«Сидел за глупость, молился за совесть — и вернулся мужиком, а не вором»
«Воровская шпана вылезла из подвала, вернула чужие деньги и нашла дорогу к своей женщине»
Антон, сколько помнил себя, всегда воровал. Не удивительно, когда ребенок рождается и растет в семье рецидивистов. Мать с отцом дома редко когда бывали, все по тюрьмам да ссылкам. Бабка, со стороны матери, теперь слегка угомонилась, а раньше тоже из-за решетки выходила крайне редко.
Вот и рос мальчонка, видя то, что можно видеть в таких семьях. По отцовской линии тоже бабушка была, она пыталась сына уберечь от брака с этой самой Нинкой, но не послушал он.
Забросил институт, ушел из дома и покатился вслед за ней и за ее мамашей по наклонной. А за то, что красавица Нина не пришлась по вкусу свекрови, она запретила ему видеться с ней и сына не пускала к «злой старухе», которая хорошему не научит, а будет лишь настраивать против родителей.
Но было дело, когда вынужденно мальчика пришлось к "злой бабке" отвезти. Первый раз, когда мать с отцом одновременно время проводили вне стен дома, то есть, отбывали так сказать, наказание, за то, что ограбили девчонку молодую, дочь богатеньких родителей. Толян ей голову тогда вскружил, повыведал, где что хранится, и сделал слепки ключей, а после, когда в доме было пусто, вместе с женой и нагрянули, да только девушка домой вернулась, забыла что-то. Ну, они ее припугнуть хотели, не зная, что камеры по всему дому стоят и тревожная кнопка имелась… На месте их и взяли с поличным.
Антошке тогда лет пять от силы было, а бабушка Марина в больницу загремела с язвой. Вот и пришлось мальчишку к этой "злой" бабуське отвезти.
Но оказалась она даже очень доброй. Антон сначала с опаской к ней относился, а потом так понравилось ему в гостях, что через месяц, когда вторая бабушка приехала за ним, наотрез отказался возвращаться. Но та совсем не была против и позволила еще остаться ненадолго, да так и прожил Антошка с бабой Клавой, пока мать на свободу не вышла.
Дальше он еще в деревню попадал, теперь уже почаще. Мать хоть и против свекрови была, отсутствие ребенка в доме ей понравилось, к хорошему-то быстро привыкают.
Соскучится – заберет мальчонку, надоест – обратно отвезет.
Баба Клава готовила вкусные щи, которые дома Антошка никогда и не пробовал. Там его деликатесами кормили, да все в сухомятку. Родители считали, что имеют право питаться дорого, но ребенку все эти деликатесы уже по горло надоели. И когда у бабушки в деревне ему представлялась возможность поесть блинов от души, запивая домашним компотом, пирожков со свежими грибами, которые он помогал бабуле в лесу собирать, он чувствовал себя как-то иначе, но сам не мог понять своих ощущений, потому что был еще ребенком.
Однако, воровская жилка заставляла пакостить даже в деревне. То одна соседка прибежит жаловаться, что он стащил машинку у ее сынишки, то другая – винт упер от соковыжималки. Ну вот, зачем, казалось, ему этот винт понадобился?! Да так, просто, чтобы взять и никто б не заметил. Да и как успевал проникнуть туда, где эти вещи все лежали, тоже загадкой оставалось, но теперь, как только что в деревне пропадало у кого-то, бежали сразу к бабе Клаве с жалобами. Что-то находили у Антошки, что-то нет.
Бабушка слезно молила его не делать так. Объяснять пыталась, что воровать – это плохо, это грех.
- Тетя Таня не увидела, как ты ее бусы утащил, и может, даже не узнает никогда, что это ты, - говорила она девятилетнему Антону, когда нашла у него бусы соседки, которые он, как объяснил, собрался маме подарить, - а вот Бог, который видит все, Он знает, что это сделал ты и наказание от Него куда страшнее может быть, чем от судьи и прокурора. Тошенька, ты же хороший мальчик, ну не делай так, - просила бабушка, - давай вот сейчас пойдем, и отдадим тете Тане бусы, и извинимся, а потом еще помолимся, чтоб Бог простил. Хорошо?
Глаза мальчишки загорелись, он ничего не понимал, но активно закивал головой и, шмыгнув носом, собрал бусы в карман и смело отправился вслед за бабушкой.
А вечером они вместе читали Библию. Антону настолько понравилось слушать, когда бабушка читала Ветхий Завет, он думал, что это настоящая сказка, и засыпал всегда с улыбкой на лице…
Когда Антону было лет двенадцать, он приехал к бабушке в деревню на все лето. Бабушка Марина тогда болела сильно, отец в больнице находился после того, как мать его в пьяной драке ножик схватила. Мать, соответственно. Под арестом была. Правда, как только отцу полегче стало, он потребовал, чтобы жену из-под стражи освободили и дело закрыли, сам, дескать виноват был, женщина просто вспылила. А то, что он в живых с трудом остался и у женщины его частенько злость кипела, он считал давно уже нормой, любил сильно, что поделать.
Но не об этом… Нас Антон интересует. Ну так вот, гостил он все лето у бабушки Клавы. Бегал по утрам на реку с удочкой, таскал рыбешек коту ее Ваське, в лес ходил по грибы, в огороде помогал, не отказывался. Местные давно уже не жаловались на Антошку, научился он держаться в этой среде по-другому. В городе, да, давал жару. Родителей в школу не вызывали – толку все равно ведь не было, но в детской комнате милиции уже год как состоял на бдительном учете. Уже давно грозился участковый, что малолетка плачет по нему, но наплевать Антону было на его угрозы.
А еще, у мальчишки в деревне стимул был – подружился он с девчоночкой соседской, Наталкой. Загорелая, коса по пояс, глаза огромные, зеленые… Антошка как увидел девочку впервые, так и замер… Острый на язык, в ее присутствии двух слов не мог связать. Наталка первая затеяла разговор:
- А у нас котята есть, у них еще глазки закрыты. Хочешь, покажу?
Антошка только и смог, что кивнуть. Наталке было девять лет и он считал ее совсем малышкой, поэтому решил для себя, что будет ее защищать и заботиться, как о сестренке маленькой, которой у него никогда не было, да и не будет.
Теперь Антон старался больше времени на огороде проводить. Там забор из сетки разделял двор бабы Клавы и Наталки. Он постоянно поглядывал, чтобы лишний раз увидеть девочку, которая запала глубоко в его хулиганскую душу.
Но лето пролетело незаметно, и уезжал Антошка с тяжелым сердцем и тоской в глазах.
Уже выходя за ворота, с сумкой через плечо, Антон увидел Наталку, играющую с котенком на своем крыльце и бросился к ней со всех ног.
- Вот, держи, - он вытащил из кармана брюк гладкий серый камень, размером с перепелиное яйцо, сверкающий с одной стороны изумрудной полоской и подал девочке на вытянутой ладони.
- Что это? Зачем? – удивилась Наталка, глядя на Антона из-под длинных ресниц.
- Это… На память. Обо мне… - сказал Антон и также быстро убежал, как только девочка взяла камешек и сжала его в своей маленькой ладошке.
В городе Антону было не до веселья. Родители все чаще ссорились. Отец после больницы так толком до сих пор и не пришел в себя. Бабушку по матери отправили в санаторий, а сама мать часто где-то пропадала.
Антон любил много времени проводить на чердаке. Он часто вспоминал Наталку и чувствовал, как в душе что-то словно закипает и мучительно просит увидеть ее хоть глазком. И иногда Антон приезжал к бабушке в выходные, но девочку увидеть не удавалось так часто, как летом. Такая удача выпала крайне редко, но и это радовало Антона и придавало ему силы жить до новой встречи.
Спустя год Антон попал в компанию таких же, как он сам – свободных, ветреных, легких на подъем для нехороших дел, и мечтающих наворовать себе столько, чтобы жить, как сыр в масле и никакой ответственности за это не нести.
В школу он теперь уже почти и не ходил. А кто бы ему это запретил? Родителям, по сути, было наплевать на его образование. Учителей посылал далеко и надолго, если те пытались подойти с нравоучениями, так что пацан жил так, как считал нужным и полезным для себя. И, конечно, же польза, по его меркам, была очень далека от общепринятых норм, во всех отношениях.
Новая компания увлекла с головой. Появились новые интересы, более серьезные «дела». Теперь его называли Вороном, прозвище такое, как выражалась шпана «Погонялово», придумали банально - по фамилии. И теперь он уже не булочки в магазине воровал и даже не сигареты в коммерческих киосках, а целые баулы с вещами, которые можно было сдавать по вполне приемлемым расценкам барыгам.
