Про Марусю, которая за знаниями отправилась, а вернулась с пузиком и мужиком в придачу

Как деревенская тётка за мечтой поехала и вместо диплома прижала к себе городского ловеласа

Поговаривали, у Смирновых дочка вздурела, учудила чего: в город ехать собралась поступать, на акушерочку.

-Жить то где будешь, ох ты горе-студентка, - охала мать-Смирнова, Галина Фёдоровна.

-Так где, - улыбалась Маруся, - у тёти Кати естественно.

Рукавишникова, тётя Катя, была и известна тем, что в городе в двухкомнатной квартире всю жизнь проживала, да пускала жиличек в дом, только непременно чтобы студенточек:

-Я с парнями общего языка найти не смогу, а вот девчоночку жить пущу, в комнату, - всегда отвечала она всем желающим. Сама Рукавишникова была тёткой доброй, порядочной, из их деревни родом, потому ей доверяли и всегда у Рукавишниковой проживала какая-нибудь девочка из деревенских. И как-раз сейчас комната у Рукавишниковой пустовала, её-то и приглядела для себя Маруся.

Скрепя сердце Смирновы отпускали дочь, Маруську, в "дальнее плаванье". Напутствовали и поучали:

-Смотри учись раз взялась, не гуляй там. Привези нам диплом об окончании колледжа, а уж работа сама найдётся, вон в райцентре в роддоме тебя местечко тёплое ждёт.

Маруся неповоротливо оборачивалась, набивая чемодан шитьём, вязанием и иконками, целовала мать с отцом на прощание:

-Непременно вернусь дипломированной специалисткою, не переживайте зря, не пострамлю вас.

-Тёте Кате подарок дай, - протянула напоследок что-то в свёртке газетном Смирнова-мать. -И вот сыну её, Сергею, тожа.

Маруся отводила взгляд, улыбалась и шла, путаясь в подоле, сумках и чемодане, потом по улице шла, до автобуса самого, в сопровождении матери, отца и собачек, чувствовала за спиной смешки и наглючие взгляды.

-Ой, не стыдно бабе в сорок лет поступать ехать то? - всё шептались за спиной всякие.

-А пошли вон, не ваше дело! - начинала кричать мать-Смирнова. -Человек во сколь хочет, имеет право поступать на учёбу!

-И не сорок мне, всего тридцать семь, - добавляла вслух Маруся Смирнова, и чеканила шаг, стараясь выстоять на каблуках и не грохнуться.

Катерина Рукавишникова приняла Марусю в своей квартире, заикаясь немного:

-Непривычно мне, что ты женщина взрослая, ко мне завсегда просились жить девчата молодёхонькие.

-Тёть Катя, так ведь и я у вас тут жила, когда мне осмьнадцать исполнилось, - вежливо напоминала Маруся. -Ну? В 2005-м году поступала я, а жить вы поселили меня вон в ту комнатку. Как сейчас помню: за дверью диванчик стоит раскладной, "книжка", напротив стол с табуреточкой и верёвка в углу, это чтобы одёжу вешать. Шкафа то ведь у вас тогда, не было.

-Его и сейчас нет, - головой кивала Рукавишникова и щурилась:

-Ой, Мария Смирнова то? Помню, как не помнить, только... как то ты изменилась очень, была тонкой-звонкой...

-Да и вы, - кивнула головой гостья. - С годами другая стали. Ну? Так и будете меня в кухне держать, или может проводите в комнату?

Женщиной Маруся была бойкой, первым делом в комнате всё передвинула и вооружившись ведром с тряпкой, взгромоздилась прямо на стол:

-Тёть Кать, смотрю я, потолок у вас в паутинах, вот его-то отмочу сейчас.

-Что ты, Маруся, отдыхать надо было с дороги то.

Хозяйка-Рукавишникова любовалась работницей и вздыхала тихо:

-Ой, мне бы твою расторопность, девка, я бы этот дом, да втридорога бы могла сдавать, а так что же, больная вся, даже пол помыть нагнуться для меня проблемища... Вот и жду в жилички девчат, помогали чтобы...

К вечеру Маруся управилась, помыв всю квартиру и ушла в кухню пирожки печь. Рукавишникова носилась рядом счастливая, но только ровно до того момента, пока не прозвенел звонок в дверь.

-Ой, Серёженька с работы пришёл, - спохватилась хозяйка.

