пыталась!

Все говорила, что живем мы неправильно! А может, и развела бы, если бы я тебе клок волос не выдрала!

Да и соседям по деревне, у кого не спроси, ты напакостила изрядно! Кого не развела, тому крови попортила! Вот тебя кара Божья и настигла!

Баба Маня смотрела на бывшую одноклассницу с ненавистью, дышала прерывисто, но не отвечала.

- Сынок, - обратилась Нина Семеновна к Егору. – А ты сказал мужикам, чей дом развалился?

- Нет, - ответил Егор.

- Придут, увидят и обратно уйдут! Как пить дать! А вот ей, - Нина Семеновна ткнула в бабу Маню пальцем, - помогать не станут!

- Тебя не спросили! – крикнула баба Маня.

- Сын, мой тебе совет, - отмахнувшись от окрика, сказала Нина Семеновна. – Утепли ей как-нибудь сарайчик, что у нее на участке остался.

Собери туда минимум, чтобы выжить можно было, и забудь про нее на всю оставшуюся! Если она к тебе полезет, не будет тебе спокойной жизни!

Если она собственным детям не нужна, то тебе, человеку чужому, и подавно должно быть!

Егор уговорил двоих мужиков немного поработать. Дом рухнул не полностью. Кухня и одна комната уцелела.

Кое-как обустроили и подлатали, восстановили электричество и отопление. Жить было можно.

Но вместо благодарности напоролся на обвинения, что не все вещи из-под завала вытащили.

Так и претензии сыпались, что из рога изобилия. А потому выслал бабу Маню и сказал напоследок:

- Вам никто не виноват, что у вас так все вышло! Вот как жизнь прожили, так сейчас и доживайте! – и был таков.