Деньги в компании шли на общак, жили в подвале заброшенки. Здесь Антон начал выпивать уже не по рюмочке, которые таскал и раньше у отца с матерью, теперь он напивался наравне со всеми, хотя был самым младшим среди новых «друзей». Еда была всегда, выпивки, сигарет хватало на всех. Одевались тоже все довольно хорошо. В обиде никто не был. До поры…
Однажды Антону пришлось идти на "дело" одному, другие стояли на шухере, а когда деньги получили, он попросил выделить долю, хотел в деревню съездить, где не появлялся почти полгода, но… отказали ему.
- Мне надо, не просто так спрашиваю, в деревню хотел поехать, - не унимался Антон.
- А зачем тебе, Ворон, в деревню? Быкам хвосты крутить? – ухмыльнулся самый старший, глава преступной группировки, по кличке Фиксатый.
- Не твое дело, - резко ответил Антон.
Парень схватил его за грудки:
- Здесь всё мое дело, понял? Спрашиваю, значит отвечай. А то, может, вместе в деревню твою отправимся, а пацаны?
Он отпустил Антона и добавил:
- Молочка парного попьем, телок местным закадрим. Никто не возражает? Никто! Ворон, видишь, все в деревню хотят. Так че, завтра едем, с утра?!
- Не едем! – огрызнулся Антон.
- Ты че-то проблеял, - Фиксатый снова подступил к нему, выпятив грудь.
Но Антон не стал держать себя в руках и, не раздумывая ударил его наотмашь, что было сил, но тот даже не покачнулся, однако его оскал мгновенно стал звериным. Завязалась драка, выходить побежденным из которой Антон не собирался, и когда понял, что на него нападают и другие, достал из кармана кнопочный нож, подаренный отцом, который тот собственноручно сделал прямо за решеткой, во время предпоследнего пребывания там, да еще и вынести с собой на волю умудрился, чем очень гордился потом. Приставил нож к животу того, кто сидел на его коленях, сдавливая шею и нажал на кнопочку. Парень закатил глаза, зажал живот рукой, которая тут же побагровела от крови и упал на Антона. Все бросились бежать, а Антон, пока еще не поняв, что случилось, столкнул с себя паренька, уставился на него и принялся нащупывать пульс. Жив.
Он вскочил на ноги, заметался, придумывая, что делать, как правильно поступить, потом набрал номер "скорой" и назвав адрес, бросился наутек. Но поймали его спустя пару дней. Глупо вышло. Он-таки решился отправиться в деревню, но в карманах не было и копейки, и он понадеялся проскочить на электричке зайцем. Но кондуктором оказалась не тетка, которые обычно проходили по вагоном, а здоровяк, который не собирался отпускать Антона, пока тот не оплатит проезд, ну а когда на первой станции тот ринулся бежать, мужик поймал его и отвел к дежурному, а тот как раз недавно сводки получил и заподозрил, что Антон и есть тот, кого весь город ищет.
Так Антон и попал на скамью подсудимых. Парень тот, которого он ножичком пырнул, остался жив, правда прооперировать его пришлось, был задет какой-то внутренний орган, а Антону припомнили все – и хулиганство, и разбои, и кражи…
Сначала провел пару лет на малолетке, а потом его перевели в обычную тюрьму.
Однажды всех собрали в зале. Перед заключенными стоял невысокий мужчина в черном пиджаке, белой рубашке с какой-то черной лентой, протянутой под воротничком.
- Это че, концерт чтоли будет? – спросил у сидящего на соседнем стуле дедка, Антон.
- Ты, че, Ворон, - вспрыснул тот, сверкнув золотым передним зубом, - Это ж пастырь, с церкви приезжает. Щас опять начнет по ушам ездить, про Бога типа расскажет. Ну а нам че, слушай да слушай, в одно ухо влетит, в другое вылетит. Нам лишь бы время скоротать, все одно развлекалово.
Антон призадумался. Сердце почему-то больно сжалось в груди. Он вспомнил бабушку Клаву. Как она там теперь? Хоть бы весточку какую получить, да боялся Антон бабе Клаве сообщать, что он попал-таки в тюрьму. Пусть лучше думает, что он ее забыл, повзрослел и зажил своей жизнью, часто ведь такое бывает. Выросли внуки, и не нужна им бабушка… А выйдет он на волю, первым делом к ней, родимой отправится. Обнимет старушку свою, придумает байку, что он на Север ездил за большим рублем и заживут они опять как раньше. Бабушка станет варить ему щи, печь пироги. Эх, таких пирогов он в жизни больше никогда не пробовал, только она умела. С капустой, с картошкой, с яйцом и луком. Как любил Антошка схватить пару пирогов и побежать во двор, на свежем воздухе умять их и вернуться за новой порцией...
Воспоминания настолько захлестнули, что Антон не слышал ничего вокруг. И конечно, воспоминания о бабушке неразрывно были связаны с воспоминаниями о Наталке. Антон вдруг вспомнил, как приехал однажды в деревню, побыл немного с бабушкой и быстро убежал во двор, услышав звонкий голос Наталки.
Он привез для нее подарок. Нашел на улице, блуждая без дела, красивый камешек. Тот так сверкал на солнце, что Антон невольно присел на корточки, внимательно его разглядел и поднял. Камень был какой-то неестественный, как будто расплавленное синее стекло. Дома он нашел толстую проволоку, побежал к соседу, дяде Грише, который хоть и знал, какая у Антошки семья, а старался все к себе пригласить, да к делу паренька пристроить.
- Ты помоги мне, Тошка, - скажет он, - один не справляюсь, - А сам учил его всему. Как что отремонтировать, как сделать что-нибудь своими руками. И тут Антон с порога попросил:
- Дядь Гриш, а можешь дать мне инструмент. Хочу колечко сделать. Вот смотри, камень есть, проволока.
Мужчина с важным видом надел очки и принялся разглядывать Антошкину находку.
- Ну, давай, брат, делай…
И он дал парню необходимые инструменты, как бы невзначай подсказал, что можно бы улучшить и в итоге получилось такое интересное колечко, что не в каждом ювелирном такое найдешь.
- Да тебе бы в пору дело свое открывать, вот такие безделушки делать, от которых глаз не отвести, ты знаешь, какой спрос пойдет! – похлопал по плечу дядя Гриша, а Антон предвкушал, как девочка обрадуется этому подарку.
И вот, долгожданный момент наступил:
- Вот, это для тебя! – с гордостью протянул кольцо Антон.
Наташа смотрела на колечко и улыбалась, а потом надела его на пальчик, размер оказался в самый раз, хотя Антон предусмотрел, чтобы размер настраивался. Она вытянула руку, подставляя камешек лучиками яркого солнца, которое заиграло в синем цвете всеми оттенками радуги.
- А откуда оно у тебя? – спросила Наталка, медленно поднимая взгляд на парня и улыбаясь такой неповторимой улыбкой, что он начал заикаться:
- Сссам сдееелал…
В это время Наташу позвала мать и та мигом убежала, поцеловав Антона в щеку, и он стоял так, замерев на месте долго, прижав руку к щеке, пока не услышал голос матери Наташи:
- Отнеси немедленно кольцо это обратно! Ишь чего удумала, притащила в дом, а завтра к нам придут и скажут, что ты стащила его у кого-то.
- Нет, Антошка сам колечко сделал, - заплакала девочка, - не отдам…
- Саам? И ты ему поверила? Ага, помечтай. Он же вор! Вор! Он!
Вор...Он... Воорон… Вооорооон…
Антон встряхнул головой и понял, что его трясет за плечо сосед, видимо уже давно:
- Ворон, ты че, завис? Не спи давай, а то на штраф нарвешься.
В это время мужчина, стоявший перед ними, задал вопрос:
- Желает ли кто-то сегодня, прямо сейчас примириться с Господом? Иисус Христос сказал однажды: «Придите ко мне, все труждающиеся и обремененные, и я успокою вас!»
Все начали озираться по сторонам, а мужчина добавил:
- Не нужно смотреть на соседа, посмотри в свое сердце, что оно говорит? Прислушайся! Иисус стучится в твое сердце, но готово ли оно Его принять? – Он немного помолчал и добавил, - Помните, завтра может быть поздно!
Высокий мужчина, лет пятидесяти, сидевший на первом ряду, поднялся и, оглянувшись, окинул всех взглядом, потер глаза, и высоко подняв голову, вышел вперед.
- Смелее, не стесняйтесь, это очень важно, примириться со Христом. Он не стесняется нас, таких грешных, Он принимает нас такими, какие мы есть, со всеми недостатками, грехами. Он не помнит о нашем прошлом. Примирившись с Ним, мы становимся новыми людьми, старое все стирается. Бог не вспомнит наших грехов, когда мы искренне раскаиваемся, признаём себя виновными, и начинаем жить новой жизнью, жизнью в Иисусе Христе!
После этих слов еще двое заключенных вышли и встали, повернувшись лицом ко всем. Прошло несколько минут и рядом с проповедником уже стояло семь человек.
