«Муж маму защитить не смог, та обворовала невестку, накупила подарков альфонсу, и в итоге осталась без сына, без денег и без стыда»

«Свекровь сначала мозги выела, потом бельё потаскала, а под конец выяснилось, что она сожительствует с любовником младше сына и финансирует его из маминых сбережений»

— Миш, мне стыдно об этом говорить, но…, — Аня с трудом подбирала слова, — мне кажется, что мама твоя у нас подворовывает… Ты прости, но я без твоего ведома камеру в спальне нашей установила. Вот, смотри: твоя мама подходит к комоду, достает оттуда мой бюстгальтер… Примеряет его… Видишь, что дальше происходит?!

Анна проснулась, лениво потянулась, ощущая тепло любимого рядом — Михаил посапывал во сне, уткнувшись носом ей в плечо. Она улыбнулась, вспоминая вчерашний вечер — их, пусть и скромный, но такой долгожданный ужин при свечах, просмотр глупой комедии и долгие разговоры ни о чем.

— Вот оно, счастье, — подумала Анна, и тут ее взгляд упал на календарь, — боже, уже пятница! Значит, сегодня…

Настроение сразу испортилось.

— Значит, сегодня жди Ольгу Алексеевну, — закончила она мысленно фразу, которая в последнее время звучала у нее в голове все чаще и чаще.

Ольга Алексеевна, свекровь Анны, была женщиной, как говорится, с характером. Не то чтобы злая, нет. Но властная — это точно. И привыкшая к тому, что ее мнение всегда самое правильное. С Михаилом у нее были особые отношения — он был ее единственным сыном, поздним ребенком, и она души в нем не чаяла. После свадьбы Ольга Алексеевна стала приходить к ним чуть ли не каждый день. Вроде как помогать. Но помощь эта больше походила на…проверку…

— Мишенька, ты хоть кушаешь нормально? — доносился из кухни голос Ольги Алексеевны, — холодильник пустой! А нет, есть что-то… Это что? Котлеты! Аня, ну разве так можно готовить котлеты? Они же сухие!

Аня, пытаясь не огрызнуться, вежливо отвечала:

— Ольга Алексеевна, у Михаила нет проблем с аппетитом. А котлеты нормальные. Мен понравились. И Мише — тоже.

— Да он просто обидеть тебя не хотел! — фыркала свекровь, — поэтому и сказал, что ему все нравится! Мясо надо выбирать правильно, а не первое попавшееся брать. Вот я всегда…

И дальше следовала длинная лекция о том, как правильно выбирать мясо, как его перекручивать, как добавлять хлеб и лук и в каком количестве. Анна молча кивала, стараясь не выдать своего раздражения. Вечером, когда Михаил возвращался с работы, она делилась с ним своими переживаниями.

— Миш, ну правда, я все понимаю, она твоя мама, и ты ее любишь. Но она же меня просто изводит! Целый день ходит за мной по пятам, указывает, что и как делать. Я же не маленькая, в конце концов!

Михаил обнимал ее и попытался успокоить:

— Ну, Ань, ты чего? Мама просто хочет помочь. Она же переживает за нас. Ты не обижайся на нее.

— Помочь?! Миша, да она мне жизни не дает! Она считает, что я ничего не умею. Она даже занавески перевесила!

— Занавески? — удивился Михаил, — а зачем?

— А затем, что мои ей не понравились! Сказала, что слишком яркие и не подходят к обоям.

Михаил только вздыхал. Он знал, что Анна расстроена, и ему было неловко перед ней. С мамой он говорить не хотел — понимал, что это ни к чему не приведет. Родительница все равно останется при своем мнении.

— Ладно, Ань, давай не будем ссориться из-за этого. Я с ней поговорю. Только ты, пожалуйста, не сердись.

Но разговор Михаила с мамой не приносил никаких результатов. Никогда.

— Миша, ну что ты, как маленький? — ворковала Ольга Алексеевна, — я же только добра вам желаю. Хочу, чтобы у вас все было хорошо. А Анна твоя… Ну, что с нее взять? Молодая еще, неопытная. Я ей просто помогаю.

— Мам, ей это не нравится. Она чувствует, что ты ее контролируешь.

— Контролирую? Да что ты выдумываешь! Я просто даю советы. Если она их не слушает, то это уже ее проблемы.

