«Молча терпела, пока не выкинули с ребёнком в подъезд — зато теперь свекровь полы моет и язык держит за зубами»

«Выставила с больным внуком в мороз, а теперь с глазами на мокром месте лезет обратно — бабушка года, блин»

Утро началось с того, что маленький Саша проснулся с температурой. Я измерила градусником — тридцать восемь и пять. Малыш капризничал, отказывался есть кашу и постоянно просился на руки. У меня самой голова раскалывалась от бессонной ночи, но нужно было идти в аптеку за лекарствами.

Свекровь Тамара Ивановна сидела на кухне с недовольным лицом и пила чай. Она приехала к нам позавчера, якобы помочь с внуком, но помощи от неё было мало. Зато критики — хоть отбавляй.

— Опять ребёнок болеет? — спросила она, оглядывая меня с ног до головы. — Небось застудила. Всё время в этих лёгких кофточках ходишь.

— Тамара Ивановна, дети болеют. Это нормально. Иммунитет формируется.

— При моём сыне такого не было. Андрей рос здоровым, крепким мальчиком. А этот постоянно сопли, кашель, температура.

Я промолчала, хотя на языке вертелось много неприятных слов. Андрей был на работе, и защитить меня было некому. Да и зачем портить отношения из-за пустяков?

— Мне нужно в аптеку. Посидите с Сашей, пожалуйста. Он спит сейчас.

— А почему я должна сидеть? У меня свои дела есть.

— Какие дела? Вы же приехали помогать.

— Помогать — не значит сидеть с больным ребёнком. Мало ли что он подхватил. Вдруг заражусь?

Я взяла Сашу на руки. Малыш был горячий, вялый, глазки слипались. Нужно было срочно сбивать температуру.

— Хорошо. Тогда поеду с ним.

— В такой мороз? Ты совсем ума лишилась? Ребёнок и так болеет, а ты его на улицу тащишь.

За окном действительно было холодно. Минус двадцать показывал термометр. Но другого выхода не было. Лекарства дома кончились, а температура у Саши только поднималась.

Я начала одевать сына. Тёплый комбинезон, шапку, шарф. Сам он не сопротивлялся, что было плохим знаком. Обычно Саша ненавидел процесс одевания и устраивал настоящие бунты.

— Куда ты собралась? — свекровь встала у двери, загораживая проход.

— Говорю же, в аптеку. Жаропонижающее закончилось.

— Ничего с ним не случится. Поспит — и пройдёт. В наше время детей не баловали лекарствами по каждому чиху.

— Тамара Ивановна, у ребёнка высокая температура. Это опасно.

— Ерунда! Температура — это хорошо. Организм борется. А ты хочешь ему мешать всякой химией.

Мне надоел этот разговор. Я взяла сумку и направилась к двери. Но свекровь вдруг схватила меня за руку.

— Стой! Я не разрешаю тебе выносить моего внука на мороз.

— Как это не разрешаете? Это мой ребёнок.

— Мой внук! И я имею право голоса в том, что с ним делать.

— Никакого права у вас нет. Отпустите меня.

— Не отпущу. Раздевай его немедленно и клади в кроватку.

У меня лопнуло терпение. Саша на руках становился всё горячее, а эта женщина устраивала спектакли.

— Тамара Ивановна, отойдите от двери!

— Не отойду! Не дам загубить ребёнка!

— Да что вы несёте? Какое загубить?

— А что это, по-твоему? Больного ребёнка в мороз тащить? Это преступление!

— Преступление — это не лечить больного ребёнка!

Мы кричали друг на друга, а Саша заплакал. Видимо, наши голоса его испугали. Я стала его успокаивать, а свекровь продолжала стоять у двери.

— Всё, хватит! — рявкнула она вдруг. — Если ты такая безответственная мать, то убирайся отсюда! Уходи со своими глупостями и не морочь мне голову!

— Как это убирайтесь?

— А так! Вон из дома! И ребёнка забирай. Пусть твоя мамочка с ним нянчится, раз ты слушать никого не хочешь.

Я не поверила своим ушам. Неужели она серьёзно выгоняет нас из дома в такой мороз?

— Тамара Ивановна, вы что говорите? На улице двадцать градусов мороза.

— Мне всё равно! Не хочешь слушаться — уходи!

— А где мы будем жить?

— Не моя проблема. У тебя родители есть, вот к ним и ступай.

Она открыла дверь и вытолкнула нас на лестничную площадку. Замок щёлкнул, и я осталась одна с больным ребёнком в подъезде пятиэтажки.

Саша снова заплакал. На площадке было холодно, хотя и не так, как на улице. Я прижала его к себе и попыталась собраться с мыслями. Нужно было звонить родителям.

Мама ответила сразу.

— Катя? Что случилось? Ты плачешь?

— Мам, нас свекровь из дома выгнала. Можно к вам приехать?

— Конечно! Что за ерунда такая? Выгнала? За что?

— Потом расскажу. У Саши температура высокая, мне нужно срочно в аптеку.

— Езжай прямо сюда. Папа в аптеку сбегает, а я чай поставлю.

Я вызвала такси и через полчаса уже была у родителей. Мама сразу взяла Сашу на руки, почувствовала его лоб и нахмурилась.

— Действительно горячий. Папа уже побежал за лекарствами. Садись, рассказывай, что произошло.

Я рассказала о ссоре со свекровью. Мама слушала молча, лишь изредка качая головой.

— Ну и дура же она, — сказала мама, когда я закончила. — Больного ребёнка на мороз выгнать. Да у неё совсем мозгов нет.

— Что теперь делать? Андрей вернётся вечером, а нас дома нет.

