«Плита в огне, голова в тумане: забыты соседи, потерян кошелёк, время на спор»

«Газ горит, память плывёт: мама не узнаёт, а я тушу её ошибки»

– Мама, ты опять забыла выключить газ! – Света влетела в квартиру, размахивая ключами. – Я же тебе говорила тысячу раз – проверяй плиту!

– Какой газ? – растерянно спросила Нина Васильевна, поднимаясь с дивана. – Я ничего не готовила.

– Вот именно! Конфорка горит уже полчаса, а кастрюли никакой нет! – дочь прошла на кухню и с демонстративным щелчком выключила плиту. – Мам, так дальше продолжаться не может. Ты становишься опасной для себя и для соседей.

Нина Васильевна медленно направилась следом за дочерью. Действительно, на плите горела конфорка, а рядом стояла пустая кастрюля. Неужели она забыла выключить газ? Но она же совсем недавно пила чай, варила яйца на завтрак...

– Света, а какое сейчас время? – спросила она, глядя на часы.

– Половина седьмого вечера, мама! Ты что, весь день не знаешь, который час?

Седьмого вечера? Но ведь она только что завтракала. Куда делся день?

– Садись, мам, – Света придвинула стул. – Нам нужно серьёзно поговорить.

– О чём говорить-то? – Нина Васильевна послушно села. – Просто задумалась, вот и забыла выключить.

– Мама, вчера ты не узнала Петю, своего соседа. Позавчера потеряла кошелёк в магазине и не помнила, как туда попала. А на прошлой неделе ты звонила мне в три часа ночи и спрашивала, где папа.

– Петя какой-то странный стал, – попыталась оправдаться Нина Васильевна. – Наверное, похудел или постригся.

– Мам, Петя не менялся. Это ты его не узнала. А папа умер восемь лет назад.

Восемь лет? Не может быть. Сергей Михайлович вчера ещё был здесь, читал газету, ругался на правительство. Они вместе смотрели новости, он жаловался на давление.

– Ты что-то путаешь, Светочка, – покачала головой Нина Васильевна. – Папа только что на работу ушёл.

Света посмотрела на мать и вытерла глаза рукавом. Плакать при маме нельзя было, это только её расстроит.

– Мам, папа уже давно не работает. Он умер от инфаркта в больнице. Ты же была на похоронах, поминки устраивали.

– Не говори глупостей! – рассердилась Нина Васильевна. – Сергей Михайлович здоров как бык. Вчера ещё полки в кладовке прибивал.

Света встала и подошла к серванту, где стояли фотографии. Взяла портрет отца в чёрной рамке.

– Мам, посмотри. Видишь эту чёрную ленточку? Это значит, что папы больше нет с нами.

Нина Васильевна взяла фотографию и долго разглядывала её. Знакомое лицо, добрые глаза, седые усы. Сергей Михайлович, её муж. Только почему он не двигается? Почему такой серьёзный?

– Это старая фотография, – сказала она, возвращая портрет дочери. – Новых что ли нет?

– Мам, новых не будет. Его нет.

Нина Васильевна замолчала. Что-то неправильное происходило вокруг неё. Дочь говорила странные вещи, день куда-то исчез, а в голове был туман.

– Светочка, а что со мной? – тихо спросила она. – Почему я ничего не помню?

– Не знаю, мам. Надо к врачу сходить.

– Я же была недавно у врача. Он сказал, что всё нормально, давление только повышенное.

– Мам, ты была у врача полгода назад. И то только потому, что я тебя заставила.

Полгода? Но ведь она помнила тот визит, словно это было вчера. Доктор в белом халате, очередь в коридоре, запах лекарств.

– Я всё помню, – сказала Нина Васильевна. – Просто иногда путаю даты.

– Мам, скажи, какой сегодня год?

Вопрос показался странным. Какой год? Конечно же... А впрочем, какой? В голове всплывали разные цифры, но ни одна не казалась правильной.

