«История о том, как мать мужа тихо травила невестку, чтобы выгнать её из дома»

«Как свекровь из святой превратилась в подлую отравительницу ради своего сыночка»

Ирина вздрогнула от звука хлопнувшей двери. Вернулся Сергей. Она торопливо пригладила волосы, мазнула взглядом по зеркалу – бледная, как смерть, с такими кругами под глазами, что хоть святых выноси. Последние месяцы измотали ее до чертиков.

Весь день она готовилась к разговору, собиралась с духом. Хватит, больше терпеть нет сил. Да и доказательства у нее теперь были – настоящие, не какие-нибудь там домыслы.

– Ир, ты где? – донеслось из прихожей.

– На кухне сижу, – отозвалась она, нервно теребя пуговицу на рукаве.

Сергей заглянул на кухню – запыхавшийся, с покрасневшими от ветра щеками. Потянулся поцеловать ее, но Ирина отвернулась, и поцелуй пришелся куда-то в висок.

– Ты чего? – он сразу насторожился, почуял неладное.

– Сядь, разговор есть, – она кивнула на табуретку напротив.

Сергей нахмурился, но уселся, куртку так и не снял – только расстегнул.

– Я к родителям переезжаю, – выпалила Ирина. Хотела начать издалека, да не вышло.

– Чего? – Сергей даже рот приоткрыл от удивления. – С дуба рухнула? С чего вдруг?

– Сил моих больше нет, вот с чего, – Ирина стукнула ладонью по столу. – Сам видишь, что со мной творится. Третий месяц мучаюсь, живот скрутило, в туалет бегаю по сто раз на дню. К трем врачам ходила, кучу денег на анализы спустила. И что? А ничего! Говорят – здорова как корова.

– Ну так радоваться надо, – развел руками Сергей. – Что не больная.

– Да была бы рада, кабы и вправду здоровая была! – в сердцах воскликнула Ирина. – Только ведь болею я, Сережа. И знаешь, когда мне плохо становится? Только когда у твоей мамочки поем. Заметил, нет?

Сергей скривился, как от зубной боли.

– Началось... Ну сколько можно? Мама заботится, готовит, старается, а ты вечно недовольна. Надоело уже.

– Да я не выдумываю! – Ирина чуть не плакала. – Ты посмотри на меня! Я с семь кило скинула за три месяца, скоро в скелет превращусь. Слабость такая, что еле ноги волочу. И все началось ровнехонько тогда, когда мы к твоей мамуле переехали!

Сергей вздохнул, сдул упавшую на лоб прядь волос.

– Слушай, я понимаю, что тебе непривычно. Новый дом, с мамой жить – это притирка нужна. Но зачем придумывать всякую чушь? Мама тебе зла не желает.

Ирина молча встала, порылась в кармане домашнего халата и выложила на стол маленький бумажный пакетик.

– А это что, по-твоему? – спросила она, высыпав на столешницу беловатый порошок. – Это из супа, который твоя мать мне вчера сварила. Специально для меня, заметь.

– Совсем сдурела? – Сергей поморщился. – Ты еще и шпионишь за мамой?

– Я не шпионю, я выживаю! – выкрикнула Ирина. – Я уже давно заметила, что после маминой стряпни мне плохо становится. Сначала думала – совпадение, потом стала наблюдать. И знаешь что? Твоя мама всегда отдельно мне накладывает. Всегда следит, чтоб я именно из своей тарелки ела. И вчера я подглядела, как она из баночки какой-то порошок сыпанула в мой суп.

– Ерунда какая, – отмахнулся Сергей. – Мама специи любит, ты знаешь. Вот и добавила чего-нибудь для вкуса.

– Ага, для вкуса, – Ирина хмыкнула. – Я этот порошок в лабораторию отнесла. Вот, полюбуйся на результат! – она выхватила из сумки смятый листок. – Это слабительное, Сережа! Сильнодействующее! Твоя мать подмешивает мне в еду слабительное из ревности! – заявила невестка мужу, сверля его взглядом.

Сергей забрал листок, уставился в него, шевеля губами. Лицо его менялось – сначала недоверие, потом изумление, а под конец – злость.

– Бред собачий, – пробормотал он. – Не может мама такого...

– Еще как может, – Ирина опустилась на табуретку. – Она ж меня с самого начала терпеть не могла, ты же помнишь. Все талдычила – не пара она тебе, не пара, мог бы и получше найти. А как переехали мы к ней, так и вовсе житья не стало. Каждый мой шаг контролирует, все критикует – и готовлю я не так, и одеваюсь неправильно, и разговариваю некрасиво. А теперь вот и травить начала.

Сергей молчал, глядя в одну точку. Ирина видела, как ходят желваки на его скулах. Тяжело ему, конечно. Мать для Сергея – святой человек, всегда такой была. Как же признать, что святая-то – самая настоящая отравительница?