- Ну что ж, - сказал мужчина в микрофон, - я рад, что нашлись желающие покончить с прошлой жизнью и изменить ее. Повторяйте за мной, можете вслух, можете шепотом, главное, что слова должны идти от сердца.
Он прикрыл глаза, склонил голову и начал медленно говорить, давая возможность повторять за ним каждую фразу.
«Давайте помолимся. Скажите: Отец Небесный, я прихожу к тебе, во имя Сына Твоего, Иисуса Христа! Я каюсь перед Тобой, прости меня, Господь, за все мои грехи. Я обращаюсь к Тебе от всего сердца, и я прошу Тебя, помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей… Иисус Христос, я верю, что Ты - Сын Божий, который умер за меня, и воскрес, в мое оправдание, для вечной жизни. Иисус, войди в мое сердце, омой меня своей кровью, исцели, благослови, и прости меня! Иисус, Ты – мой Господь! Отныне и навсегда! Я в Твоих руках! Во имя Отца и Сына и Святого Духа! Аминь!
- Аминь! – повторил Антон и смахнул непрошенные слезы.
- Я поздравляю вас, драгоценные, если вы искренне молились сейчас вместе со мной, то с этого момента вы спасены! Теперь ваша жизнь принадлежит Богу! Я благославляю вас именем Иисуса Христа! – сказал проповедник и после этого всех попросили расходиться.
Несколько дней Антон ходил, словно в воду опущенный.
- Ворон, ты чего как сам не свой? Писем с воли вроде бы не приходило.
- Нормально все, - буркнул Антон и отвернулся.
- Ну ладно, не хочешь, так не говори, а то, мож, подсказали бы чего, - ответил здоровяк, с татуировкой храма с куполами и крестами, и принялся раздавать карты.
… Время тянулось настолько медленно, что в день, когда перед Антоном открылись тюремные ворота, он долго стоял еще спиной к колючей проволоке, размышляя, как теперь жить в этом мире, в котором он не бывал уже, казалось, сотню лет.
Первым делом решил добраться до родного города, потом, наверное, отправиться в деревню. Столько лет он мечтал увидеть бабушку Клаву, успокоить ее, а теперь ноги подкашивались, как только думал об этом. Наверняка ведь старушка догадывается, где пропадает ее внук, а она так верила в него, всю душу вкладывала, чтобы только мимо той кривой дороженьки направить, но он все равно на нее повернул…
Вор.. Он… - горько кольнуло в груди.
Город сильно изменился. Вокзал отремонтировали, теперь и не узнать. Антон шел, озираясь по сторонам и не мог поверить, что он действительно свободный человек. При виде полицейских, по привычке сворачивал куда-нибудь, только бы не столкнуться с ними. Мало ли до чего найдут повод придраться, уж лучше обойти десятой дорогой, чем проблем себе найти.
Антон решил немного погулять по городу, полюбоваться новыми красотами. Мосты настроили, развязки, а домов-то новых выросло, словно грибы после дождя. Высоченные, раньше, вроде бы, такие и не строили даже. А красивые какие!
Почувствовав, что желудок требует питания, как раз в тюрьме сейчас было время обеда, Антон обратил внимание на кафе и направился к нему, не раздумывая.
Купил манты, салат оливье (давно мечтал его поесть), компот, да пару пирожков, устроился у окна и, медленно пережевывая пищу, засмотрелся на стеклянное помещение, каких он раньше не видел даже. За стеклянными окнами в пол стояли банкоматы, и люди заходили, выходили, но внимание Антона привлек старик, стоявший боком к нему у самого окна и приглядывающийся к экрану, сощурив глаза. Он тыкал пальцем по экрану, потом вытащил приличную пачку купюр и, аккуратно сложив их в платочек, сунул в карман пиджака и засеменил к выходу...
И тут в голове Антона словно сработал переключатель. Он бросил еду, выскочил из кафе и пошел вслед за дедом, стараясь не привлекать к себе внимание.
Старик остановился на трамвайной остановке и как только вошел в подъехавший вагон, Антон запрыгнул следом, остановился спиной к креслу, на которое присел старик и наблюдал за его отражением в стекле.
Вскоре дедушка поднялся и прошел к двери, спустя несколько секунд Антон прошел следом и не заметно для окружающих, сунул руку в карман пиджака старика, ловко извлек оттуда узелок, переместил в свой внутренний карман, и повернулся к заднему окну.
Старик не спеша вышел из трамвая, остановился у светофора и вдруг, пощупав карман, засуетился, сунул руку внутрь и прикрыл глаза, потом взглянул на отъезжающий трамвай, внимательно посмотрел Антону прямо в глаза и крикнул сквозь слезы: "Благослови тебя Господь!" Через открытые форточки его слова четко донеслись до ушей парня. Он почувствовал в этот момент, как в груди сдавило, а место, под карманом, где лежали деньги старика, словно прожигало огнем.
Антон выскочил на следующей остановке и бросился со всех ног обратно, он хотел вернуть эти деньги, поскорее избавиться от них, но старика у светофора уже не было. Он перебежал через дорогу, не обращая внимания на сигналы машин, пробежал по близлежащим дворам, заглянул в аптеку, в магазин – нигде не было дедушки. Антон даже выяснил у людей, где находится ближайший пункт полиции, примчался туда, в надежде, что старик отправился заявлять, простоял за кустами напротив входа, внимательно наблюдая за входящими и выходящими людьми, но и через несколько часов знакомого лица не увидел. Антон присел на скамейку под старой липой и, опустив на руки голову, заплакал. Сердце рвалось на части от его поступка, то и дело вспоминались покрасневшие глаза старика, его слезы, и этот взгляд, в котором даже капли ненависти или злобы не читалось, только разочарование и его голос: «Благослови тебя Господь!».
Антон поплелся медленно по тротуару, решив поехать к бабушке, обо всем ей рассказать и попросить совета, как ему поступить.
В тюрьме их часто навещали проповедники и Антон умел молиться, да и бабушка его учила в детстве, он даже слово себе давал, что выйдя на свободу, больше никогда… Что начнет жизнь с чистого листа, у него было много хороших примеров. Бабушка Клава, дядя Гриша, Наталка…
От воспоминания о ней стало еще хуже на душе. Он с детства был влюблен в нее, но она – такая чистая, такая наивная, такая открытая, он даже думать о ней не имеет права, права была ее мать, Он - Вор! Вор… Он…
- Ворон! - Услышал Антон за спиной до боли, до покалывания в кончиках пальцев, знакомый голос, обернулся и увидел сверкающий зуб… Фиксатый! – Здорово, Ворон! Давно откинулся?
- Нет! – коротко ответил Антон, все еще пребывающий в своих мыслях.
Фиксатый, как бы в шутку, слегка ударил его в грудь кулаком:
- Ну как тебе там?
И ощутив в кармане куртки Антона выпуклость, прищурился, - Да ты, я так понял, богат? А? Давай отметим твою свободу! Или слабо?
- Мне некогда, - ответил Антон, но Фиксатый резко дернул его на себя, и сунул руку к нему за пазуху. Антон с силой одернул его руку и процедил сквозь зубы так, как это делал здоровяк с татуировкой куполов, которого боялись все, кроме Антона, - Уйди с дороги! Радуйся, что я в суде вас всех бабать (выдавать соучастников) не стал, один за всех багаж тянул.
- Да ты че в натуре, Ворон, мы же тебе за это благодарны, век помнить будем. Давай снова в дело?! Поехали, у нас на базе все есть, посидим.
- Нет! – резко ответил Антон, – отвали!
- Ну лады! – сплюнул сквозь зубы Фиксатый и направился в обратном направлении своей странноватой походкой.
Антон выдохнул, убедился, что деньги на месте и поспешил к автовокзалу. Но потом резко остановился и повернул в другую сторону. Он вспомнил недобрый взгляд Фиксатого, тот что-то замышлял. Наверняка сообразил, что можно выследить Антона и отобрать добычу, возможно, он уже сейчас следит за ним.
Нужно было как-то оторваться от него.
Антон побежал со всех ног через дворы, заметая следы, но он знал, что его будут караулить на станции обязательно, поэтому заскочил в уже закрывающуюся дверь какого-то автобуса, вышел через пару остановок, и подбежал к стоянке такси. У него еще оставались деньги, не считая стариковских, но как выросли цены за время его отсутствия в жизни, он и представить не мог.
- Куда едем? – стали подходить водители к Антону.
- До Малиновки сколько возьмете?
- Полторы! – предложил водитель модной иномарки.
- Девятосот, - как бы невзначай шепнул, владелец "Жигулей".
Антон немного помолчал и подошел к иномарке:
- Поехали!
А как только отъехали несколько метров, сказал:
- Я перепутал, давай в Батурино.
