«Ребёнок ей мешал, невестка бесила, сын мягкотелый — зато самой себя она объявила жертвой»

«Свекровь орала, что внук “крикун и грызун”, а потом обиделась и хлопнула дверью навсегда»

Хлопнула входная дверь, и в квартиру Артура и Миланы вплыла Валентина Николаевна.

Тяжелый аромат ее духов – "Красная Москва" – мгновенно заполнил прихожую. Она сняла каблуки с видом полновластной хозяйки, даже не глядя на невестку, Милану, которая тут же появилась из гостиной с полугодовалым Игорьком на руках.

— Артур дома? — спросила Валентина Николаевна, разглядывая новую вазу на полке (подарок невестке от матери, который ей категорически не нравился).

— В ванной, — ответила Милана, стараясь говорить ровно. Она знала, что свекровь пришла без звонка именно к сыну, а не к ним в гости. — Сейчас выйдет. Хотите пока чаю?

— Чай? — Валентина Николаевна брезгливо поморщила нос. — У тебя же этот твой пакетированный мусор. Нет, не надо. Я к Артуру по важному делу.

Свекровь двинулась в гостиную, где на полу, возле дивана, лежал яркий развивающий коврик.

Милана невольно шагнула ей навстречу, мягко блокируя путь к дивану, где обычно сидел Артур. Игорек, почувствовав напряжение, заерзал и захныкал.

— Ой, смотри, бабуля пришла! — Милана нарочито громко и слащаво обратилась к сыну, поднимая его выше и поворачивая лицом к свекрови. — Игоречек, скажи бабушке "агу"! Бабуля так соскучилась по тебе! Правда? Он у нас сегодня такой улыбчивый!

Она сделала шаг навстречу свекрови, буквально поднося ребенка к ней почти вплотную.

Игорек, испугавшись резкого движения и незнакомого запаха духов, залился громким плачем.

Валентина Николаевна отпрянула от невестки и внука, как от огня. Ее лицо, обычно подтянутое и строгое, исказилось от мгновенного возмущения. В глазах появился гнев.

— Милана, чего ты мне внука суешь?! — ее голос, низкий и резкий, перекрыл детский плач. — Я к сыну пришла по делу, а не нянькаться!

Она отстранилась от плачущего ребенка, как от чего-то неприятного, ее взгляд был направлен поверх головы Миланы и Игорька, в глубь квартиры, туда, где должен был появиться ее сын.

Милана замерла, прижав рыдающего ребенка к себе. На ее щеках выступили красные пятна.

— Игорь же ваш внук... — начала она, но голос дрогнул. — Я подумала, вы захотите его увидеть...

— Я вижу его каждый раз, как прихожу! — парировала Валентина Николаевна, не снижая тона. — Сразу подсовываете его мне! Я пришла поговорить с сыном, а не смотреть на твои материнские трюки! Где Артур?!

Дверь в ванную открылась. На пороге стоял Артур, с мокрыми от умывания волосами, лицо его было растерянным. Он слышал все.

— Мам? Что случилось? — спросил мужчина, неуверенно глядя то на плачущего сына в объятиях жены, то на разгневанную мать.

— Вот где ты?! — Валентина Николаевна немедленно переключила все свое внимание на него, оттесняя Милану с ребенком в сторону жестом, словно отодвигая ненужную мебель. — Пойдем, поговорим на кухню. Тут... — она бросила уничтожающий взгляд на невестку, — не место для серьезного разговора.

Она взяла Артура под руку и решительно повела его на кухню, даже не оглянувшись.

Милана осталась стоять посреди гостиной с плачущим Игорьком, глотая обиду и слушая, как на кухне зазвенела посуда – свекровь, видимо, сама ставила чайник для своего сына.

Потом внезапно воцарилась тишина, а следом раздался громкий крик. В основном было слышно только Валентину Николаевну.

Непонятные реплики Артура не вносили ясности. Неожиданно дверь на кухню распахнулась и хлопнула о стену.

Валентина Николаевна вышла, подтянутая и все еще пылающая от негодования после разговора с сыном.

Лицо ее было каменным, губы плотно сжаты. Артур следовал за ней, бледный и с виноватым взглядом, устремленным куда-то в пол.

Милана сидела на краю дивана, прижимая к себе Игорька. Ребенок уже не рыдал, но тихие, прерывистые всхлипы еще сотрясали его маленькое тельце.

Валентина Николаевна остановилась как вкопанная. Ее взгляд, скользнувший мимо невестки, резко задержался на внуке.

Вид его заплаканного личика, дрожащих губок и красных от плача глазок не вызвал ни капли жалости.