– Поговорю я с ней, – выдавил наконец Сергей. – Может, ты чего не так поняла.

– Да чего тут понимать-то? – всплеснула руками Ирина. – Результаты анализа на столе! Или ты думаешь, я сама себя травлю, чтоб на твою мать наговорить?

Хлопнула входная дверь, застучали каблуки. Анна Николаевна собственной персоной. Легка на помине.

– Сереженька, уже дома? – пропела она, заглядывая на кухню. – А я в магазинчик бегала, булочек к чаю купила, знаю, как ты их любишь.

Взгляд ее скользнул по Ирине, будто та была пустым местом. Всегда так – с сыном сюсюкает, а невестку в упор не видит.

– Мам, надо поговорить, – Сергей встал.

Анна Николаевна замерла с пакетом в руках, только сейчас заметив напряжение в воздухе.

– Что случилось-то? На работе проблемы?

– Нет, мам, не в работе дело, – Сергей ткнул пальцем в порошок на столе. – Это что такое?

Анна Николаевна подошла, глянула мельком.

– Откуда ж мне знать? Какая-то приправа, наверное, – она пожала плечами, не глядя на сына. – А что?

– Это то, что ты в еду Ирине сыплешь, – Сергей смотрел на мать в упор. – Слабительное. Мы проверили.

Анна Николаевна побледнела, но тут же взяла себя в руки.

– Глупости какие! – всплеснула она руками. – Кто тебе такую чушь сказал? Ну конечно же, она! – Анна Николаевна злобно зыркнула на Ирину. – Вечно эта твоя женушка что-то выдумывает, лишь бы нас рассорить. С первого дня пытается тебя против матери настроить. Не вышло у нее по-хорошему, так теперь вот так...

– Мам, хватит, – Сергей поднял руку. – Ирина видела, как ты сыпешь что-то в ее еду. А вот и доказательство, – он потряс листком. – Слабительное, мам. Черным по белому написано.

– Этот анализ – подделка! – Анна Николаевна перешла почти на крик. – Она сама подсыпала, а теперь на меня валит! Сереженька, неужели ты веришь этой... этой выскочке, а не родной матери?

Сергей провел ладонью по лицу, как бы стирая усталость.

– Не знаю, кому верить, мама. Но факт остается фактом – Ирке плохо только после твоей еды. И это не день и не два, а три месяца уже тянется.

– Да у нее просто на мои специи аллергия! Или желудок слабый! Или придуривается она, чтоб тебя увезти отсюда! – Анна Николаевна распалялась все больше.

– А почему ты всегда отдельно ей накладываешь? – не отступал Сергей. – Почему следишь, чтоб она именно из своей тарелки ела?

Анна Николаевна замялась.

– Ну как же... Я просто хотела, чтоб ей вкусно было... Специально под нее готовила, без лука там, без острого...

– Врет она, Сережа! – не выдержала Ирина. – Какое «без острого»? Мне так перца в суп насыпает, что огнем горит! А потом еще добавки предлагает!

– Ах ты неблагодарная! – взвилась Анна Николаевна. – Я тут стараюсь, готовлю, как для людей, а она!.. Сережа, неужели ты позволишь ей так со мной разговаривать? С твоей матерью?!

Сергей переводил взгляд с жены на мать и обратно. Ирина видела эту борьбу внутри него – всю жизнь он был маменькиным сынком, всегда шел у нее на поводу. Любые конфликты с Ириной решались так, что виноватой оказывалась она, а драгоценная мамочка оставалась белой и пушистой. Но сейчас случай был уж слишком серьезный, так просто не отмахнешься.

– Мам, только честно скажи, – наконец выдавил Сергей. – Ты подсыпала что-то в Иркину еду?

– Да что ты такое говоришь?! – Анна Николаевна схватилась за сердце. – Родной сын – и такие обвинения! Да я в жизни!..

– Ира говорит, что видела, как ты сыплешь порошок в ее суп, – не отступал Сергей. – Именно в ее тарелку, а не в общую кастрюлю.

– Врет она! – отрезала Анна Николаевна. – И вообще, хватит меня допрашивать в моем же доме! Я не преступница какая-нибудь!

– Тогда давай проверим, – вдруг сказал Сергей. – Покажи нам шкафчик, где твои лекарства хранятся.

Анна Николаевна словно одеревенела.

– Это мои личные вещи, – процедила она. – Не позволю в них копаться.

– Если скрывать нечего, почему бы не показать? – настаивал Сергей. – Если нет там никакого слабительного, Ира извинится. Правда, Ир?

– Конечно, – кивнула Ирина. – Если я ошиблась, готова хоть на коленях прощения просить.

– Нет! – отрезала Анна Николаевна. – Это мой дом, и у меня есть право на личное пространство!

– Мам, – Сергей вдруг заговорил совсем другим тоном – холодным, чужим. – Или ты нам покажешь этот шкафчик, или мы с Иркой уезжаем. Сегодня же. И я не уверен, что вернусь.