— А пусть разбирается. Ты здесь останешься, пока эта ненормальная не извинится.

Папа принёс лекарства, и мы дали Саше жаропонижающее. Малыш немного успокоился и даже поел. Температура начала спадать.

Часа через полтора раздался звонок в дверь. Мама пошла открывать, а я услышала знакомый голос свекрови.

— Здравствуйте. Катя у вас?

— А вам что от неё нужно? — холодно спросила мама.

— Мне нужно поговорить с ней.

— После того, как вы выгнали больного ребёнка на мороз? Вы в своём уме?

Я вышла в прихожую. Свекровь стояла на пороге с виноватым лицом. На ней была та же домашняя кофта, только накинута шубка. Видимо, выбежала из дома в чём была.

— Катя, я пришла извиниться, — сказала она тихо.

— Серьёзно?

— Да. Я не думала... Просто разозлилась и наговорила глупостей.

Мама стояла рядом со мной и сверлила свекровь взглядом.

— Глупостей? — переспросила она. — Вы больного ребёнка в двадцатиградусный мороз выгнали, и это вы глупостями называете?

— Я понимаю, что была не права.

— Не права? Да вы преступницей были! А если бы с ребёнком что случилось?

Свекровь молчала, опустив глаза в пол. Я видела, что ей действительно стыдно, но злость ещё не прошла.

— Тамара Ивановна, а что вы хотели добиться? Чтобы Саша умер от высокой температуры?

— Конечно, нет! Я думала, что ты просто перестраховываешься. У меня Андрей рос без всяких лекарств.

— У вас Андрей рос тридцать лет назад. Медицина с тех пор шагнула вперёд.

— Да, я понимаю. Извините меня, пожалуйста.

Мама фыркнула.

— Хорошо ещё, что я дочку в детстве лечить научила, а не слушать всяких дур.

— Мама, — остановила я её. — Хватит.

— Да что хватит? Смотри, какая умная нашлась! Сначала выгоняет, потом извиняется. А если бы с внуком что случилось?

Свекровь виновато мялась в дверях. Я видела, что ей неловко, но понимала и маму. Любая бабушка защищала бы своих внуков от таких вот воспитательниц.

— Как Саша? — спросила Тамара Ивановна.

— Лучше. Температура спала. Лекарство помогло.

— Слава богу. А я уж думала... — она не договорила.

— Что думали?

— Что если с ним что случится, Андрей меня никогда не простит.

Ага, значит, боится сына, а не за внука переживает. Но я промолчала.

— Катя, пойдём домой? — попросила свекровь. — Андрей скоро вернётся, будет волноваться.

— Не знаю. А вдруг вы снова выгоните нас?

— Не выгоню. Обещаю. Я поняла, что была не права.

Мама покачала головой.

— Катя, не торопись. Пусть сначала докажет, что исправилась.

— Как я могу доказать?

— А вот как. Извинитесь перед внуком. Вслух. И пообещайте, что больше никогда не будете вмешиваться в лечение ребёнка.

Свекровь покраснела, но кивнула.

— Хорошо. Где он?

Мы прошли в комнату. Саша лежал на диване, обложенный подушками. Температура уже спала до тридцати семи, и он даже улыбнулся, увидев бабушку.

— Сашенька, — сказала Тамара Ивановна, присев рядом. — Прости бабушку. Я была дурой и наговорила маме гадостей. Больше так не буду.

Саша протянул к ней ручки, и свекровь взяла его на руки. На глазах у неё появились слёзы.

— Я так испугалась, когда поняла, что натворила. Представила, что было бы, если бы вы замёрзли или ребёнок ещё больше заболел.

— Теперь понимаете?

— Понимаю. И больше никогда не буду лезть в ваши дела с лечением. Вы мать, вам виднее.

Мама усмехнулась.

— Дошло наконец. А то мудрей всех стала.

— Мама, — одёрнула я её снова.

— Что мама? Правду говорю. Сколько можно детей учить жить?

Свекровь молчала, качая Сашу. Видимо, действительно поняла, что была не права.

— Тамара Ивановна, хорошо. Поедем домой. Но с условием.

— Каким?

— Больше никаких советов по воспитанию и лечению. Хотите помочь — помогайте делом. Готовьте, убирайте, гуляйте с внуком. А воспитательные беседы оставьте.

— Согласна.

Мы собрались и поехали домой. По дороге свекровь всё извинялась и обещала больше так не поступать. Дома она действительно взялась за дела. Приготовила ужин, прибралась в квартире, постирала детские вещи.

Когда Андрей вернулся с работы, Тамара Ивановна сама ему всё рассказала. Сын был в шоке.

— Мама, ты что творила? Как можно было больного ребёнка выгонять?

— Я поняла уже, что была дура. Извинилась и больше так не буду.

Андрей долго отчитывал мать, а потом пришёл ко мне извиняться.

— Катя, прости её. Она старая уже, не соображает иногда.

— Я простила. Но пусть больше не лезет в наши дела.

— Не будет. Я с ней поговорю серьёзно.

Остаток вечера прошёл спокойно. Свекровь ходила на цыпочках и всячески демонстрировала раскаяние. Саше стало лучше, температура совсем спала.

На следующий день Тамара Ивановна уехала к себе. На прощание ещё раз извинилась и пообещала больше не вмешиваться в воспитание внука.

— Ты его мать, тебе виднее, — сказала она. — А я просто бабушка. Буду баловать и любить, а не воспитывать.

Больше таких инцидентов не было. Свекровь действительно исправилась и перестала давать непрошеные советы. А я поняла, что иногда нужно дать отпор, чтобы отстоять свои права матери.