«Испекла пирог, жду драки с мужем, а он вместо этого затеял заговор с моей мамой, чтоб я перестала себя гробить»
«Думала, заговор против матери, а оказалось — сговор ради моего отдыха, пока я пашу, как лошадь»
Звонок раздался, когда я вынимала из духовки пирог с вишней. Любимый пирог Сергея, моего мужа. Обжигая пальцы, я поставила противень на плиту и сняла прихватки. Телефон продолжал надрываться в прихожей. Кому там неймётся в воскресенье вечером?
— Алло, — сказала я, прижимая трубку к уху плечом и дуя на покрасневшие пальцы.
— Ксюша, это я, — голос матери звучал как-то странно, глухо.
— Мам? Что случилось? — внутри сразу всё напряглось. Мама редко звонила, предпочитая, чтобы я сама проявляла инициативу.
— Я... меня... — она запнулась, и я услышала, как она глубоко вздохнула. — Меня выселяют, Ксюша. Из квартиры.
— Как выселяют? — я опустилась на банкетку в прихожей. — Почему?
— Дом признали аварийным, — в голосе матери послышались слёзы. — Всем дают новые квартиры, но только собственникам. А я... ты же знаешь, я только прописана у Верки. Квартира её.
Да, я знала. Мама жила у своей старшей сестры, моей тёти Веры, сколько я себя помнила. Крохотная однушка на окраине города, которая досталась тёте от бабушки, была их общим домом с тех пор, как мама развелась с отцом. Мне тогда было пять, и я почти не помнила другой жизни.
— И что тётя Вера говорит? — спросила я, хотя уже догадывалась об ответе.
— Ей дают однокомнатную квартиру в новостройке, — мама шмыгнула носом. — Она сказала, что... что я ей всегда была обузой, и теперь она хочет жить одна. По-человечески.
Я прикрыла глаза. Тётя Вера всегда была сложным человеком, но выставить родную сестру на улицу? В шестьдесят лет?
— Понятно, — я помолчала, лихорадочно соображая. — И когда это всё произойдёт?
— Дом расселяют через месяц, — сказала мама. — Вера уже пакует вещи. Сказала, чтобы я тоже искала, куда деваться.
В прихожую заглянул Сергей, вопросительно приподнял брови. Я покачала головой, показывая, что всё в порядке, и он ушёл обратно в гостиную, где смотрел футбол.
— Мам, я перезвоню тебе, хорошо? — сказала я. — Мне нужно подумать.
Положив трубку, я несколько минут сидела неподвижно. В голове крутились мысли, одна безумнее другой. Куда пойдёт мама? На съёмную квартиру? На её пенсию медсестры? Или в дом престарелых? В шестьдесят лет?
Был только один вариант, и я боялась даже думать о нём.
Когда я вернулась на кухню, пирог уже остыл. Я нарезала его, разложила по тарелкам, достала из холодильника сметану. Обычный воскресный вечер. Если не считать того, что моя мать через месяц окажется на улице.
— Сергей, ужин готов, — позвала я.
Муж пришёл на кухню, сел за стол, принюхался.
— Пахнет божественно, — улыбнулся он. — Спасибо, Ксюш.
Мы начали есть, но кусок не лез мне в горло. Сергей, кажется, не замечал моего состояния, с аппетитом уплетая пирог и рассказывая о перипетиях футбольного матча. Я кивала, делая вид, что слушаю, но мысли были далеко.
— Что-то случилось? — наконец спросил он, отодвигая пустую тарелку. — Ты какая-то не такая сегодня.
Я вздохнула. Рано или поздно придётся сказать.
— Мама звонила, — начала я. — У неё проблемы.
И я рассказала ему о ситуации с расселением дома, о тёте Вере, о том, что маме некуда идти. С каждым словом лицо Сергея становилось всё мрачнее.
— И что ты предлагаешь? — спросил он, когда я закончила.
— Я не знаю, — честно ответила я. — Но думаю... может быть, она могла бы пожить у нас? Пока не найдёт что-то подходящее?
Сергей откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Я напряглась, готовясь к отказу. Сергей и моя мама никогда не ладили. Виделись редко, в основном на праздниках, но и этих коротких встреч хватало, чтобы между ними проскакивали искры. Мама считала, что Сергей недостаточно хорош для меня — простой инженер, без особых перспектив. А Сергей считал маму властной и вмешивающейся не в свои дела.
— Пусть живёт с нами, она же твоя мать, — неожиданно согласился муж, но в тот же вечер я подслушала их тайный сговор.