Анна Николаевна побелела как мел.

– Ты что же... ты ее выбираешь? Вместо матери, которая тебя родила и вырастила? Которая жизнь на тебя положила?

– Я не выбираю, мама, – Сергей говорил тихо, но твердо. – Я просто хочу знать правду. Если Ирка ошибается – будет ей наука. А если нет...

Повисла тишина. Анна Николаевна стояла, вцепившись побелевшими пальцами в спинку стула. Потом, не говоря ни слова, развернулась и вышла из кухни. Сергей с Ириной переглянулись и двинулись за ней.

Свекровь прошла в свою спальню, подошла к туалетному столику. Там, рядом с духами и кремами, стояла маленькая шкатулка для лекарств.

– Смотрите, раз уж так приспичило, – бросила она, отступая в сторону. – Только без толку это все. Ничего вы там не найдете.

Сергей открыл шкатулку и начал перебирать содержимое. Таблетки от давления, аспирин, какие-то витамины... Вроде все как обычно. Он уже хотел закрыть шкатулку, но Ирина придержала его руку.

– Посмотри-ка в уголке, – шепнула она. – За коробочкой с пластырями.

Сергей сдвинул коробку – и точно, за ней притаилась маленькая баночка без этикетки. Открыл – внутри белый порошок, на вид точь-в-точь как тот, что лежал на кухонном столе.

– Это что, мама? – спросил он, показывая находку Анне Николаевне.

– А я почем знаю? – огрызнулась та. – Может, сода. Или соль для ванны.

– Давай проверим, – Сергей сыпанул немного на ладонь, понюхал, лизнул осторожно. – Ни на соду, ни на соль не похоже.

Он глядел на мать, и в глазах его была такая боль, что Ирине вдруг стало его жалко.

– Зачем, мам? – спросил он тихо. – Зачем ты это делала?

Анна Николаевна плюхнулась на кровать, как-то сразу сдулась вся, постарела на глазах.

– Чтоб ушла она, – пробормотала еле слышно. – Чтоб ты понял, что не пара она тебе. Хилая, болезненная... Не о такой жене я мечтала для своего сыночка.

– Ты травила мою жену, – Сергей проговаривал каждое слово медленно, словно с трудом выталкивая их изо рта. – Специально делала ей плохо. Ты понимаешь, что это... это преступление, мама?

– Да не хотела я ей вредить! – Анна Николаевна вскинулась. – Это же слабительное обычное, его даже детишкам дают. Я просто хотела, чтоб ей неуютно тут было. Чтоб сама решила уйти.

Ирина стояла, вцепившись в дверной косяк. В голове не укладывалось – родная свекровь, мать мужа, травила ее. Она, Ирина, все эти месяцы думала, что умирает, боялась страшных диагнозов, ревела ночами. А это всего лишь свекровкина ревность, ее желание сохранить власть над сыном.

– Собирай вещи, – вдруг сказал Сергей, поворачиваясь к Ирине. – Уезжаем отсюда. Сейчас же.

– Куда? – растерялась Ирина.

– К твоим, для начала. Или в гостиницу. Неважно. Главное – отсюда свалить.

– Сережа, нет! – Анна Николаевна подскочила с кровати. – Ты не можешь уйти! Это твой дом! Я твоя мать!

– Мать, которая травила мою жену, – хмыкнул Сергей. – Мать, которая мне в глаза врала. Не знаю, смогу ли я тебя простить за такое, мама.

– Я все исправлю! – завыла Анна Николаевна. – Прощения у Ирочки попрошу! Никогда больше!..

– Поздно, – оборвал ее Сергей. – Нам всем нужно время. И тебе тоже.

Он взял Ирину за руку и вывел из комнаты, оставив Анну Николаевну рыдать в голос. Они быстро покидали в сумки самое нужное, вызвали такси. Всю дорогу до машины Сергей молчал как в воду опущенный. Только в такси повернулся к Ирине.

– Прости, – сказал тихо, стиснув ее ладонь. – Что не верил. Что до такого дошло.

Ирина прижалась к его плечу.

– Ты не виноват. Откуда ж тебе было знать-то?

– Должен был, – упрямо мотнул головой Сергей. – Ты жена моя. Мне тебя защищать надо, а не сомневаться в каждом слове.

Таксист вез их по вечерним улицам, а Ирина вдруг поймала себя на странном чувстве – как будто гора с плеч. Да, проблем впереди вагон и маленькая тележка – где жить, как здоровье восстанавливать, что с Анной Николаевной-то дальше делать. Но самое главное уже случилось – правда вылезла наружу. И, что еще важнее, Сергей выбрал ее сторону. Впервые за все их отношения он реально встал за нее горой, пошел против матери.

Может, вот теперь, после всей этой гадости, у них и начнется настоящая семья. Где доверие есть, и поддержка, и любовь без всяких там условий. Семья, о которой Ирина всегда мечтала.