Несколько месяцев Аня просто терпела, а потом решила, что нужно менять тактику — вместо того, чтобы молча терпеть и обижаться, нужно дать отпор. Как-то раз, когда Ольга Алексеевна, как обычно, пришла к ним с помощью, Анна ей широко улыбнулась:

— Ольга Алексеевна, спасибо, что пришли. Но у меня сегодня много дел, поэтому, наверное, вам не стоит задерживаться.

— Как это не стоит? — удивилась свекровь, — а помочь? Я хотела…

— А у меня все готово. И обед на сегодня, и уборку я уже закончила. Так что, правда, вам лучше отдохнуть.

Ольга Алексеевна опешила от такой наглости.

— Ну, знаешь ли… — начала она, но Анна не дала ей закончить.

— А знаете что, Ольга Алексеевна? Вы лучше сходите в театр. Говорят, там сейчас дают очень интересную пьесу. Или с подругами посидите в кафе. У вас же наверняка есть и другие дела, кроме как следить за моей жизнью. Зачастили вы в последнее время…

— Да как ты смеешь со мной так разговаривать?! — возмутилась свекровь.

— А как вы смеете влезать в мою жизнь? — ответила Анна, — я вас не просила о помощи. Я вас не просила давать мне советы. Я вас просто попросила оставить меня в покое.

Ольга Алексеевна покраснела от злости.

— Ну, погоди, — процедила она сквозь зубы, — я тебе еще покажу!

И она гордо вышла из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. Анна облегченно вздохнула.

— Ну, вот и все, — подумала она, — начало положено.

Аня не думала, что своим поступком она положила начало конфликта, который позже перерос в настоящую войну. Ольга Алексеевна сына отдавать никому не собиралась, поэтому делала все, чтобы лишний раз спровоцировать ссору между сыном и его женой.

Тем же вечером Ольга Алексеевна позвонила сыну и настойчиво попросила его приехать. Миша по дороге с работы заехал и увидел заплаканную мать, сидящую на кухне.

— Что случилось, мам? — испуганно спросил он.

— Твоя жена… Она… Она меня выгнала! — всхлипнула Ольга Алексеевна.

— Выгнала? Как это?

— Да вот так! Сказала, что я ей мешаю. Я, видите ли, слишком много времени вам уделяю!

Михаил был в ужасе. Он не знал, что и думать. С одной стороны, он понимал жену — мама и правда порой своей заботой перегибала палку, а с другой… Ему было жаль мать.

— Мам, ну ты не переживай. Я с ней поговорю.

— Поговоришь? А что толку? Она меня ненавидит! Она хочет, чтобы меня вообще не было в вашей жизни!

Михаил обнял мать и попытался ее успокоить. Он знал, что сейчас ему предстоит очень непростой разговор с супругой. Домой он торопился — ему не терпелось узнать точку зрения жены.

— Ань, что произошло? — накинулся он на жену, — мама сказала, что ты ее выгнала!

Аня возмутилась:

— Миш, никто никого не выгонял! Я просто попросила ее оставить меня в покое. Она меня достала своими советами и своим контролем. Ну правда, сколько можно?

— Но зачем же так грубо? Ты же знаешь, она же переживает за нас.

— Переживает?! Миш, она просто хочет, чтобы все было так, как хочет она! Мы почему ее умом жить должны?

Михаил надулся. Такие ситуации он терпеть не мог. Как выбрать между матерью и женой? Немного подумав, Миша протянул:

— Ладно, Ань, давай не будем ругаться. Может, нам всем нужно немного времени, чтобы успокоиться.

— Миша, я согласна на все, что угодно, лишь бы она оставила меня в покое! Я хочу, чтобы у нас была нормальная семья. Может, стоит ключи у нее забрать? Миш, чего она к нам вламывается все время без приглашения?!

Михаил вздохнул. Требование супруги ему было вполне понятно. Только как его до мамы донести?!

Анна тихонько открыла дверь спальни, стараясь не разбудить Михаила. Он крепко спал, утомленный рабочей неделей. На цыпочках она подошла к комоду и осторожно выдвинула ящик с нижним бельем. Несколько дней назад она обнаружила, что из ее коллекции бесследно исчез еще один комплект кружевного белья. Третий за месяц, между прочим! Не какой-нибудь там обычно-повседневный, хлопковый, а дорогой комплект, который она купила специально к годовщине их знакомства с Михаилом. Его, в отличие от предыдущих двух, она надеть ни разу не успела.