Напротив, все накопленное за визит раздражение – неприятный разговор с сыном (который, видимо, пошел не по ее сценарию), навязчивость невестки, этот вечный детский плач – нашли выход. Вспышка гнева была мгновенной и ослепительной.

-— Ну вот! Опять! – ее голос, громкий и пронзительный, заставил Игорька вздрогнуть и снова заголосить пуще прежнего. — Что это за концерт по заявкам?! Не успела я ногой ступить, как ты уже орешь! Совсем избаловали ребенка!

Милана подняла голову, ее глаза широко распахнулись от неожиданности. Она попыталась что-то сказать, но свекровь не дала и рта раскрыть.

— Молчи! – Валентина Николаевна шагнула вперед, ее палец укоризненно ткнул в воздух в сторону Миланы. — Это все твоих рук дело! Совсем воспитывать не умеешь! Вместо того чтобы успокоить – носишься с ним, как курица с яйцом, да еще и мне под нос суешь! Вот он и стал, как девчонка... ноет и ноет! Криком кричит по любому поводу! Настоящий крикун!

Милана вжалась в спинку дивана, инстинктивно прикрывая Игорька собой. Ребенок, испуганный громким голосом и агрессивным жестом бабушки, зашелся в истеричном плаче.

— Мама, хватит! – Артур шагнул к жене и матери. — Он же маленький, он испугался...

— Испугался?! – Валентина Николаевна фыркнула с таким презрением, что Артур попятился.

Женщина повернулась к сыну, вся ее ярость теперь обрушилась на его голову.

— Это ты его испугал своей мягкотелостью! Разве можно такое позволять?! Ребенок должен чувствовать авторитет, а не вот это вот сопливое сюсюканье...

Она окинула рыдающего внука, плачущую невестку и растерянного сына уничтожающим взглядом, полным неприятия и брезгливости.

— Нет, в такой атмосфере я находиться не могу! Совсем нервы не к черту стали из-за вашего грызуна! – Валентина Николаевна резко развернулась и зашагала к прихожей. — Пришла к сыну по делу, а тут цирк с конями и этот вечный рев!

Дверь захлопнулась за женщиной с таким сильным грохотом, что стены задрожали.

В квартире повисла гнетущая тишина, нарушаемая только надрывным плачем Игорька и тихими всхлипываниями Миланы.

Артур стоял посреди комнаты, беспомощно глядя на жену с сыном и на захлопнутую дверь.

- Твоей маме и даром не нужен внук, - всхлипнула Милана. - Зачем она вообще приходит? Не хочу ее больше видеть.

Мужчина не знал, что ответить на это жене. Он только молча в ответ пожал плечами.

Когда Валентина Николаевна пришла в следующий раз в гости и захотела увидеть внука, Милана молча ушла с Игорьком в комнату.

- Чего это она? - с удивлением спросила мать. - Что за цирк?

- А ты не помнишь, что сказала в прошлый раз? - ехидно напомнил Артур. - Про внука и мою жену?

- Что же я такого сказала, кроме правды? - усмехнулась Валентина Николаевна. - Растите не мальчика, а ноющую девчонку. Тебе бы взяться, сынок, за его воспитание, а не ей... Милана... ну такая себе мать.

- Не говори так, - возмутился мужчина, которому слова матери не пришлись по душе. - Может, ты просто не любишь внука?

- Я? - женщина на мгновение задумалась на вопросом сына. - Люблю, но хочу, чтобы он рос нормальным человеком, а не слюнтяем, в которого его превращает Милана.

- Можно подумать, ты была хорошей матерью?! - фыркнул Артур и закатил глаза. - Вспомним хотя бы инцидент, когда ты хотела, чтобы я вмиг стал девочкой и надевала на меня платье. Вот где дурь и глупость...

Глаза Валентины Николаевны округлились. Она никак не ожидала от сына подобных слов.

- Как ты смеешь упрекать меня? Если бы не я, чего бы ты добился в своей жизни?! - зарыдала женщина и бросилась к порогу. - Ноги моей больше в этом доме не будет! Меня еще нигде так не унижали, как здесь!

Артур сначала хотел остановить ее, чтобы поговорить, но потом передумал и дал уйти.

Милана, услышав хлопок двери, выглянула из комнаты. Когда стало понятно, что Валентина Николаевна ушла, она вопросительно посмотрела на мужа.

- Наверное, уже больше не придет... - вздохнул он, пожав плечами.

Валентина Николаевна, действительно, больше не приходила. Раз в неделю она звонила сыну и интересовалась, как у него дела.