Маруся замерла у плиты, прижав к груди вилку, а когда сын хозяйки прошёл в кухню, да своим гортанным голосом выдал "здрасте", обернулась, с красными от смущенья щеками.

-Здравствуйте.

Рукавишников Сергей с удивлением поглядел на немолодую женщину и брови вскинул.

-Мама, кто это? У нас гости?

-А это сынок, жиличка наша.

-А точно жиличка то, может мама её?

-Нет, сынок, то не мама. Маруся это, жиличка наша.

Сергей, немолодой уже, седеющий и лысеющий мужчина "с брюшком" рухнул на стул, мать поставила подле него на стол чашку, ложку...

Маруся давилась пирогом и на Сергея поглядывала:

"Постарел то как, совсем не тот что был раньше".

И на душе женщины так обидно стало, словно в жизни её, обманули!

"Я ж столько лет, столько лет оспади, работала, копила деньги и ждала, что вот приеду... А он совсем другой стал, неинтересный".

...Того Сергея, весёлого энергичного мужчину, сына хозяйки квартиры, в которой Маруся жила молодой студенточкой, Маруся помнила и боготворила. Навсегда, тот Сергей, в её памяти, оставался обаятельнейшим из мужчин. А как он смотрел на неё, как улыбался тогда, а шутил как! Марусечка взахлёб от его шуток смеялась!

И тогда, в 2005-м, в свои глупые, безрассудные восемнадцать лет, она очень желала поскорей пойти за Сергея замуж. И она вышла бы, ведь Сергей тоже, приглядывался к ней тогда.

Но всё разрушила мама Маруси. Приехала тут, на выходные, понимаете ли, да увидела, как горят глаза у парочки.

...Маруся доела пирог и помыв чашки за всеми, ушла в комнату, там легла на диванчик и уставилась с грустью в окно.

...Смирнова-мать разглядела тогда в глазах дочери-студентки роковую связь с сыном хозяйки квартиры, в которой снимала комнату для Маруси. Посему дочь из квартиры Рукавишниковой забрала и отселила к другой тётке.

А Марусе нотацию целую прочитала:

-Я тебя учиться в город отправила, а не шашни с Сергеем крутить! Он старше тебя на пять лет, я знаю, чем закончится всё: ты нагуляешься, учёбу бросишь и приедешь домой, с пузом, а он дальше останется, малолетних дурочек соблазнять!

-Что ты, мама, он и не думал меня соблазнять! - горевала Маруся. -Я училась себе спокойно, жила у тёти Кати припеваючи и ни о чём таком и не думала! И что тебе в голову вдруг втемяшилось...

Мать вела себя неумолимо. Оставила Марусю жить у старой больной тётки, через неделю сама прискакала вдруг, с вещами:

-Мы с отцом посовещались и решили так: ты глупая, молодая, за тобой пригляд нужен. К тому же видела я, что Сергей на тебя глаз положил! Ты глупости эти давай бросай, мы учиться тебя отправили!

Да, тяжёлый был тот год, 2006-й, Маруся не могла больше сосредоточиться на учёбе, потому что мама жила рядом, пилила её, грызла, домашние задания проверяла, а тётка та, у которой Маруся с мамой жила, заболела сильно, слегла, ещё и хату свою, сдуру матери пообещала, вот мать и слетела с катушек тогда: стала гонять Маруську с горшками и поручениями, а так как Маруся в медицинском училась, то и досмотр за больной тёткой свалила на плечи девочки.

-Так я и бросила энту учёбу, - подвела итоги своей молодости Маруся. -Бросила учёбу, тётку, квартиру тёткину и домой приехала. Устроилась уборщицей в школу.

Мать-Смирнова конечно, ругалась очень. Приезжала в деревню домой, ругаться, сама возвращалась потом обратно в город, чтобы тётку досматривать, а когда тётки не стало, оказалось, что там целый штат родственников, которые приехали в наследство вступать. Мать молча приехала из городу тоже и даже Марусю пилить за брошенную учёбу не стала.

Маруся встала раньше всех, "с петухами встала", если можно так сказать. Напекла оладий, а когда злой невыспавшийся Сергей принялся ходить по дому и свои носки искать, Маруся услужливо предложила:

-У вас рубашка неглажена, куда же вы такой, сымайте, я поглажу вам.