Антон знал, что до обеих деревень одинаковое расстояние, и дороги практически одинакового качества, по крайней мере, так было в его прошлой жизни.
- Как такое перепутать, деревни в разных полюсах…
- Ну, бывает, задумался.
Водитель подозрительно на него покосился, но ничего не сказал.
Чем ближе подъезжали к месту, тем больнее становилось на душе. Уж здесь то ничего не изменилось, только дороги поразбивали давно, и водитель то и дело ругался себе под нос, но Антон успокоил его, пообещал доплатить за непредвиденные неудобства.
И вот он, родной дом! Почему-то этот дом Антон считал родным, к родителям заехать он даже не собирался в ближайшее время.
Все те же цветастые занавески на окнах, в палисаднике благоухают бабушкины цветы, калитка заперта перекинутой на столб проволокой.
Антон рассчитался, вышел из машины, вдохнул полной грудью свежего воздуха и смело зашел во двор. Но на крыльце лежали сухие листья, а на двери висел ржавый замок...
Сердце заколотилось в груди так бешено, как будто хочет вырваться наружу, парень даже схватился рукой за грудь и тут же отстранил руку, вспомнив о том, что лежало во внутреннем кармане. Глаза старика, глаза бабушки Клавы, когда она просила его встать на честный путь, глаза Наталки!
Он поспешил в соседний двор, постучался и когда дверь открыла тетя Лена, мать Наташи, отшатнулся в сторону и опустил глаза:
- Здравствуйте! Я… К бабушке приехал…
- И вам не хворать, - ответила тетя Лена, к бабушке приехал он… Поздно вспомнил, надо было раньше приезжать, Нет больше бабушки твоей, похоронили год назад…
Антон от неожиданности вскинул голову и побледнел:
- Как?
- Обыкновенно, по-человечески! Скинулись всей деревней и похоронили…
- Извините, - Антон схватился за голову, стыдясь нахлынувших эмоций и побежал обратно.
- Стой, ключи то забери, тебе же баба Клава дом-то завещала, теперь ты хозяин.
Антон остановился и стоял на месте, пока женщина сходила в дом и вынесла ему ключи.
- Ты… Это, если здесь останешься, так вечером на ужин приходи, а то пока устроишься…
Антон кивнул и медленно поплелся к дому. Он долго не решался войти внутрь. Сидел на крыльце, низко склонив голову и плакал.
Воспоминания еще сильнее рвали в клочья душу, терзали и заставляли проклинать себя за то, каким он был… Каким он будет... Стоп!
Антон вскочил на ноги и побежал к реке, где они часто бегали с Наталкой и ловили рыбку для котов. Бабушка смеялась: «Вот какой кормилец Ваське моему, ты, Антошка, молодец, умеешь ведь занятие себе найти – и время хорошо провел и пользу принес. Вот таким и будь всегда!»
Добежав до реки, где не было ни души поблизости, Антон возвел руки к небу и закричал: "Я больше не вернусь к прошлой жизни, Спаси меня, Иисус", потом рухнул на колени и прошептал: "Я не хочу как прежде жить, помоги мне"!
Обратно возвращался он, когда уже смеркалось. Подходя к воротам, он увидел девушку, выходящую с соседнего двора. Неужели Наталка? Повзрослевшая, из под косынки через плечо спадает русая коса до пояса. Она идет навстречу и улыбается так нежно, что дыхание перехватило:
- Привет, Антон, - ему показалось, что голос ее чуточку дрожал, - Мама тебя на ужин приглашает. Идем?
- Наталка? – порыв необъяснимых чувств захлестнул с головой.
Он не знал, как сдерживать эмоции, поэтому просто сказал, унимая дрожь:
- Ты иди, я сейчас сумку закину домой и приду…
Но он так и не смог открыть дверь дома, поставил сумку на крыльцо и собравшись с духом, отправился к соседям, в дом, куда он никогда не заходил, потому что мать Наташи считала, что вору не место в ее доме.
Уже на веранде ароматно пахло свежей выпечкой и липовым чаем.
- Входи , входи, - крикнула тетя Лена, как только Антон несмело постучал.
Он снял обувь и зашел, из кухни вышла Наташа:
- Проходи, не бойся…
Он прошел следом за ней и присел на стул, на который кивнула тетя Лена, продолжая чувствовать себя неловко.
За ужином Антон пару раз поднимал незаметно взгляд на Наталку и чувствуя, что внутри вновь закипает ураган чувств и эмоций, тут же снова отводил глаза в тарелку.
Когда настало время чаепития, девушка разлила по кружкам чай, поставила на стол пирог и когда подавала чашку Антону, он заметил на ее пальце то самое колечко, которое когда он делал для нее. Сердце ухнуло куда-то вниз, а потом вспорхнуло, словно окрыленное счастьем. Однако, стоило Наташиной маме спросить, где пропадал Антон все это время, все внутренности словно съежились в один комок и, вспомнив о своей ничтожности, он густо покраснел, потом кашлянул, прочистив горло, и отодвинул чашку с чаем в сторону.
Мгновенно приняв решение, Антон рассказал все, как было.
- В тюрьме к нам приезжали проповедники, священники из разных церквей, я даже прочитал молитву покаяния, доверил Богу свою жизнь и решил, что как только на воле окажусь, начну совсем другую жизнь. Но тут же сорвался, в первый же день. Сволочь я, и нет мне оправдания, ведь я украл у старика, наверное, все его сбережения. Но не осчастливили они меня. Как будто возмездие свыше настигло, так мерзко стало на душе, я сам себя возненавидел, и хотел было вернуть всё деду, вернулся быстро на то место, но его уже и след простыл. Обежал всю округу, не нашел. Я знаю, что вы вправе осудить меня, прогнать и больше не общаться, но как на духу в исповедальне, говорю – я больше не хочу ступать на старую дорожку, хочу честно жить, и я смогу! Хотите верьте, хотите – нет.
Тетя Лена тяжело вздохнула и потерла глаза:
- Да, раньше я б так и сказала «горбатого могилка исправит», но мы ведь с дочей тоже пару лет назад уверовали, приняли Иисуса своим Господом, отдали свою жизнь. Наталочка ведь моя с детства сердешница, уж какие только лечения не проходили, все одно - не помогало. А однажды я к твоей бабулечке пришла, все ж знали, что она человек набожный, плачу, сил просто нет, при Наташеньке боялась волю дать слезам, нельзя ей было волноваться, я ведь и кольцо твое не стала отбирать, знала – расстроится, да она и так тогда расстроилась, пришлось успокаивать и разрешить носить его. Так вот, баба Клава, Царство ей Небесное, тогда и говорит – а ты, Еленка, Господу доверь. Ну, раз врачи не помогают, Богу помолись, и за врачей молись, и за лекарства все. И верь, главное – верь, что дочка вылечится.
И стала я молиться, как бабуля твоя подсказала, и за врачей молилась, благословляла, чтоб они лечение надежное назначили. И вот, чуть меньше месяца прошло, сменился доктор лечащий Наталкин. Вместо молодой врачицы, что в декрет ушла, прислали мужчину довольно серьезного, в летах, а значит, с опытом. И он мне говорит: «А знаете, Елена Викторовна, у вашей дочери на самом деле шансов очень мало вылечиться полностью. И я, конечно, не имею права говорить того, что вам скажу, но не смогу себе простить, если не сделаю этого. Я человек верующий и немало повидал чудес, поэтому позволю себе пригласить вас в церковь в воскресенье, там мои братья и сестры помолятся вместе с вами и со мной о вашей дочери, да и Наталье самой лучше тоже там быть, соглашайтесь, это ведь шанс». Ну и что вот нам терять? Раз второй человек о Боге стал говорить, то так тому и быть – не случайно оно, и мы пошли. Вот с той поры и веруем, и молимся, посты все соблюдаем, в церковь ходим. А про болезнь Наталкину и вовсе позабыли, как не бывало. Бог помог! Поэтому и тебя судить не станем, Бог всему судья. А коли у тебя желание такое есть, так и верь и стремись, чтоб не свернуть с пути, на который встаешь.
Антон настолько удивился этим словам, что просто слова вымолвить не мог. Никак не ожидал такое он услышать, а тетя Лена подлила в его чашку кипяток, пододвинула ближе и продолжила:
- Не напрасны, видно бы ли, молитвы твоей бабушки. Она ведь каждый день о вас молилась – о тебе, о бате твоем, о мамаше непутевой, уж прости, но как не хотела бабушка, чтоб они вместе были, но очаровала чем-то парня, а до знакомства с ней ведь таким серьезным был, хозяйственным! А бабушка молилась до конца своей жизни, и чувствовала ведь она, что ты не просто так ее не навещаешь. «вот, - говорила, - Лена, сердцем чую, что в беду Антошенька попал, но лишь Господу молюсь, чтоб не сломала бы решетка его еще пуще, пусть одумается мальчик мой, пусть будет счастлив и здоров». Переживала очень за вас всех. А в город к сыну поехать боялась, ведь не раз ее оттуда твоя мать да бабка прогоняли, и шагу за порог ступить не позволяли. Будем верить, что не зря старушка часами в молитве стояла. Дай-то Бог…
Антон чувствовал, как кончики пальцев леденеют, а по спине струится тонкой змейкой липкий пот.