— Ну не могла же я его потерять, — думала она, перебирая в памяти все возможные варианты.

Выкинуть? Нет, это исключено. Положить куда-то в другое место? Тоже маловероятно, она всегда хранила свое белье в этом ящике. Подозрения, которые закрадывались в ее голову, Аню пугали. Сначала она пыталась от них отмахнуться, но чем больше пропадало вещей, тем сложнее было игнорировать навязчивую мысль. Кому понадобилось ее белье? Мужу? На кой Мишке женские трусы?!

Да быть такого не может! Он, конечно, человек современный, прогрессивный, совсем не ханжа. Но чтобы воровать женское белье… Это уже перебор. Оставалась только одна кандидатура — Ольга Алексеевна. Свекровь, которая приходила к ним чуть ли не каждый день. У которой был свободный доступ ко всем комнатам в квартире. У которой, судя по всему, были свои собственные представления о том, как должна выглядеть и вести себя жена ее любимого сыночка.

Анна достала из ящика остатки своей некогда внушительной коллекции. Кружева, шелк, атлас — все это когда-то вызывало у нее приятные ощущения, напоминало о романтических вечерах с мужем. Теперь же, глядя на эти вещи, она чувствовала только раздражение и брезгливость.

— Ну, погоди, Ольга Алексеевна, — прошептала она, сжимая в руке шелковый пеньюар, — я тебя выведу на чистую воду.

Решение пришло внезапно. Она вспомнила о маленькой камере, которую Михаил когда-то купил для съемок своих видеоблогов. Он уже давно забросил это увлечение, и камера пылилась где-то в шкафу. И сейчас она могла пригодиться.

В тот же день Анна достала камеру, проверила заряд и установила ее в своей спальне, так, чтобы в объектив попадал комод с нижним бельем. Камеру она замаскировала под мягкую игрушку — запихала его в живот большого плюшевого медведя, которого Михаил подарил ей на первом свидании.

— Мишка-шпион, — усмехнулась она, поглаживая мягкую шерсть медведя, — посмотрим, кто у нас тут воришка.

Весь день Анна провела в напряжении, ожидая визита Ольги Алексеевны. Но свекровь почему-то не приходила.

— Может, почувствовала что-то, — думала Анна, с тревогой поглядывая на плюшевого медведя, — вот зараза!

Вечером, когда Михаил вернулся с работы, она старалась вести себя как обычно, чтобы не вызвать у него подозрений.

— Как дела, любимый? — спросила она, целуя его в щеку.

— Все хорошо, — ответил Михаил, устало садясь на диван, — мама сегодня звонила, спрашивала, как мы живем.

— И что ты ей сказал? — поинтересовалась Анна, стараясь не выдать своего волнения.

— Сказал, что все отлично. А что я должен был сказать?

Анна пожала плечами.

— Да ничего. Просто интересно.

Ночь прошла беспокойно. Анна долго не могла заснуть, ворочаясь и прислушиваясь к каждому шороху. Ей казалось, что вот-вот откроется дверь и в комнату войдет Ольга Алексеевна, чтобы стащить очередную вещичку.

Ровно восемь дней дражайшая свекровь в квартиру носа не показывала. Аня несколько суток прожила как в раю: никто к ней не цеплялся, никто ее не задевал. Почти сутки Аня отсутствовала дома — уезжала к бабушке. Вернувшись, Анна первым делом бросилась к камере. Вынула флеш-карту, подключила ее к компьютеру и стала просматривать запись.

На экране сначала ничего не происходило: муж проснулся, впопыхах собрался на работу. Несколько часов записи пришлось промотать. Во второй половине дня на записи появилась Ольга Алексеевна. Она вошла в комнату, огляделась по сторонам и подошла к комоду. Анна затаила дыхание, наблюдая за тем, как свекровь открывает ящик с нижним бельем и начинает перебирать вещи. Ольга Алексеевна достала из ящика кружевной бюстгальтер и приложила его к себе. Потом посмотрела в зеркало, оценивая свой внешний вид.

Анна не верила своим глазам. Она всегда считала Ольгу Алексеевну немного старомодной и консервативной. Но, оказывается, у свекрови тоже были свои слабости. Отвратительные, по мнению Ани.