Сергей ёрничал и кадыком недовольно тряс, но рубашку снял. И стоя тихо, ждал пока женщина утюгом прогладит её.

Вечером этого же дня, Сергей вернулся с работы притихшим. А когда Маруся выложила на тарелку перед его носом пюре с котлетами, уставился во все глаза.

Счастливая Сергея мать, Рукавишникова Катерина Владимировна, поглядывала то на жиличку, то на сына и улыбалась всё. А после ужина когда все разбрелись по комнатам, тихонько внушала сыну:

-Ну, что скажешь, Серёж? Что ты насчёт Маруси думаешь?

-А что там думать? - вспылил Сергей и плечом дёрнул. -Баба как баба, простая и незатейливая.

-А по-моему, она прекрасная из себя хозяйка.

-Да погоди хвалить, пусть сначала выучится.

-И выучится, чай не двадцать лет, у ей глупости в голове не витают! А вот ты сын, смотрю, всё играешься. Ты опять рассчитывал, что к нам приедет жить молодая глупая, из деревни девчонка?

Сергей отводил глаза и огрызался на мать сразу:

-Ни о чем таком и не думал, не придумывайте мама, пожалуйста.

-Нет, ты думал, ты опять хотел порхать орлом около очередной девочки, сыпать своими дурацкими шутками и говорить загадками. Сколько лет живу, а ты не меняешься, всё то у меня хорохоришься перед молодыми девчонками. Перестань! В этот раз приехала наконец, взрослая и разумная женщина! Подходящая тебе по возрасту, а не глупое дитя, которому скажем честно, неинтересен ты!

-Всё мать, вынудила! Я пойду спать в кухню! - схватив подушку, злился сын.

-Подожди!

-Ну уж нет! - хлопал дверью сын.

А он так ждал этого сентября, так ждал! Ведь каждый год, каждый очередной сентябрь его радовал милым девичьим личиком. Они даже снились ему во сне - трогательные юные лица прелестниц, которые приезжали поступать и учиться и снимали комнатушку у мамы.

Сергей открыл глаза и проснулся. У двери кухни топтался кто-то. Сергей вглядывался в тень что под дверью и холодел: спросонья чего не привидится только. От батареи под окном, где он неблагоразумно расстелил свою раскладушку, пекло и Сергей скинул одеяло на пол.

-Ой, - включился в кухоньке свет и фигура, мешковатая женская фигура, оказавшаяся новой жиличкой Марусей, ойкнула в дверях.

-А я водички попить, а тут вы, я не заметила даже.

Сергей холодно приподнялся с раскладушки, пытаясь прикрыть руками своё полосатое нижнее бельё, ведь жаль одеяло скинул, откуда ж знал что этой вот, приспичит воды пить ночью.

-А не распухнете? - пробасил он, - От воды? У матери вон давление, она на ночь никогда не пьёт, отекает вся.

-Нет, я не распухну, - заверила женщина и бессовестно прошла к раковине. Сергей проводил её босые ноги-колбаски, виднеющиеся из-под ночнушки, колючим взглядом.

-Спасибо, - пробормотала эта, в ночнушке и поспешно ретировалась, забыв выключить свет.

-О, эти бабы, - пробормотал Сергей и выключив свет, полежал в раскладушке.

Едва он проснулся, жиличка уже ходит по кухне, яйца в миску бьёт, не иначе как готовить завтрак собирается.

-Опять оладьи?

-Нет, омлет с горошком, - ответила Маруся.

Сергей схватил свои подушку, одеяло, раскладушку схватил, всем этим прикрылся, от бабы глазастой.

"Ишь как уставилась, так и вижу во взгляде, неспроста к мамке подлизывается", - размышлял Сергей. -"А чего хочет, а меня к рукам прибрать конечно же, хочет."

...Десятки восхищённых девичьих взглядов в прошлом, успели уверить Сергея в собственной неотразимости.

-Ну что вы там, голубки, - послышался голос мамани. Мать-Рукавишникова вошла в кухню с блаженным взглядом. -Доброе утро Марусенька.

"Да они спелись уже!" - испуганно подметил Сергей.

...Когда он торопливо одевался в материной спальне, спрятавшись за шкафом, мать-Рукавишникова конечно рядом стояла, зудела в ухо:

-Сынок, Серёжа. Поговори с ней, пригласи куда-нибудь, ведь девчонка хорошая! Смотри как на кухне хозяйничает, я вообще от нее без ума.