Он еще раз тайком взглянул на девушку, сидевшую напротив и поднялся из-за стола.
- Спасибо большое за тёплый прием, за рассказ спасибо. Я пойду. Подумать нужно, как мне старика того отыскать.
- Так, а ты посиди денек, другой на той остановке, где он сошел, - смущенно предложила Наталья, - если он там вышел из трамвая, значит, скорее всего, живет по близости, а значит, и не раз еще появится на том месте. Покараулить нужно, может повезет.
- Точно! – оживился Антон! – Так я и сделаю. Спасибо за подсказку! Завтра с утра на кладбище схожу, и сразу в город отправлюсь.
- Бабушку Клаву под большой березой схоронили, - сказала Наталка, - ну ты знаешь, где это, на краю кладбища, где мы землянику собирали, помнишь?
- Помню. Хорошо, - ответил Антон, попрощался и вышел.
Зайти домой Антон решился не скоро. Все сидел на крыльце и думал. Вспоминал, размышлял, строил планы – вон, забор покосился давно, крыша, наверное, протекает опять. Трубу, скорее всего, менять пора. Двор нужно будет привести в порядок... Впервые в жизни промелькнула мысль о собственной семье. Вот было б здорово угомониться, работу подыскать, жениться…. И тут перед глазами возникал образ только Наталки. Больше никого он и представить бы не мог на роль своей жены. Тянулся к ней и сердцем и душой, и разум говорил, что именно она…
Но тут ударило по осознанию – А вдруг! Вдруг тот старик заявление написал, Антон найдет его, вернет все деньги, повинится, а его обратно за решетку упекут. Виноват! И что тогда?.. От этой мысли бросило в жар, словно живьем попал в адское пламя.
Виноват, значит придется отвечать, - решил Антон, поднялся на ноги и не мешкая, открыл дверь.
В доме, словно ничего не изменилось, как будто вот, сейчас, к нему навстречу выйдет бабушка, всплеснет руками, бросится обнимать: «Антошенька, ты что ж не предупредил, я б пирожков твоих любимых напекла, ну ничего, сейчас вот, тесто замешу… Вот радость то!»
Но бабушка не выходила и снова защемило в груди: «Бабушки Клавы больше нет"…
Антон прошел по комнатам, остановился около стены, увешенной портретами. Дед с бабушкой… Отец Антона… Сам Антон…
Как же любила всех их бабушка. Вдовой осталась рано, но замуж больше не выходила, говорила, что по-прежнему любит Володеньку своего, и знает, что он ее ждет в другой жизни. А Антона как любила, не смотря на все его провинности, старалась приласкать, уму-разуму научить… А он… Не оправдал ее надежд…
Антон присел в любимое бабушкино кресло, да так и уснул. Разбудил негромкий стук в дверь.
Парень огляделся вокруг и, вспомнив все вчерашние события, снова словно попал под ушат ледяной воды. Нехотя поднялся, подошел к двери и не смог промолвить даже слова. Перед ним стояла Наталка, с чашкой в руках.
- Доброе утро, Антон! А я вот тут с утра пирогов напекла, как твоя бабушка учила. Покушай.
Отдала чашку и поспешила уйти, а Антон стоял как вкопанный и даже спасибо не сказал.
«Вот олух-то» - выругался себе под нос и пошел ставить чайник на плиту.
После завтрака Антон поспешил на кладбище и долго плакал у могилки бабушки. Он не знал, может ли она слышать его в тот момент, но надеялся, что слышит. Стоя на коленях возле деревянного креста, он просил прощения за все, клялся, что станет таким, каким она мечтала его видеть. Он больше никогда не позволит себе сделать подлость, украсть, обмануть. Он повторял эти слова и чувствовал , что они впитываются в него, укореняются. Так и будет! Он уже не сомневался.
А потом он отправился в город. И до позднего вечера просидел на той самой остановке, где вчера стоял старик, утирая слезы и повторял: «Благослови тебя Господь!»
Антон внимательно разглядывал каждого человека, но того, кто ему был нужен, так и не встретил.
«А если у старика сердечный приступ случился?» - кольнула шальная мысль и прямо там, на остановке, склонив голову, Антон начал молиться, чтобы дед остался жив, здоров, и чтобы свел Господь каким-то чудом их пути.
Отправившись домой на последней электричке, Антон успел купить торт и два букета цветов – для Натальи и тети Лены.
И первым делом постучался к ним. Открыла тетя Лена.
- О, Антон явился! А мы собирались выйти встретить тебя да на ужин пригласить.
- Это вам, теть Лен, - Антон смутился, - А Наталья?
- Вон она, на кухне, салат доделывает. Проходи. А за цветы спасибо! Мне, знаешь, последний раз и первый, - женщина рассмеялась, - Наташин отец дарил ,когда мы в ЗАГС пошли.
А Наталья, приняв букет, залилась густым румянцем и поблагодарила.
- Спасибо за пирожки, - сказал Антон, - утром растерялся, даже забыл…
- Ничего, руки мой и садись к столу, все готово.
Не дожидаясь, пока ему начнут задавать вопросы, Антон рассказал сам, что старика так и не встретил, завтра снова отправится искать.
- Да может быть, работу какую подыщу, - добавил он, - правда корочек нет никаких, но я руками-то могу работать, дядя Гриша меня многому учил. Вот и колечко это он помог мне сделать.
- Да ты что?! - всплеснула руками тетя Лена, - и вправду ручной работы, а я ведь все поверить не могла, все молилась Богу, чтоб простил, что приняли подарок.
- Да я бы никогда не стал дарить ворованное… - Антон выдержал паузу и добавил – Наталке…
Так прошло несколько дней. Уезжал на первой электричке, возвращался на последней, но старика все так и не нашел.
А однажды вечером на станции вновь встретился с Фиксатым и его компанией. Хорошо, что Антон догадался спрятать дома дедов узелок, с собой не возил, предвидел, что такое может быть.
Антон не знал, как отвязаться от назойливой компании, и очень не хотелось ему встречаться с ними еще когда-то. Он стал молиться про себя, еще завидя их, а когда они приблизились, хотел что-то сказать, но тут Фиксатого окликнули. Из-за угла вышла толпа и направилась к нему. Забыв про Антона, Фиксатый с дружками направились навстречу к тем, и тут же завязалась драка. Кто из чьей компании, понять уже было невозможно. Фиксатый вырвался, и кинулся бежать, спрыгнув с платформы на рельсы, двое из враждебной толпы бросились за ним. По третьему пути мчался товарняк, и Фиксатый, видимо, решил, что успеет проскочить и скрыться, но не успел, запнулся за рельсу, а машинист не успел среагировать…
Антон не знал , как повести себя в этот момент. Все участники драки мигом бросились врассыпную, и в это время остановилась электричка. Антон зашел в первый попавшийся вагон, сел у окна и закрыл глаза, стараясь не впускать в себя надолго кошмар от увиденного.
Приехав домой, он впервые за все это время отказался от ужина у соседей. Упал на кровать вниз лицом и стал молить прощения у Бога. Он не хотел, чтобы таким вот образом он был избавлен от Фиксатого, но помолившись, получил утешение. Его вины в этом нет. Человек сам заслуживает себе то, что получает. Поэтому важно жить так, чтобы приносить людям пользу, чтобы все с добром говорили о тебе, а не с ненавистью, которая и собирает тьму вокруг, а потом все плачевно кончается. Скольким людям зла сделал Фиксатый, сколькие плакали по его вине, а как своих же унижал в компании. Подставлял, обманывал…
Антон решил забыть о прошлом, как о страшном сне. Теперь ему следовало найти работу, денег на житье почти не оставалось.
И тут его осенила гениальная, как ему показалось, идея. Потом он вспомнил, что когда-то это дядя Гриша подсказал, видимо, на подсознании хранилось. Что если делать бижутерию и отвозить в город на реализацию. Возможно, был бы хоть какой-то доход. Ручная-то работа всегда ценилась и ценится. Он так загорелся этой идеей, что тут же забыл обо всех неприятностях. Нашел в шкафу тетрадь с карандашом и принялся рисовать макеты. Потом сам удивился, откуда только приходили эти идеи.
На следующий день заехал с самого утра к соседу дяде Грише. Но не смог пройти и мимо своего, родительского дома. Дверь была открыта, а в доме спала пьяная мать. Бабушки и отца в комнатах не было. Он не стал будить мать, да и не о чем с ней было разговаривать.
