«Он бросил семью ради чужого ребёнка, обратно уже не пустили»
«Муж ушёл к беременной любовнице, а вернулся ко мне ни с чем»
- Лика, я ухожу. К Марине. Насовсем. Вещи уже собрал, - заявил мне муж одним совсем не прекрасным днем.
- Когда вернешься? - буднично спросила я, еще не до конца осознавая его слова.
- Ты не понимаешь, что ли? Я тебя бросаю!
Андрей стоял в дверном проеме кухни, широкоплечий, слегка располневший, в рубашке в мелкую клетку, которую я подарила ему на прошлый день рождения.
Марина. Имя царапало горло изнутри, как рыбья кость. Я знала о ней месяца три по запаху чужих духов, по внезапной страсти к фитнесу, по новым паролям на телефоне.
- А дети... - начала я.
- Ничего страшного, им объясним. Они уже большие.
Большие. Маше четырнадцать, Ване одиннадцать. Разве это большие?
- Почему именно Марина? - спросила я, поворачиваясь к нему. - Что в ней такого особенного?
Он пожал плечами, этот жест я ненавидела больше всего за двадцать лет брака.
- Она... нормальная женщина со всеми вытекающими последствиями. А ты... ты как будто застряла в своем быте. Супы, котлеты, родительские собрания. Когда ты в последний раз хотела чего-нибудь женского? В салон красоты ходила? На маникюр? А?
А я прото думала, что моя заботы о нем и детях ...что она важнее того, как я выгляжу. Оказалось, это не так.
- Я буду бороться за тебя, - сказала я тихо.
Он усмехнулся:
- Ты? Ну попробуй.
И ушел. Я осталась стоять посреди кухни, глядя на накрытый стол, четыре прибора, салат из свежей капусты, который Андрей обожал, а больше никто в семье не ел, и на запотевший графин с компотом.
Маша вошла бесшумно, как кошка, вся в меня, тонкокостная, с огромными карими глазами.
- Мам, папа с чемоданом ушел. Это надолго?
- Не знаю, солнышко. Иди позови Ваню, будем есть втроем.
Следующие две недели я превратилась в идеальную жену на расстоянии. Звонила, но нечасто. Писала сообщения, короткие, без упреков.
«Ваня получил пятерку по математике».
«В субботу родительское, придешь?»
Андрей отвечал односложно. Это давало надежду.
На третью неделю я решилась и поехала к той женщине. Адрес выведала у его партнера по бизнесу Игоря, который смотрел на меня с такой жалостью, что хотелось провалиться сквозь землю.
Марина жила в новом районе, в одной из этих стеклянных высоток. Я долго стояла у подъезда, собираясь с духом. Что я ей скажу? Верните мужа? У меня дети? Я первая за него замуж вышла? Она открыла сразу, будто ждала. Красивая, это первое, что я отметила с тоской. Не юная, как я боялась, а женщина лет тридцати пяти, ухоженная, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами.
- Лика? Проходите.
Откуда она знает, как я выгляжу? Фотографии? Или Андрей описывал, вот моя жена, полноватая, усталая, вечно в халате?
Квартира оказалась уютной, никакого гламура, книги на полках, картины на стенах.
- Кофе будете? - спросила она спокойно, без вызова.
- Буду.
Мы разместились на кухне, современной, но какой-то домашней, с геранью на подоконнике и смешными магнитиками на холодильнике. Марина не оправдывалась, не нападала. Просто сказала:
- Я его люблю и он меня тоже. Вы ни в чем не виноваты.
- У нас общие дети, вы же знаете, - выдавила я.
- Знаю. Андрей много о них рассказывает, хорошие детки.
- Тогда зачем вы разрушаете их семью?
Она помолчала, потом сказала:
- дело в том, что я беременна.
Кофейная чашка выскользнула из рук, но не разбилась, Марина успела подхватить.
- Сколько уже?
- Два месяца.
Пока я готовила салаты и пекла его любимые пироги с капустой, пока проверяла уроки и водила Ваню на футбол, они создавали новую жизнь.
- Он знает?
- Да, конечно.
Я встала.
- Спасибо за кофе.
Дома я рыдала три часа подряд, заперевшись в ванной. Потом умылась, накрасилась и пошла готовить ужин. Дети не должны видеть маму сломленной.
Вечером Андрей заявился. Просто пришел вечером, как и раньше, с портфелем, усталый.
- Марина сказала, что ты приходила.
- Да.
- Лика, я... Я запутался. Дай мне время подумать.
Я обалдела от такого поворота. С чего вдруг он пришел? Я же не сказала Марине ничего такого.