– Не помню, – призналась она. – А какая разница? Главное, что мы живы и здоровы.

– Мам, тебе семьдесят шесть лет. Ты на пенсии уже шестнадцать лет. Работала бухгалтером в автобазе.

– Знаю я, где работала, – обиделась Нина Васильевна. – Не маленькая. Иван Петрович, наш начальник, хороший человек был. Только строгий.

– Мам, Иван Петрович умер ещё до твоего выхода на пенсию.

– Что ты всё про смерть говоришь? – рассердилась Нина Васильевна. – Все живы, все здоровы. Ты просто расстраиваешь меня.

Света подошла к окну и постояла молча. На улице зажигались фонари, люди спешили домой с работы. Обычная жизнь, а здесь, в этой квартире, время словно остановилось.

– Мам, я завтра приду с врачом, – сказала она, не оборачиваясь. – Нужно тебя обследовать.

– Зачем мне врач? Я здорова.

– Мам, ты забываешь выключать газ. Можешь уйти из дома и не найти дорогу обратно. Это опасно.

– Я никуда не ухожу, – возразила Нина Васильевна. – Только в магазин за хлебом.

– Мам, вчера тебя милиция домой привозила. Ты потерялась возле автобусной остановки и не могла вспомнить свой адрес.

– Какая милиция? Я дома весь день сидела, телевизор смотрела.

Света повернулась к матери. Лицо у неё было усталое, глаза красные.

– Мам, а меня ты узнаёшь?

– Конечно узнаю. Ты моя дочка Светочка. Красивая моя девочка.

– А как меня зовут полностью?

– Света... Светлана... – Нина Васильевна замялась. – Светлана Сергеевна.

– Правильно. А сколько мне лет?

– Немного, – улыбнулась Нина Васильевна. – Молодая ещё. Замуж пора.

– Мам, мне пятьдесят один год. Я уже двадцать восемь лет замужем. У меня двое детей – твои внуки.

– Какие внуки? – удивилась Нина Васильевна. – Ты же девочка ещё.

Света достала телефон и показала матери фотографию.

– Вот Максим, ему двадцать пять. Работает программистом. А вот Аня, ей двадцать два, учится в институте.

Нина Васильевна внимательно разглядывала экран.

– Красивые дети. Чьи это?

– Мои, мам. Твои внуки.

– Не может быть. У меня нет внуков. Я бы помнила.

Света спрятала телефон. Бесполезно. Мать не узнавала собственных внуков, которых растила с детства.

– Мам, я сейчас приготовлю ужин. А ты отдохни.

– Хорошо, доченька. Только не забудь выключить плиту.

– Не забуду.

Света прошла на кухню и принялась готовить. Нина Васильевна села в кресло и включила телевизор. На экране показывали новости, но слова не доходили до сознания. Она думала о странном разговоре с дочерью.

Почему Света говорила такие вещи? Про смерть мужа, про какую-то болезнь, про забывчивость. Да, иногда она забывала мелочи, но кто не забывает? Это нормально для пожилого человека.

А может, и правда что-то не так? Почему она не помнила, как прошёл день? Почему не узнала соседа Петю? Он же добрый человек, всегда здоровается в подъезде.

– Мам, ужин готов, – позвала Света.

Они сели за стол. Света поставила тарелку супа и нарезала хлеб.

– Кушай, мам, пока горячий.

– Спасибо, дочка. А где папа? Он же всегда к ужину приходит.

Света замерла с ложкой в руке.

– Мам, папы нет. Он умер.

– Что ты говоришь? – испугалась Нина Васильевна. – Что случилось? Авария? Несчастный случай?

– Мам, мы уже об этом говорили. Папа умер от инфаркта в больнице. Это было давно.

– Не может быть! – Нина Васильевна встала из-за стола. – Он же вчера был здесь! Мы смотрели телевизор, он читал газету!