Вдруг Ольга Алексеевна заметила плюшевого медведя. Она подошла к нему и взяла его в руки. Анна замерла от страха. Неужели свекровь догадается, что в медведе спрятана камера? Ольга Алексеевна внимательно осмотрела игрушку. Потом улыбнулась и положила медведя обратно на комод.

— Хороший мишка, — протянула она, — наверное, Мишенька подарил. За что только, не понятно… Единственный плюс — фигура у нас примерно одинаковая. А на счет всего остального… Дура дурой! И за что сыночек ее выбрал?

Из спальни свекровь вышла с чужим бюстгальтером. Аня обалдела: это же просто ужас! Неужели она совсем не имеет совести? Ну неужели она элементарной брезгливости не испытывает? Ну как можно носить ношеное белье?! Что теперь делать с этой информацией? Мужу сказать?

Аня, немного подумав, решила посоветоваться со своей подругой. Ирка была человеком бойким, свою свекровь она давно уже поставила на место — сама об этом рассказывала.

— Ну и ну, — воскликнула Ира, выслушав рассказ Ани, — да твоя свекровь — просто клептоманка какая-то!

— Да не клептоманка она, — возразила Анна, — она бессовестная просто! У меня слов нет, Ир.

— Это мягко сказано! Слушай, а ты уверена, что она только белье ворует? Может, она еще что-нибудь у вас берет? Еда не пропадала? Деньги? Другая одежда?

— Я не знаю, — призналась Аня, — надо бы проверить, кстати…

— Вот и правильно. А насчет Ольги Алексеевны… Я думаю, тебе стоит поговорить с мужем. Он должен знать, что происходит.

— Я боюсь, — протянула Аня, — Ир, как такое ему сообщить? Что он о матери своей думать будет? Они поскандалят, а я виноватая останусь!

— Ну, это его проблемы, — заявила Ира, — ты почему должна страдать из-за его мамочки! Нормальный мужик что сделает? Даст родительнице по рогам за то, что она в чужих шкафах шарится! Если он тебя любит, он тебя поймет.

Полдня Аня провела в раздумьях. И все-таки решилась…

Вечером, когда муж вернулся с работы, она начала издалека.

— Миш, мне нужно тебе кое-что рассказать… Понимаешь, такая история нехорошая произошла…

— Что такое, любимая? — спросил Михаил, — ты заболела? Выглядишь как-то болезненно…

— Да нет, со здоровьем все хорошо… Просто… Миш, я и не знаю, как тебе сказать… Твоя мама…

Михаил нахмурился.

— Что случилось с мамой?

Анна глубоко вздохнула и начала свой рассказ. Вывалила мужу все: и о пропаже нижнего белья, и о своих подозрениях, и о видеозаписи, которую она сделала с помощью плюшевого медведя. Михаил слушал ее, не перебивая. Эмоции на его лице сменялись со скоростью звука: сначала — удивление, потом — недоверие и, наконец, гнев.

— Ты серьезно? — спросил он, когда Анна закончила свой рассказ, — ты хочешь сказать, что моя мама ворует твое белье? Ношенные трусы?!

Аня молча нажала на пробел — на экране компьютера появилась Ольга Алексеевна.

— Миш, — ответила Анна, — я просто показываю тебе то, что я видела.

Михаил встал с дивана и начал ходить по комнате.

— Я не могу в это поверить, — говорил он, — моя мама… Ошалеть просто! Она что, с ума сошла?

— Миша, я понимаю, что тебе трудно в это поверить. Но это правда. Я видела все своими глазами. Да и ты тоже…

— И что теперь? Что мы будем делать? Я не могу просто… игнорировать это. Но и сказать маме… Я не знаю, как.

Анна вздохнула.

— Я думаю, тебе нужно с ней поговорить. Она должна объяснить, что ей двигало. Это ненормально, Миш! Это нужно остановить.

Михаил молча кивнул и достал телефон. Набрал номер, поднес смартфон к уху. Через минуту заговорил — голос у него дрожал, но он старался говорить спокойно.

— Мам, привет. Можешь сегодня подъехать? Мне нужно с тобой поговорить.

Аня жестом попросила мужа включить громкую связь:

— Что-то случилось, Мишенька? — наконец спросила Ольга Алексеевна,— у тебя голос какой-то странный.