Постучался к соседу. Мужчина был очень рад видеть парня. Пригласил на чай, рассказал, что баба Марина лечится где-то в санатории, от соц.защиты каким-то образом путевку получила, а отец сидит опять, еще три года, говорят, осталось.
Антон погрустнел. Но постарался взять себя в руки и поделился с мужчиной своей идей. Тот посмотрел его наброски и удивился.
- Надо же, удивительные вещи должны получиться по твоим задумкам. Дерзай! Конечно, пойдет дело, да за такой красотой еще очереди начнут выстраиваться! Не шучу. Ну а я помогу, чем смогу, обращайся.
Антон поблагодарил соседа и отправился на остановку, но и в этот раз результата не было.
- А может хватит уже ездить туда, - сказала вечером соседка тетя Лена, - попробуй помолиться, чтоб Господь вам встречу приготовил и просто жди. А то так и всю жизнь ведь можно просидеть на этой остановке.
- Да я уж тоже так подумал, - поддержал Антон, - Так и надо сделать. А то жить не живу, мне ведь зарабатывать надо начать, да быт устраивать, а то и вас стесняю... Кстати, если что-то сделать надо – по двору или по дому, обращайтесь, чтоб не даром хлеб ел, - Антон улыбнулся смущенно и посмотрел украдкой на Наталку. Какая же она была красивая!
- А мы и обратимся! - не стала долго ждать теть Лена, - в сарае крышу надо перекрыть, а то дожди пойдут, вся наша живность мокнуть будет. Я уж купила все, и с Федькой вроде как договорилась, так он вторую неделю уж не просыхает. Чего его ждать, сейчас пропьется, потом руки будут трястись, что и в гвоздь не попадет.
- Я сделаю, без проблем. – Антон как будто даже обрадовался, - Вот прямо завтра, только с утра к реке схожу, камней красивых поищу, а потом к вам.
- Ой, а можно мне с тобой, я тоже хочу камни поискать, - вызвалась Наталья, а мать ее сначала бросила на нее недобрый взгляд, но потом смягчилась.
- Я буду только рад, вдвоем веселее. Теть Лен, вы не против?
- Да идите уж, чего там, итак никуда не выходит Наталка. Дом, да двор. Одна отдушина – сессии в институте. Уже устала помогать мне по хозяйству, наверное, а так хоть какое-то отвлечение. Только забеги к нам позавтракать.
Антон кивнул. И следующего дня ждал словно праздника. Он весь день будет рядом с Наташей. Об этом только и мечтать мог.
У реки они присели на огромный теплый камень, и сидели молча какое-то время. Потом Антон несмело начал разговор.
- На кого учишься?
- На экономиста – бухгалтера.
- Здорово! А я хочу делать колечки разные, сережки, подвески, броши и сдавать в магазины. Как думаешь, будут покупать?
- Конечно! – Наталка оживилась и вскочила с камня. Ты знаешь, у меня девчонки просят иногда колечко поносить, но я его никогда не снимаю. Посмотри, оно ведь даже и не потемнело, и сверкает камень также ярко, посмотри, - Она вытянула руку и заиграла пальчиками так, что камень стал переливаться в лучах солнца.
А у Антона словно дыхание перехватило. Так хотелось рассказать ей о своих чувствах, но решиться он так и не смог. Она такая чистая… А он… Вдруг ему придется снова покинуть ее на несколько лет, если старик о краже заявил, а он, наверняка ведь, заявил. Такие деньги, всю жизнь, наверное копил. Хотя Антон не знал, какая точно сумма там, он даже развязать узелок не решался, но судя по объему, денег немало.
- Антон, а давай помолимся за твое дело, вместе, хочешь? Иисус сказал, что где двое соберутся во имя Его, там и Он посреди…
- Давай, - Антон подумал, что на самом деле, как говорила бабушка, за каждое дело нужно молиться, чтобы толк был.
Они взялись за руки и помолились. Но вела молитву в основном, Наталка, а Антон старательно повторял ее слова.
- Аминь, - сказала девушка и открыла глаза, - Теперь все будет хорошо, вот увидишь! Ну что, идем камешки искать?
- Идем.
Наталка прошла несколько шагов, что-то подняла с земли и повернулась к Антону, протягивая на ладони яркое желтое стеклышко, обточенное водой, оно выглядело как настоящий камень. Здесь много таких. Тебе подойдут?
- Да, - Антон взял стекло и принялся вертеть его, представляя, что можно сделать из него.
Домой вернулись через несколько часов уставшие, но счастливые, с полным ведром сокровищ. Антон был счастлив, думая о том, чем предстоит ему заняться. А пока нужно было перекрыть крышу на соседском сарае.
И когда парень забивал последний гвоздь уже вечером, во двор зашла соседка тетя Поля.
- Антошка! Погляди-ка какой стал! А мы не верили, что такие как ты меняться могут. Жаль, что Клавдия об этом не узнала. Уж как она тебя ждала… Но я чего пришла, Антон, гляжу, ты крышу Ленке перекрыл, да хорошо то как. А мне в бане надо полок новый сделать и в доме печь почистить. Раньше сама чистила, а тут спину клинить взялось. Может, сделаешь? А я и заплачу. Тебе же денег надо где-то брать, ну вот… Согласен?
Антон подумал, что на самом деле хоть какую-то копейку надо заработать, пока дело-то пойдет. Да и пойдет ли, но эту мысль, Антон тут же отмел. Непременно пойдет, он доверил Богу, значит, не может быть иначе...
Теперь жизнь заиграла новыми яркими красками. Получив свои первые заработанные рубли, Антон отправился на край деревни, к бабушке Марусе, у которой с ранней весны и почти до заморозков росли цветы. Она возила букеты на рынок, а часто прямо на дом покупатели заезжали. Вот и Антон решил купить для Наташи самый красивый букет, и соседка сделала все по желанию. Девушка была в восторге. А мать ее шептала себе под нос: «Дай-то Бог, чтоб не свернул Антошка наш»…
По вечерам Антон раскладывал камни по полу и прикидывал, сколько чего можно сделать, поделил уже по разным коробкам. Нужно было найти металл хороший, но это не так дорого стоило, для начала можно взять немного, а дальше уже с прибыли закупать.
Нужен был инструмент. Это самое важное для успеха задуманного, но слишком дорого все это стоит. Хотелось уже начать работать, но все упиралось в оборудование. Нужны были деньги. Антон стал думать и взгляд невольно повернулся в сторону тайника, где хранился дедов узелок. «Что если, взять у старика, в долг, разумеется, все равно ж пока его не встретил, а потом отдать, как доходы пойдут?»
Сначала эта мысль пришлась Антону по душе. Он тут же подошел, решил хотя бы посчитать, какая сумма там лежит, но лишь коснулся платочка, пальцы снова зажгло тем огнем.
«Господи, прости!» - взмолился парень, отскочив от тайника. «Больше повторять мне не придется! Я понял, что это может быть показано последний раз настолько явно. А в следующий раз, если и не ощутить огня, все равно расплачиваться придется рано или поздно, а я такого не хочу. Я хочу жить и спать спокойно, с чистой совестью. Помоги мне, Боже! Я отдал тебе свою жизнь и жду изменений. Прости меня, Иисус!»
Антон долго размышлял после случившегося, и все больше укреплялся в вере в то, что отныне он другой человек.
И тогда пришла идея. Что если попросить необходимые для дела инструменты в аренду, например, у дяди Гриши. Или предложить ему процент какой-то или определенную сумму. Стоило поговорить об этом с мужчиной, и Антон решил поехать в город в выходные.
В субботу, после того, как заменил сгнившую стену в сарае одной соседки, Антон посчитал заработанные деньги и убедившись, что на металл ему хватит и еще останутся, забежал к Наталке, но обратился к ее матери:
- Теть Лен, вы отпустите завтра Наталью в город со мной? Мне по делу нужно к соседу бывшему зайти, а потом мы бы сходили в парк?
- Так, а мы завтра в церковь едем, нельзя пропускать служение, воскресенье же, день Богу!
- Ааа, - Антон призадумался, - А можно и мне тогда с вами? А потом мы вас проводим, и в парк?
- Ну, я не против, если дочка согласна, - тетя Лена перевела взгляд на дочь, а та смущенно опустила голову и покраснела:
- Я хочу! – сказала, стараясь скрыть радость, но это ей не удалось.
В церкви, куда привели его Наталья с тетей Леной, Антон чувствовал себя нехорошо. Он привык, что у бабушки было много икон, она ставила свечки, был даже специальный уголок для молитв, а тут как-то все не так, иконы ни одной Антон не увидел, свечей тоже не было. Зато люди все настолько были добродушны, будто на другой планете оказался.