-Ну вот сами с ней и хозяйничайте, - заявил холодно сын. -А я всё-равно, маменька, от вас съезжать собираюсь.

-Как съезжать, да зачем? И куда ты, без матери? - хваталась за сердце Катерина Рукавишникова.

-Подальше от вас, - кивнул головой сын.

И завтракать мужчина не стал, торопливо похватал свои вещи и убежал, хлопнув дверью.

...Марусечка тоже выглядела невыспавшейся и недовольной. И хоть наготовила она омлет вкусный, из яиц, что привезла с собой, выглядела грустной и осунувшейся.

-Что-то случилось, милая? - из вежливости поинтересовалась Катерина Владимировна.

-Даже не знаю, как и сказать, - вздохнула Маруся. -Наверное, я разочарована. Вот хожу на занятия, лекции, и понимаю - не нравится мне. Ничего не нравится! Медицина всё-таки не моё.

-А зачем поступала тогда? - удивилась хозяйка.

-А потому что мечта у меня была такая, с юности. Выучиться и стать медиком, - заявила Маруся. -Мне ж восемнадцать было когда, я уже поступала учиться, да вот не выучилась. И знаете что, тёть Катя... почему-то все эти я годы жила, думая, что поступлю снова. И доучусь. А до этого будто бы и не жила даже. А так только, существовала временно.

-Ну вот, - рассеянно улыбнулась Катерина, - Таки поступила же, осуществила мечту. Ты должна быть теперь счастлива.

-Я думала что буду счастлива. Но нет, чувство радости испарилось, как только я начала учиться.

-Значит ты просто до сих пор не нашла себя, - заявила Катерина.

-Я? Не нашла себя? - удивилась Маруся. -Но как же так, я годы прожила, вся жизнь позади. До каких пор искать себя?

-О, - улыбнулась Катерина и отпила чай из чашки. -Ты удивишься дитя моё, но найти себя дано не каждому. Вот мой сын, например, Серёженька. Всё носится как малой, в поисках себя. Всё ищет и ищет, всё роется. Уже скорей бы нашлась ему дама сердца, устала я ждать, переживаю за него очень.

-А что за него переживать? - задумалась Маруся.

-Он у меня шибко глупенький, - доверчиво произнесла Катерина Владимировна. -Без меня пропадёт! А вот кабы женить его, на разумной женщине. Вот на такой как ты, Марусечка.

Маруся услышала это и нахмурилась:

-А причем тут я? На меня не смотрите даже.

-А почему не смотреть? Почему нельзя, я вот например, к вам Марусенька, примеряюсь.

-Да нет же, нет, тёть Катя, нет! - всплеснула руками Маруся. И глазами выразила такое сожаление, что Катерина замолкла.

-Дорогая?

Маруся бродила по улицам города и грустила. Даже горько плакала.

-Украли мечту. Я ведь чего приехала то? А чтобы Серёженьку хоть глазком увидеть.

Ну вот, приехала и увидела. А он постарел отвратительно, пожух некогда дерзкий взгляд его... А ещё у него ноги такие противные, она вчера в раскладушке разглядела успела.

А в переходе метро заунывная музыка. Скрипка плачет, да так жалостно, туда и устремилась плачущая Маруся. И долго стояла смотрела со слезами на глазах, на грустного-прегрустного мужчину с носом, в шляпе, который скрипку в руках терзал.

-О, боже мой, как грустно играете! - разревелась она навзрыд. А сама руками в кармане торопливо роется, денежку ощупывая.

Катерина Владимировна Рукавишникова только тихо вздыхала и ругала про себя жиличку невоспитанную.

-Зря пустила её к себе на проживание. Она вон дома и не ночует почти. А что матери её я скажу, не понимаю... Ещё и Серёженька сбежал на отдельное проживание, сиди и волнуйся теперь за него.

Сергей объявился потом, на чай. Не один, с девушкой худощавой.

-Надя приехала поступать сюда, но не получилось, - лепетал он, когда знакомил мать с пассией.

-Не поступила? - вскинула брови Рукавишникова, - А чем тогда занимаетесь?

-А работаю я, в кулинарии, фасовщицей, - заявила худощавая. И хитрющим таким взглядом прожгла, что сразу же Катерина поняла: сын стерву в дом привёл, жжённую.