— Все в порядке, мам. Просто нужно поговорить. Это важно.

— Хорошо, Мишенька. Я приеду. Часа через два.

Михаил согласился и повесил трубку. Он чувствовал, как в животе все сжимается в тугой узел.

Два часа тянулись, как вечность. Анна старалась его поддержать, но он был слишком напряжен, чтобы реагировать на ее слова. Он ходил по квартире из комнаты в комнату, то и дело поглядывая в окно.

Наконец, раздался звонок в дверь. Михаил глубоко вздохнул и пошел открывать. Ольга Алексеевна выглядела, как всегда, аккуратно и опрятно.

— Мишенька, что случилось? — спросила она, целуя его в щеку, — ты такой бледный.

Михаил отстранился от нее и жестом пригласил в комнату.

— Мам, нам нужно поговорить, — сказал он, стараясь смотреть ей прямо в глаза.

Ольга Алексеевна села на диван и настороженно посмотрела на сына.

— Что-то случилось с Аней? — спросила она.

— Дело не в Анне, мам. Дело в тебе.

Ольга Алексеевна слегка побледнела.

— Во мне? Что ты имеешь в виду, Мишенька?

Михаил сделал глубокий вдох.

— Мам, я все знаю! Ты зачем у моей жены таскаешь… одежду?!

Ольга Алексеевна вздрогнула, как от удара.

— Что ты… Что ты несешь, Мишенька? — прошептала она.

— Я знаю, что ты берешь ее вещи. Я знаю, что ты приходишь в нашу квартиру, когда нас нет дома, и… и берешь ее нижнее белье. Мама, это отвратительно!

Ольга Алексеевна попыталась встать, но Михаил остановил ее жестом.

— Не отрицай, мам. Аня мне все рассказала.

— Аня! — передразнила Ольга Алексеевна, глядя на сына с ненавистью, — она тебе наговорила всякой чепухи, а ты уши развесил! Ты что, до сих пор не понял, зачем она все это делает? Да она просто хочет поссорить нас с тобой! Ей нужно, чтобы ты только ей принадлежал!

Миша подошел к компьютеру и открыл нужную папку.

— Посмотри, — сказал он, поворачивая экран к матери, — это видеозапись из нашей спальни. Видишь? Это ты, мама!

Ольга Алексеевна не стала ничего смотреть. Она вспыхнула и заорала:

— Это монтаж! Подделка! Вы кого из меня сделать пытаетесь? Воровку-фетишистку?! Ничего я не брала, ясно?!

Михаил тяжело вздохнул.

— Мам, пожалуйста. Не надо. Я же вижу, что это ты…

Ольга Алексеевна плюхнулась на диван, нагло ухмыльнулась и рявкнула:

— Правду хочешь? Ладно, слушай! Но потом не говори, что я тебя не предупреждала!

Михаил слушал рассказ матери, как в бреду. Сначала — шок от самого факта воровства, потом — растерянность из-за вполне себе четкого объяснения про одиночество и желание почувствовать себя моложе. Оказалось, что у матери есть молодой любовник — парень, на три года младше его самого.

— Мам, ты серьезно? — спросил Михаил, чувствуя, как в горле пересохло, — у тебя… любовник?

Ольга Алексеевна кивнула.

— Да, именно так! У меня есть любовник.

Ольга Алексеевна, не обращая внимание на ошалевший вид сына, начала рассказывать историю знакомства со своим молоденьким фаворитом. С Никитой она познакомилась полтора года назад в картинной галерее. Высокий, накаченный двадцатипятилетний красавец сразу привлек ее внимание. Никите, казалось, было совершенно наплевать на то, что его новая знакомая его старше на целых тридцать восемь лет. Они начали встречаться, и шестидесятитрехлетняя Ольга Алексеевна преобразилась: стала одеваться моднее, сбережения потихоньку тратить на гардероб, на походы вместе с Никитой в ресторан и на дорогие подарки ему.

Полтора года все было хорошо, Ольга Алексеевна умело скрывала Никиту от невестки и сына. Планы на Никитушку у женщины были грандиозные — она собиралась замуж за любимого. Аня, потихоньку подслушивавшая разговор, не выдержала и спросила:

— Ольга Алексеевна, а причем тут мои вещи? Зачем вы из брали без моего разрешения?!