Я не поверила своим ушам. Сергей согласился? Так просто?
— Ты... ты серьёзно? — я недоверчиво смотрела на него.
— Конечно, — он пожал плечами. — Мы не можем оставить твою маму на улице. У нас трёхкомнатная квартира, места хватит. Она может занять маленькую комнату, которую мы используем как кладовку. Расчистим её, поставим кровать, шкаф. Будет нормально.
Я не знала, что сказать. Этот великодушный жест был настолько не в характере Сергея, что я на мгновение растерялась.
— Спасибо, — наконец выдавила я. — Я... я очень ценю это, правда.
— Не за что, — он улыбнулся. — Семья есть семья. Когда она планирует переехать?
— Я ещё не говорила с ней об этом, — ответила я. — Но, думаю, чем раньше, тем лучше. Тётя Вера, похоже, настроена решительно.
— Тогда звони ей, — Сергей встал из-за стола. — Скажи, что мы ждём её. А я пойду посмотрю, что там с той комнатой. Надо будет выходные освободить, чтобы привести её в порядок.
Он вышел из кухни, а я осталась сидеть, ошеломлённая этой внезапной переменой. Неужели Сергей действительно так изменился? Или у него есть какие-то скрытые мотивы?
Я отогнала эти мысли. Нет, нужно верить в лучшее в людях. Сергей просто проявил человечность, и я должна быть благодарна ему за это.
Остаток вечера прошёл в телефонных разговорах с мамой. Она плакала, благодарила, говорила, что будет помогать по хозяйству, готовить, убирать. Я успокаивала её, говорила, что всё будет хорошо, что мы рады её принять. И сама почти верила в это.
Сергей тем временем занялся комнатой. Выносил коробки со старыми вещами, сортировал, что выбросить, что оставить. Я заглянула к нему пару раз, предлагая помощь, но он отказался, сказав, что справится сам. Это было непохоже на него — обычно он старался разделить домашние хлопоты поровну.
Перед сном я приняла душ и, завернувшись в халат, пошла в спальню. Проходя мимо комнаты, которую мы готовили для мамы, я услышала голос Сергея. Он говорил тихо, почти шёпотом. Я остановилась, прислушиваясь. С кем он разговаривает так поздно?
— Да, она согласилась, — говорил Сергей. — Всё идёт по плану.
Пауза. Видимо, он говорил по телефону, и сейчас слушал собеседника.
— Нет, она ничего не подозревает, — продолжил он. — Думает, я из благородства согласился. Ха!
Ещё пауза.
— Месяца два, не больше. Потом она сама уйдёт, гарантирую. Я знаю, что делаю.
Я прирросла к полу. О чём он говорит? О ком? О моей маме?
— Ладно, завтра созвонимся. Да, и спасибо за совет. Это действительно отличный план.
Я услышала, как он закончил разговор и зашуршал какими-то бумагами. Тихо, на цыпочках, я прокралась в спальню и скользнула под одеяло, притворившись спящей. Сердце колотилось как бешеное.
Что задумал Сергей? Какой план? И с кем он это обсуждал?
Утро не принесло ясности. Сергей вёл себя как обычно — торопливо выпил кофе, чмокнул меня в щёку и убежал на работу. Я осталась одна с тревожными мыслями и подозрениями. Может, мне показалось? Может, я неправильно интерпретировала то, что услышала?
Но что-то подсказывало мне, что всё не так просто. Сергей слишком легко согласился принять мою мать, с которой у него всегда были сложные отношения. И этот странный ночной разговор...
Я решила быть начеку. Что бы ни задумал Сергей, я не позволю ему навредить моей маме.
Следующие недели прошли в хлопотах. Мы с Сергеем расчистили комнату, купили новую кровать, шкаф, постельное бельё. Мама приезжала пару раз, привозила какие-то вещи, безделушки, которые хотела сохранить. Тётя Вера торопила её с переездом, и было решено, что мама переедет к нам в ближайшие выходные.
Сергей всё это время был сама любезность. Помогал, советовал, даже шутил с мамой, чего раньше никогда не делал. Она была в восторге от такой перемены, говорила мне, что я зря наговаривала на мужа, что он оказался гораздо лучше, чем она думала.
Я улыбалась и кивала, но внутри всё сжималось от тревоги. Я не слышала больше никаких подозрительных разговоров, но и не могла забыть того, что услышала в ту ночь.