Народу было очень много, играла музыка, создающая хорошее настроение, пел хор и все слова были понятны – песней славили Бога.
Многие подходили к тете Лене и Наталье, обнимали их и желали благословений. С Антоном их тоже знакомили, и они были рады этому знакомству.
После служения Антон с Наташей проводили ее маму на станцию, посадили в электричку, и как договаривались, отправились в парк, а по пути заехали к дяде Грише.
Мужчина ненадолго задумался, а потом предложил:
- Если ты не против, Антоха, то давай поступим так. Я тут соберу что нужно, посмотрю, да привезу к тебе на машине, ну не на электричке же ты это повезешь. Поживу у тебя несколько деньков, чего мне на пенсии делать, одинокому, может, подскажу чего первое время, порыбачу заодно, говорят, у вас там рыба водится.
- Водится! – улыбнулся Антон, - и я буду только рад, если поможете. Ну, тогда, жду вас. Спасибо большое!
Антон взял Наталью за руку и они пошли, размахивая руками и болтая на ходу, казалось, обо всем на свете и в тоже время, совсем ни о чем.
По пути зашли в кафе, купили пончики, бутылку газировки и первым делом решили прокатиться на колесе обозрения, откуда можно было посмотреть почти весь город. Поднявшись на самый верх, Антон спросил:
- Наташ, а почему в этой церкви не было икон? Это, случайно, не секта? - голос звучал неестественно на последнем слове.
- Нет, что ты, ты ведь слышал, что там говорят. Просто это современная церковь и если ты сам станешь Библию читать, то сразу все будет понятно. Моя мама так вообще в первый раз хотела убежать оттуда, и поначалу даже спорила с доктором, который нас туда привел, тоже пыталась обвинить, что хочет в секту заманить, а потом меня отдать на жертвоприношение, - Наталка рассмеялась. – Ну, там маме подарили настоящую Библию и она мне вслух читала каждый вечер, все молились за меня, и потом даже домой приезжали. Мне понравилась атмосфера.
- Понятно, - кивнул Антон и добавил, - ну мне, в целом тоже понравилось, просто уточнить хотел.
Антону нравилась все больше его новая жизнь. Когда приехал дядя Гриша, работа закипела полным ходом и уже через неделю парень повез свои первые изделия в город. Сердце бешено билось в груди, волнение охватывало с непреодолимой силой. И хотя они заранее молились втроем – Антон, Наталка и тетя Лена, чтобы Господь благословил Антонову задумку, приготовил покупателей на его товар, все равно было немного боязно и всю дорогу до города, Антон молился неустанно.
Со станции парень отправился в ближайший торговый центр. Там было много отделов с бижутерией, но в каждом девушки отрицательно мотали головой и лишь потом до Антона дошло, что это ведь наемные работники, продавцы, а разговаривать нужно с владельцами. Стоило бы узнать телефоны их работодателей, но не было уже ни настроения, ни желания.
До дневной электрички оставался еще час. Антон решил подождать в помещении станции, на улице было в тот день очень жарко и, присев на скамейку, тут же вскочил с нее, словно ошпаренный. Как он мог только забыть!
В углу, за кассами стоял небольшой остекленный киоск, где продавали разную мелочёвку – сувениры, косметику, и… бижутерию! У прилавков постоянно толпился народ. Разглядывая в ожидании электрички разные там безделушки, многие совершали покупки. Кто себе, кто в подарок. Антон также понимал, что скорее всего, работает там сама хозяйка. Женщина средних лет, он уже лет десять назад видел ее за прилавком в этом киоске. И поэтому на этот раз он подошел уже смелее.
Поздоровался, представился, разложил перед женщиной несколько комплектов, которые больше всего понравились Наталке и предложил привозить ей товар на реализацию, оформить все по договору.
Было видно, что женщина пришла в восторг от колечка с сережками и кулона, с камешком, который от когда-то подарил Наташе – серый, с изумрудной плоской. Она вернула ему со словами: "Вот! Я его хранила много лет. Пусть принесет тебе удачу».
- Пусть этот набор будет подарком для вас, - уверенно сказал Антон!
- Спа-а-а-си-и-бо! – Инна Сергеевна тут же примерила обновку и достала из-под прилавка договор.
Домой Антон вернулся таким счастливым, что соседки просто не узнавали его.
- Ты чего это, Тошка, мильон чтоль в лотерею выиграл? Сияешь весь? – спросила бабушка Тамара, набирая у колонки воду.
- Берите выше, баб Том, - Антон взял ведра женщины и занес в ее дом.
- Ой, чего-то ты не договариваешь, гляди только, не чуди! – погрозила старушка пальцем.
На следующий день, ближе к вечеру позвонила Инна Сергеевна.
- Антон, ну ты, наверное, волшебник, - сказала она, - весь твой товар раскупили, как горячие пирожки. Ну, не поверишь, никогда за мою практику такого не было. Утром жду за деньгами и привози еще что есть.
- Хорошо, - Антон от неожиданности чуть не вскрикнул, но тут же принялся благодарить Бога за такие чудные дела.
Почти всю ночь пришлось работать, чтобы было с чем приехать к Инне Сергеевне.
Женщина предупредила, что скорее, всего, и этого будет мало. Надо бы увеличить партии, чтобы доход повысить. Антон недолго подумал и пообещал:
- Будем стараться!
Он не стал покупать билет на электричку, а отправился к дяде Грише.
Возле местного магазина встретил мать. Она с трудом держалась на ногах и даже не узнала сына. А когда Антон остановился рядом с ней, икнула и кое как произнесла:
- Слышь, денег дай!
- На бутылку не дам! - Грозно ответил Антон.
- Да не, ты че, мне жрать охота, дома шаром покати…
- Стой здесь, - Антон забежал в магазин, купил хлеб, сало, колбасу, сыр, консервы. Взял десяток яиц, но тут же вернул на место, понимая, что готовить она точно не станет.
Вышел и сказал с искренним сожалением в голосе:
- Идем, до дома провожу. Войдя в дверь, дальше проходить не решился. Дом превратился, не понятно, во что. Грязь, разруха, отвратный запах. Антон поставил пакет на стол и поспешил уйти.
- Кого-то ты напоминаешь, - сказала женщина и плюхнулась на стул.
«Господи, спаси ее, если есть воля Твоя», - тихо произнес Антон и поспешил к соседу.
- Дядь Гриш, - сказал он, все еще не в силах отойти от шока после встречи с матерью, - Дело у меня к вам…
- Вижу я, что не до дела тебе сейчас, давай-ка, чайку с медком попьем, а потом и расскажешь.
Ароматный чай вернул немного в реальность и Антон рассказал мужчине, как быстро пошло дело, и одному ему не справиться, позвал в напарники.
- Прибыль будем делить, - деловито подытожил Антон.
- Да не нужна мне твоя прибыль, - отмахнулся мужчина, - у меня пенсия, слава Богу, не маленькая, а тебе помочь не откажусь, в радость мне это. Так что, можем ехать хоть сейчас. Да, и давай-ка ты, браток, пойди на права выучись, я тебе доверенность напишу, чего тебе по электричкам то мотаться, а теперь делов у тебя будет много.
Антон смутился.
- Да ладно, - но заметив серьезность во взгляде соседа, кивнул, - Подумаю!
Теперь свободного времени было не много, но все-таки, когда соседки приходили попросить о помощи, Антон не отказывал, только теперь не ради денег, а просто делал все, как для Бога, в благодарность за то, что Он благословляет так Антона.
Воскресные Богослужения теперь Антон не пропускал и однажды дядя Гриша предложил отвезти их до церкви. Сам заходить не стал, но как потом выяснилось, подслушивал под дверями…
В тот день Антона, словно окатили ледяной водой, когда люди после служения выходили из зала. В толпе он вдруг заметил старика… Того самого, о котором он даже забыл в последнее время. Антон побледнел и шепнул Наташе:
- Вы идите в машину, без меня, я догоню, и направился за дедом. Рядом с тем шла старушка примерно его же лет, придерживая деда под руку. Выглядели оба бодренькими для такого преклонного возраста и улыбались.
Антон дождался, пока пара выйдет на улицу и догнал их. Забежал перед дедом вперед, рухнул перед ним на колени и посмотрел в глаза.