Он поселился в гостевой комнате. Неделю мы жили как соседи, вежливо, отстраненно. Он играл с детьми, помогал Ване с физикой, отвез Машу на концерт. Я готовила, стирала, гладила его рубашки. Мы не разговаривали о Марине, о ребенке, о будущем. Вообще ни о чем.
***
На восьмой день он снова собрал вещи.
- Прости, Лика. Все -таки не могу оставить ее одну, беременную.
- А я? А наши дети?
- Я буду помогать вам. Всегда. Но жить... Жить я буду там.
В этот раз я не плакала. Устала, наверное, или выплакалась. Только сказала:
- Тогда давай поговорим честно. При детях. Не будем врать хотя бы им.
Мы собрались в гостиной, как для семейного совета. Маша сжалась в кресле, Ваня притих на диване рядом со мной.
- Дети, - начал Андрей. - Мы с мамой...
- Папа полюбил другую женщину, - перебила я. - Ее зовут Марина, и у них будет ребенок. Поэтому папа будет жить там, а приходить к нам в гости.
Андрей побагровел.
- Лика!
- Что? Это правда. Дети имеют право знать правду.
Маша заплакала беззвучно, крупные слезы катились по щекам. Ваня вцепился в мою руку.
- Папа нас больше не любит? - спросил он.
- Любит, - ответил Андрей хрипло. - Конечно. Это все происходит между мной и мамой, вы тут ни при чем.
После ухода Андрея мы сидели втроем и молчали. Потом Ваня спросил:
- Мам, а мы теперь бедные будем?
- Нет, солнышко. Папа обещал помогать.
- А если не будет? Он же может и передумать, когда другой ребенок родится.
- Будет, - сказала я твердо. - И я пойду работать. Мы точно справимся.
Я не работала пятнадцать лет. После института вышла замуж, родила Машу, потом Ваню. Андрей хорошо зарабатывал, настаивал, чтобы я сидела дома.
- Мне нужна жена, а не бизнес-партнер, - говорил он.
На следующий день я пошла в кафе напротив дома, видела объявление, что ищут официантку. Хозяйка, полная женщина лет пятидесяти, окинула меня оценивающим взглядом.
- Опыт работы, надеюсь, есть?
- Нет. Но я быстро учусь.
- Замужем?
- Развожусь. Двое детей.
Она кивнула понимающе и на ее лице мелькнуло сочувствие.
- Ушел?
- К беременной любовнице.
- Вот гад. Когда можешь выйти?
- Хоть завтра.
- Быстрая какая, книжку санитарную оформи сначала. И приходи. С восьми до трех, потом с пяти до десяти. Суббота, воскресенье - выходные. Зарплата небольшая, но чаевые хорошие. Справишься?
***
Через месяц я освоилась. Ноги гудели, спина болела, но я держалась. Посетители, в основном офисные работники из соседних зданий, оставляли хорошие чаевые. Хозяйка тетя Люся, как все ее называли, оказалась золотым человеком, подкармливала меня бизнес-ланчами, отпускала пораньше, если нужно было к детям.
Андрей приходил по выходным. Водил детей в кино, в кафе. Деньги переводил исправно. Мы почти не разговаривали, только о детях.
А потом, через три месяца после нашего разрыва, он пришел неожиданно, в будний день. Я как раз вернулась с вечерней смены, уставшая.
- Нам надо поговорить, - серьезным тоном сказал он и я видела по его лицу, что что то случилось.
- О чем? О разводе? Я готова.
- Нет. То есть да, но... В общем Марина потеряла ребенка.
Я села на табурет. Что я должна была чувствовать сейчас? Радость? Сочувствие?
- Мне жаль, - сказала я тихо.
- Лика... можно я вернусь?
Я смотрела на него, все такой же широкоплечий, в клетчатой рубашке. Мой муж. Отец детей. Как он может после всего случившегося такое говорить?
- Нельзя, - не долго думая выпалила я.
- Но почему? Я же понял, что был неправ. Семья важнее всего. Каждый имеет право на ошибку.
- Для кого семья важнее, прости... Для тебя? А три месяца назад была важнее Марина. А если она снова забеременеет?
- Это исключено, мы расстались.
- Ну и что, потом появится еще кто-то… Нет, я не готова все время ждать такого подвоха. Я тебя не приму обратно, Андрей. Детей можешь видеть, когда ты захочешь. Но ко мне не возвращайся.
- Лика, ну что за глупости? Кто ты без меня? Официанткой всю жизнь проработаешь?
Я встала, подошла к двери, открыла ее.
- Это моя жизнь. Я сама решу, как ее прожить.
Он ушел. А я осталась стоять в прихожей и вдруг улыбнулась. Поняла, что больше его не жду. Пусть наслаждается своим выбором, если сможет. А разве можно принять мужа после любовницы?