Наконец настал день переезда. Мама приехала с двумя большими чемоданами и коробкой, в которой громко мяукал её старый кот Василий. Сергей помог занести вещи, устроил маму в её новой комнате, даже предложил чай с дороги. Всё выглядело идеально — любящая семья принимает пожилую родственницу в трудную минуту.
Но когда вечером я проходила мимо кухни, то услышала приглушённые голоса. Сергей и мама. Они говорили тихо, но в пустой квартире звуки разносились хорошо.
— Значит, договорились? — говорил Сергей. — Вы будете делать всё, как мы обсудили?
— Да, конечно, — ответила мама. — Я всё понимаю. Это ради её же блага.
— Именно, — в голосе Сергея звучало удовлетворение. — Она слишком много работает, слишком мало отдыхает. Пора это изменить.
— Она всегда была такой, — вздохнула мама. — Вся в отца. Упрямая, трудолюбивая до безрассудства.
— Вот и я о том же, — Сергей понизил голос, и мне пришлось напрячься, чтобы расслышать. — План такой: вы начинаете постепенно брать на себя домашние дела. Готовка, уборка, стирка. Всё то, что сейчас делает Ксюша после работы. А я буду настаивать, чтобы она больше отдыхала, занималась собой.
— А что, если она заподозрит что-то? — спросила мама. — Ксюша не дура, она может понять, что мы сговорились.
— Не поймёт, — уверенно сказал Сергей. — Она слишком привыкла всё контролировать, ей в голову не придёт, что мы действуем в её интересах. Будет сопротивляться поначалу, но мы справимся.
Я отступила от двери, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. Вот оно что! Они сговорились... чтобы помочь мне отдыхать? Чтобы я меньше уставала?
Первым порывом было ворваться на кухню и высказать им всё, что я думаю об их тайных планах. Но что-то меня остановило. Может, это и правда забота? Пусть неуклюжая, не совсем честная, но искренняя?
Я вспомнила последние месяцы. Действительно, я много работала — основная работа, подработка переводами по вечерам, дом, готовка. Сергей не раз говорил, что я слишком себя загоняю, что нужно больше отдыхать. А я отмахивалась, говорила, что всё в порядке, что я справляюсь. Может, он просто нашёл способ заставить меня сбавить обороты?
И мама... Я знала, что она беспокоится о моём здоровье. Каждый раз, когда мы виделись, она качала головой и говорила, что я слишком худая, слишком бледная, что работаю как проклятая. Может, Сергей просто предложил ей объединить усилия?
Я тихо прошла в гостиную и села на диван, переваривая услышанное. Странно, но я не чувствовала ни гнева, ни обиды. Скорее, растерянность. И, может быть, немного благодарности? Ведь, если подумать, не так уж и плохо иметь двух людей, которые заботятся о тебе настолько, что готовы устроить тайный сговор.
Я услышала, как на кухне зашумел чайник. Шаги, звон посуды. Они всё ещё там, обсуждают свой хитрый план. План, как заставить меня меньше работать и больше отдыхать.
Я улыбнулась. Пусть думают, что я ничего не знаю. Пусть воплощают свой план. Может быть, они правы, и мне действительно нужно немного сбавить обороты. Позволить себе отдохнуть, расслабиться, насладиться жизнью.
Мама появилась в дверях гостиной с подносом.
— Ксюшенька, я тут чай заварила, — сказала она. — И печенье твоё любимое нашла. Посидим, поговорим?
Я посмотрела на её лицо — родное, любимое, с новыми морщинками, которые я не замечала раньше. На лицо женщины, которая всю жизнь заботилась обо мне, как умела. И сейчас тоже пыталась заботиться, пусть и таким странным способом.
— Конечно, мам, — я похлопала по дивану рядом с собой. — Садись. Расскажи, как у тебя дела.
Она села, начала разливать чай, говорить о чём-то. Я слушала вполуха, думая о том, как причудливо иногда проявляется любовь. Иногда — в виде тайного сговора. Иногда — в чашке горячего чая.
На кухне загремела посуда — Сергей, видимо, решил вымыть нашу посуду после ужина. Раньше он никогда этого не делал, если его не просили. Первый шаг плана, надо полагать.
Я спрятала улыбку за чашкой чая. Что ж, пусть думают, что переиграли меня. А я, пожалуй, позволю себе немного расслабиться. В конце концов, не так уж и плохо иметь двух человек, которые о тебе заботятся.
Даже если эта забота выглядит как тайный сговор.