Свекровь пожала плечами:

— Я себе, к сожалению, такое позволить не могу. А красивой, сама понимаешь, быть хочется. Конечно, ты-то сидишь на шее у моего сына, вот и шикуешь…

Миша стал задавать вопросы, мать на них отвечала честно. Да, у нее были сбережения, но они закончились — она недавно купила своему молодому человеку хороший автомобиль.

Ольга Алексеевна откинулась на спинку дивана, наслаждаясь произведенным эффектом. Михаил окаменел. Его лицо, обычно добродушное и немного простоватое, сейчас было искажено гримасой недоумения и какого-то жгучего отвращения. Мать опять ухмыльнулась:

— Ну что ты так смотришь, Мишенька? Жизнь идет, знаешь ли. Нельзя же все время сидеть и вязать носки, да поливать герань на подоконнике, — захихикала она.

— Мам… Что ты несешь? Какой Никита? Какая галерея? Ты же… Ты же всегда говорила, что смысл жизни в семье! — наконец выдавил из себя Михаил, глядя на мать.

Ольга Алексеевна презрительно скривила губы.

— Ох, Миша, Миша… Ты такой наивный. Семья, внуки… Это, конечно, важно, но разве это все, что нужно женщине? Я тоже хочу чувствовать себя молодой, желанной, интересной!

Мишу замутило.

— И что, этот… Никита, он тебя… любит? — спросил он с какой-то обреченной надеждой в голосе.

Ольга Алексеевна снова рассмеялась.

— Любит? Мишенька, ты живешь в каком-то розовом мире! Любовь — это для молоденьких дурочек. У нас с Никитой… другие отношения. Взаимовыгодные, так сказать.”

Михаил сжал кулаки.

— Взаимовыгодные? Ты что, ему… платишь?

Ольга Алексеевна нахмурилась.

— Не говори глупости! У нас все по-честному. Я ему — внимание, заботу, интересное общение. Он мне — молодость, энергию, комплименты. Ну и… кое-что еще, — она многозначительно подмигнула.

Михаил закрыл лицо руками. Ему казалось, что это какой-то кошмар, дурной сон. Он не мог поверить, что эта женщина, его мать, говорит такие вещи.

— Воровать белье..

Ольга Алексеевна пожала плечами.

— Ну, захотелось мне красиво выглядеть. Что такого? У меня же нет возможности покупать себе такие вещи каждый месяц. А Аня не обеднеет. Ты ж любое ее желание исполняешь… Еще купит!

— Но это же воровство! Мам, ты понимаешь, что это… Негигиенично, неправильно! — Михаил был вне себя от ярости.

— Ой, да ладно тебе! — отмахнулась Ольга Алексеевна, — ну взяла пару комплектов, и что? А на счет гигиены… Я ж чистое взяла, не из корзины с грязным бельем. Жена ж у тебя здоровая, поэтому мне бояться нечего. И вообще, у меня была причина. Нужно было соответствовать, понимаешь? Не могу же я перед Никитой в старом халате ходить!

— Мама, неужели у тебя на одежду денег нет? — продолжал допытываться Михаил, — ты квартиру, которая после кончины папы осталась, продала за шесть миллионов. Ты что, за полтора года все деньги спустила? На что ты купила этому… альфонсу машину?

Ольга Алексеевна нахмурилась — этот вопрос ей явно не нравился.

— Ну да, купила. А что такого? Он же мне столько радости приносит. Заслужил.

— Заслужил?! — взорвался Михаил, — да как ты могла так поступить? О чем ты вообще думала?

Ольга Алексеевна встала с дивана и надменно посмотрела на сына.

— Я думала о себе, Мишенька. Впервые за долгое время. И тебе советую почаще о себе думать. А теперь, извини, мне пора. У меня свидание.

Она взяла сумочку и направилась к выходу. Даже не извинилась ни перед сыном, ни перед невесткой.

Доступ в квартиру Миша матери перекрыл — сменили замки, установили сигнализацию. С родительницей мужчина теперь не общается — она открылась ему с другой, очень неприятной, стороны. Аня немного чувствует в случившемся себя виноватой. Вот если бы не она, то муж, возможно, с матерью бы не разругался. Родственные отношения стоили, как несколько комплектов нижнего белья…