- Это я украл ваши деньги. И я готов вернуть все до копеечки, я даже ведь и узелок не развернул, так и лежит он дома у меня. Простите, ради Бога, я ведь молился много раз о том, чтобы Господь мне с вами встречу приготовил…
- Ну что ты, милок, поднимайся давай, а то вон ротозеев сколько собралось. Идем, присядем на скамеечку, идем. Он отвел парня в сторону и присев на скамейку, сказал:
- Мне ведь деньги те нужны были на операцию для моей Шурочки. Поставили врачи неутешительный диагноз, говорили, только платно оперировать придется, мы согласились, прежде помолившись Господу, чтоб все расставил по местам, и если операция необходима, то чтоб врачей благословил и инструменты все, и все лекарства. Ну а как денег я лишился, первым делом в церкву побег, уж молил я Боженьку, молил, уж каялся во всех грехах, какие и не знал, быть может. Ведь для чего-то было мне такое испытание дано, значит не чист душой, просил простить, очистить, дать знать, но почему-то в духе мне пришло, что это для тебя побольше испытание, а мне Господь и так поможет. И вправду, повел Шурочку на новые обследования, а нам и заявляют, мол, анализы то ваши перепутали, нет у супруги вашей ничего, здорова, так, хоть в космос отправляйтесь! Во как! Так мне совсем не жалко было этих денег, главное, супруга не больна, а мы ведь уж считай шестьдесят годочков вместе. А в эту церкву мы сегодня случайно зашли. Так-то мы в другую много лет уж ходим, а тут подруга Шурочкина пригласила, вот и пришли. Господь ведь там, где Его любят, не важно, в какой церкви ты приходишь к нему, да даже если и вне стен церковных! Он ведь сердца наши видит насквозь, это самое важное - чистое сердце.
- Слава Господу, - сказал Антон и громко выдохнул.
Кирилл Федорович и Александра Митрофановна, так звали стариков, записали адрес, телефон и пригласили Антона в гости. Не ради денег, может просто в гости приезжать, но уже на следующий день он стоял у их двери с большим пакетом продуктов, букетом цветов для Александры Митрофановны и узелком, который протянул Кириллу Федоровичу и еще раз молил простить его...
С той поры Антон подружился с новыми знакомыми, и часто навещал их с гостинцами. Услышал от них очень много интересного, много чудес исцелений они повидали в своей жизни, рассказали, как своими глазами видели лет двадцать назад, как девушка горбатая покаялась пред Богом, потом верующие молились за нее и как она выпрямлялась на глазах, да что там, столько им пришлось чудес повидать, что не каждый поверить сможет. И не сомневались, что ничего не происходит в жизни просто так, все для чего-то дается человеку. Антону очень нравилось бывать у них и слушать их рассказы. А потом он и Наталку с ними познакомил. Девушка тоже пришла в восторг от этой четы. А какие вкусные куличи научила ее печь Александра Митрофановна!
Так прошел год. Дело Антона развивалось, Инна Сергеевна открыла еще несколько торговых точек, поставила продавцов. Пришлось Антону с дядей Гришей построить на участке небольшой цех, людей нанять. Местных алкоголиков привлекли к работе и пообещали премию платить тем, кто пить завяжет. Желающих, исполнивших обещание нашлось не много, но зато стали они честными и ответственными работниками, да и в семьях своих могли отношения наладить, когда пить бросили.
Дядя Гриша тоже в церковь стал ходить и они с тетей Леной стали законными мужем и женой.
Однажды возле церкви Антон случайно встретил того самого парня, которого ножиком ранил.
Тот обрадовался встрече.
- Здорово, Ворон, ты наверное, не знаешь, Фиксатый же под поезд попал, мы теперь как бы сами по себе. Давай к нам, а?
- Я не Ворон, - ответил Антон, - меня зовут Антон, забудь эту кличку, я просто Вороненко Антон!
- Ну ладно, че ты прям, ну пусть Антон, я ж зла на тебя не держу, и ты знаешь, заяву не катал. Так что давай, опять вместе.
- Я отошел от дел давно. Я теперь Божий человек.
- Чего? – вспрыснул тот и тут же нацепил серьезный вид, заметив, как меняется лицо Антона, - а … ну… в этом смысле… Тох, а может, мы тогда с пацанами к тебе будем подкатывать, ну чтоб благословил на дело, или как там.. Чтобы гладко все прошло, короче, дело намечается на пол лимона. А? Благословишь?
- Ты бы, Пашка, за ум взялся и покаялся в своих делах, пока не поздно. А меня забудь!
С той поры он больше не встречал бывших дружков и молился Богу, чтобы помог ему забыть о прошлом.
Однажды вечером, когда Антон с Натальей сидели в саду под цветущей яблоней, он несмело коснулся ее руки и почувствовав дрожь ее пальцев, тихо сказал:
- Наталка, я давно люблю тебя, с самого детства. Никогда на других и смотреть не мог. И сейчас я понимаю, что хочу быть с тобой каждую минуту. Выходи за меня замуж? И вытащил из кармана бархатную коробочку, на атласной подкладке которой сверкало золотое колечко с драгоценным камнем.
Наташа протянула руку и он надел колечко на ее палец. Девушка прикрыла лицо ладонями и закивала головой.
- Я тоже тебя любила всегда и люблю, - робко сказала она и убежала, потом остановилась у калитки и крикнула:
- Ты будешь самым лучшим мужем!
На следующий день Антон пришел поговорить с тетей Леной и получив ее благословение, они тут же отправились в ЗАГС.
На свадьбу пригласили всю деревню, вот только родственников со стороны жениха не было. Больше всего Антон жалел, что бабушка Клава не дожила до этого момента. Но он верил, что знает она, его родная, что все у него хорошо, благодаря ее молитвам, он счастлив и может дарить это счастье другим.
После регистрации брака молодожены обвенчались в церкви. Жили у Антона, в бабушкином доме, где он уже успел сделать ремонт, но хотел построить новый дом. Оформил участок у реки и планировал построить двухэтажный современный большой дом, где будет место для большой многодетной семьи, именно о такой они с Наташей мечтали.
Через год после свадьбы Антону сообщили, что мать с бабушкой Мариной сгорели в своем доме, обе женщины находились в состоянии алкогольного опьянения, а непотушенная сигарета стала причиной возгорания.
Похороны он организовал, не отказался, но еще одна новость донеслась – отец находится в приюте для инвалидов, ноги отказали, его досрочно освободили из тюрьмы, но мать не пустила его домой. Вот теперь живет опять в казенных стенах, только другого назначения.
Антон посоветовался с супругой и поехал навестить отца.
Тот не был похож на себя. Но сына сразу узнал. Долго плакал, уткнувшись в его плечо и просил прощения за то, как сложилась их жизнь. Искренне обрадовался, что у сына все пошло хорошо.
- Пап, я мог бы и тебя брать с собой в церковь, если ты не против. Покайся, если хочешь жизнь свою изменить, Бог простит. Матери я ведь тоже предлагал, как-то пытался с ней поговорить, но она и слушать не стала, прогнала, сказала, что как в воду глядела - баба Клава до добра меня не доведет. Но ты ведь должен знать, что бабушка добра нам всем желала...
- Да так-то оно так... Но сколько у меня грехов, сынок, такое не прощают… - понурил голову мужчина.
- Бог прощает любые грехи, важно только в своем сердце принять решение и отдать жизнь в руки Бога. Давай! Решайся! Сам подумай, ну чего тебе терять?
Мужчина согласился, но конечно, не с первого раза. И теперь каждое воскресенье Антон с Натальей заезжали за Анатолием на своей новенькой машине. Первые несколько раз мужчина не мог подняться с места,
когда приглашали выйти на молитву покаяния тех, кто готов покаяться в своих грехах, но в одно прекрасное воскресенье Антон уже не стал убеждать отца, что это нужно сделать, он сам выехал вперед на своем инвалидном кресле, и когда прочел молитву покаяния, разрыдался в голос, словно маленький ребенок.
- Сынок, я все решил, окончательно и бесповоротно. Больше не хочу назад. Пусть Бог меняет мою жизнь. Ты знаешь, женщина одна мне приглянулась. Санитарочка, овдовела три года назад, угощает меня пирогами домашними, кисели, компот приносит. Хочу ради нее на ноги встать и жизнь начать сначала.
- Встанешь, пап, обязательно встанешь!
Так и вышло. Когда дом Антона и Натальи был достроен, отец приехал к ним на новоселье, на своих ногах и не один, с той самой санитарочкой, Надеждой. Женщина и вправду была милая, серьезная, довольно привлекательная и сразу нашла общий язык со всеми.
- Ну пап, - сказал Антон, - теперь тебе жить негде. Дом сгорел, да и работать надо. Занимай бабушкин дом, будешь и работать у нас в цеху, будет и куда жену привести, свадьба ведь не за горами, я так понимаю…
- Ну ничего от тебя не скроешь, сынок, - сказал Анатолий и обнял сына, - Надежда согласилась стать моей женой и я безумно рад, и предложение твое приму, конечно, а Надежда квартиру свою пускай детям оставит.
Теперь большая дружная семья была по-настоящему счастливой, а соседки не переставали восхищаться: «Не напрасны были Клавины молитвы, Бог привел ее мальчишек к тому, о чем она за них просила» «Слава Богу», - молвили другие…