-Мать, мы чего пришли то, - деликатно заявил Сергей. -О лете думать стал я, возможно жиличку свою, вы отселить сможете, когда она на каникулы, летние, поедет в свою, кхм, деревню. Вот к осени то и объявите ей, чтоб искала себе другое жильё.

-Ты что, сын! - испереживалась Катя. -Я не могу так с человеком, у меня обязательства!

-А нам с Надей жить негде, мама, - возразил Сергей, прямо чуть ли не глотку вцепился, можно сказать, - Моя вон, Надя, тоже поступать будет.

Тут уже Катерина руками замахала:

-Нет, нет, место занято!

Маруся всю зиму жила в счастливом неведении. Помогла скрипачу снять жильё в нормальном доме, ради такого конечно учёбу забросить пришлось, зато работу нашла, торговать в павильончике шариками.

И наслаждалась любовью и музыкой скрипки, и черпала чувство ладошками. Музыкант ей всё о любви говорил, и так похож был на молодого Серёжу...

Жаль что сказки быстро заканчиваются, однажды прибежала Маруся с работы в их комнату, а там пусто, ни вещей её, ни чемодана, куда-то делось всё. А в чемодане хорошие зимние сапоги её были, с дублёнкой, и ещё вещи достойные.

-Виталий! - принялась искать своего скрипача Маруся, все переходы и рынки обошла, обежала помойки и свалки.

Музыкант исчез из её жизни также быстро, как и появился, оставив только послевкусие обманутости. А ещё долг оставил, по квартплате.

Рукавишникова, добрая тётя Катя, обрадовалась Марусиным ночёвкам и оладьям по утрам.

-Мне очень тебя не хватало, - улыбалась она за завтракам. -Переживала, что ты съехать захочешь. Мама твоя приезжала ругалась, говорит, ты учёбу бросила? Правда что-ли, как так, дорогая?

-Я же говорила вам, тётя Катя, что медицина - не моё. Вот, нашла в себе силы, ушла. Но вы не переживайте так, я например, поняла что хочу стать воспитательницей. Очень люблю деток. Поэтому в планах у меня поступать в педагогику, что скажете? Оставите за мной комнату еще на год?

-О, конечно, моя дорогая!

А вскоре, тихо-мирно вернулся вслед за Марусей и блудный сын Кати. Сергей выглядел бледным и умирающим, хранил молчание на все расспросы матери о худощавой Наде. И только по ночам изредка, всё вздыхал и ругался:

-И чего бабам неймётся? Подавай им квартиры, до чего меркантильные!

Промчалась весна, лето близилось, вот уже собирала свои чемоданы Маруся. И как-то вышло так, что Сергей переехал из материной комнаты вместе с раскладушкой, Катерина подумала было, сын опять в кухне ночует.

А потом уже поняла, что нет, не в кухне, а переехал жить в комнату жилички. И главное, молчат оба как партизаны, только по утрам выглядеть стали довольными.

-Ну что, Маруся, я вижу, ты нашла себя? - томились за утренней беседой на жаркой кухне Маруся с Катей.

-Вы знаете, тётя Катя, да. Я в поисках себя так металась, так металась! - заулыбалась Маруся.

Катерина затаив дыхание, слушала.

-А надо было прислушаться к себе, и только то.

Маруся погладила свой небольшой живот:

-Вы не против, если я Серёженьку заберу на всё лето к нам, в деревню?

-Я только "за", я прямо очень счастлива за вас! - разулыбалась Катя. -Ты знаешь, Маруся, а я ведь чувствовала, я знала, что именно ты у меня сына заберёшь. Нам повезло, ты хозяйственная...

-Я просто приехала за своей мечтой в город, и вот обрела её, - скромно улыбнулась Маруся.

...Скучающий Сергей ждал пока наговорятся жена с матерью, лежал на диване в комнате Маруси и почёсывал брюхо:

"Ну и правильно, взрослеть пора. Студенточки это конечно хорошо, но как же оказывается тяжко с ними, с молодыми и глупыми, несдержанными и дерзкими. Нет ничего лучше чем простая, из деревни, без затей, баба. Борщи вон готовит, с оладьями. Работает себе где-то. Волочит на себе быт, да знай помалкивает в тряпочку. А с молодой Надей, что ни день, то катастрофа моральная была. Нет, стар я стал, чтобы на студенток заглядываться."