– Мам, папы нет уже восемь лет.

– Не верю! Где он? Почему не приходит домой?

Нина Васильевна заметалась по квартире, заглядывая в комнаты.

– Сергей Михайлович! Серёжа! Где ты?

Света догнала мать и обняла её.

– Мам, успокойся. Папы нет. Он не вернётся.

– Не говори так! – заплакала Нина Васильевна. – Он придёт. Он всегда приходит.

– Мам, сядь. Я покажу тебе документы.

Света принесла папку с бумагами и достала свидетельство о смерти.

– Видишь? Вот дата, вот подпись врача. Папа умер в больнице от острого инфаркта.

Нина Васильевна взяла документ дрожащими руками и прочитала. Знакомое имя, знакомая фамилия. Сергей Михайлович Петров. Её муж.

– Но я же его помню живым, – прошептала она. – Он разговаривал со мной.

– Мам, это память. Ты помнишь его таким, каким он был при жизни.

– Значит, он правда умер?

– Да, мам. Давно.

Нина Васильевна села на диван и закрыла лицо руками. Слёзы текли между пальцев.

– Почему я не помню? Почему забыла такое важное?

– Не знаю, мам. Болезнь, наверное.

– Какая болезнь?

– Завтра узнаем. Врач скажет.

– А если это серьёзно? Если я совсем забуду всё?

Света села рядом с матерью и взяла её за руку.

– Не забудешь. Я не дам тебе забыть. Буду напоминать.

– А если я тебя забуду?

– Не забудешь. Я твоя дочь. Дети в сердце живут, их не забывают.

– Светочка, а что со мной будет?

– Не знаю, мам. Но мы справимся. Вместе.

Нина Васильевна прижалась к дочери. Вокруг был туман, но рядом была Света. Пока она помнила дочь, всё было не так страшно.

– Света, а расскажи мне про внуков. Как их зовут?

– Максим и Аня. Максим высокий, похож на папу. Аня маленькая, кареглазая, как ты в молодости.

– А они меня любят?

– Очень любят. Максим часто спрашивает о тебе. Аня хочет приехать на каникулы.

– Хорошо. Я им пирогов напеку.

– Конечно, мам. Они будут рады.

– А ты мне поможешь? А то я забыла, сколько муки класть.

– Помогу. Всё вспомним вместе.

Нина Васильевна улыбнулась. Может, она и забывала многое, но главное оставалось. Света была рядом, внуки её любили, а пироги она всегда умела печь.

– Светочка, а завтра какой день?

– Суббота, мам.

– Хорошо. Мы вместе будем завтракать.

– Да, мам. Вместе.

Они сидели на диване, и Нина Васильевна чувствовала себя спокойно. Пусть память подводит, пусть время путается. Главное, что есть дочь, которая не даст ей потеряться в тумане забвения.

– Света, а ты не оставишь меня одну?

– Никогда, мам. Я всегда буду рядом.

– Хорошо. Тогда всё будет хорошо.

Нина Васильевна закрыла глаза. Завтра снова будет туман, снова будут вопросы без ответов. Но будет и Света, которая терпеливо объяснит всё заново.

А может, завтра она всё вспомнит. Может, это просто усталость. Надо хорошо выспаться, и утром всё встанет на свои места.

Главное, что она помнила самое важное. Она помнила, что её зовут Нина Васильевна, что у неё есть дочь Света, и что её когда-то любили. Остальное не так важно.

Пусть даты путаются, пусть лица забываются. Любовь не забывается. И пока в сердце живёт любовь, человек не потерян.

– Светочка, – тихо позвала она.

– Да, мам?

– Я всё помню. Главное – помню.

– Что ты помнишь?

– Что я тебя люблю. Очень-очень люблю.

– И я тебя люблю, мам.

Они обнялись, и Нина Васильевна почувствовала себя счастливой. Может, память и подводит, но сердце помнит всё.