«Живу с мужиком, который прыгает по первому визгу мамы, как дрессированная собака»

«Муж опять выбрал мамочку вместо театра, а я собрала ему чемодан»

- Ты снова выбрал мамочку! - предъявила я мужу. - Клялся мне всеми святыми, что в этот раз точно, стопроцентно, железобетонно пойдешь со мной в театр!

Я швырнула на стол билеты, которые стоили мне огромных денег. Но жалко было не их, а того, что муж снова обманул меня...

- Я ведь несколько месяцев ждала эту постановку!

Муж стоял посреди нашей кухни и разводил руками с несчастным видом. Ему не нужно было ничего говорить, я и так знала, почему он не пришел в театр, мать и брат его отвлекли. Всегда так было, стоило нам с ним о чем-то договориться, запланировать хоть что-то для нас двоих, как тут же, словно по тревожной кнопке, активизировалась вся его родня.

- Ань, там у мамы проблемы были, она одна не смогла бы, - ожидаемо сказал Дима. - У нее трубу прорвало, весь санузел затопило, она в панике звонит, плачет...

- Она всегда плачет, - перебила я, и голос у меня был уже не злой, а какой-то выцветший, как старая футболка. - Каждый раз она плакала. То труба, то розетка искрит, то дверь заклинило, то кот заболел...

Собственно, с тех пор как мы поженились, я соревновалась за внимание собственного мужа с его мамой Верой Павловной.

Дамой старой закалки, которая всю жизнь проработала главбухом на заводе и могла голыми руками задушить медведя, но почему-то становилась беспомощной, как младенец, стоило ее сыночку жениться.

Таким же был и брат Леша, вечный студент, которому в свои годы никак не удавалось ни закончить хоть какой-нибудь вуз, ни найти работу, ни съехать от мамы.

Дима молчал, и в этом молчании была вся наша совместная жизнь.

Вот так он всегда, постоит, помолчит, подождет, пока я выговорюсь, выплесну все, что накипело, а потом тихо соберется и уйдет. К маме. К брату. К черту на рога, только бы не оставаться со мной.

- Знаешь что? - я встала, и стул подо мной противно скрипнул. - Поезжай. Серьезно, поезжай к своей маме, чини ее трубы, держи Лешу за ручку, когда он будет в очередной раз рассказывать, как несправедлив к нему мир. Только больше не возвращайся. Я устала.

В глазах Димы мелькнуло что-то новенькое. Похоже было, что он испугался.

Но он, как и всегда, не нашел слов. Просто кивнул, взял куртку с вешалки и вышел. Даже дверью не хлопнул, закрыл аккуратно так, тихонечко, словно боялся кого-то разбудить.

Я сидела и разглядывала эти дурацкие билеты и думала, как быстро проходит то самое счастье, которое бывает в начале отношений.

Когда Дима ухаживал за мной, мы могли часами бродить по городу, целоваться на каждом углу, как подростки, строить планы. Он рассказывал, как мы поедем в Португалию, будем пить портвейн на берегу океана. А я смеялась и говорила, что терпеть не могу портвейн, мол, давай лучше в Тоскану, там хотя бы кьянти.

И он соглашался, целовал меня в макушку и обещал что угодно, куда угодно, только бы вместе. Я тогда верила, всем сердцем верила, что все обещания сбудутся...

А потом мы поженились.

И словно щелкнул какой-то тумблер в его голове, из моего Димы, веселого программиста с дредами, он превратился в исполнителя роли «сын и брат». Вера Павловна, которая до свадьбы казалась милой интеллигентной женщиной, вдруг обнаружила в себе талант к ежедневным проблемам..

Леша, который вроде бы собирался писать диплом (так его и не сдал, кстати), внезапно впал в экзистенциальный кризис и требовал братской поддержки.

А я? А я превратилась в приложение к их семейной системе, которое можно было отключить в любой момент.

Телефон пикнул, пришло сообщение от Димы: «Приеду поздно, не жди. Трубу снова прорвало, видимо, слесарь плохо залатал. Помогу маме».

А я уже и не ждала, просто делала вид, что живу в браке.

На следующее утро я проснулась в пустой постели. Дима так и не пришел, остался у мамы. Новый рекорд, раньше он хотя бы под утро приползал, виновато жался ко мне, бормотал что-то про то, что больше никогда, что он понимает, что я права.

Появился Дима вечером, усталый, помятый. Он сел напротив меня за кухонный стол, где все еще лежали вчерашние театральные билеты, и предложил:

- Ань, давай поговорим.

- Давай, - я налила себе вина.

Ему не предложила, знала, что откажется, он же потом к маме поедет, за руль садиться придется.

- Я понимаю, что ты злишься. Имеешь право. Но пойми и ты меня, я не могу бросить маму одну. Она же старенькая уже...

- Твоя старенькая мама каждое утро бегает в парке и таскает с рынка сумки, которые я даже приподнять не могу.

- Но она же одна...

- И чья в этом вина? Твой отец сбежал от нее, потому что задолбался быть вечно виноватым. Леша не женится, потому что знает, ни одна нормальная баба не выдержит Веру Павловну в качестве свекрови. Только я рискнула выйти замуж за ее сына. И уже жалею об этом...

Он опустил голову, уставился в столешницу.

- Что ты от меня хочешь, Ань? - спросил он, не поднимая головы.

Господи, ну что за вопрос? Что я хочу? Я хочу проснуться утром и знать, что мой муж рядом, а не решает с утра пораньше мамины проблемы. Хочу планировать отпуск и быть уверенной, что мы действительно поедем, а не отменим все в последний момент, потому что Леше срочно понадобилась моральная поддержка.

Хочу прийти с работы и быть уверена, что меня выслушают, а не отвернутся на полуслове из за звонка от Веры Павловны.

- Я хочу быть твоей женой, Дим, - ответила я наконец. - Не черти кем после твоей мамы и брата. Мы для чего женились то вообще?

Он поднял на меня глаза, серые, усталые, с сеточкой морщинок в уголках.

- Я люблю тебя, Ань.

- Я знаю. Но ты любишь меня как-то... факультативно. Вот есть основная программа для любви - мама, Леша, их проблемы, их жизнь. А есть я, как дополнительные занятия.

Дима хотел что-то возразить, но телефон пискнул.Конечно же, ему снова звонила мама. Будто и не рассталась с ним совсем недавно. Он посмотрел на экран, на меня, снова на экран.

- Ответь, - усмехнулась я устало. - Серьезно, ответь. А потом собирай вещи и катись к маме насовсем.

- Ань, не говори так...

- Хоть говори, хоть не говори, разницы теперь нет. В общем так: либо ты прямо сейчас выключаешь телефон, либо мы разводимся.

Вот тут он действительно испугался. Сел прямо, как школьник, ручки положил на колени.

- Ты...это серьезно?

- Абсолютно. У меня даже заявление на развод уже написано.

Это было вранье, конечно, никакого заявления я не писала. Но Дима не оставил мне выбора, пришлось блефовать.

Телефон продолжал надрываться. Вера Павловна была настойчива, надо отдать ей должное. Дима так и косился на него тревожно.

- Ань, там действительно может быть что-то серьезное...

- Дим, там всегда что-то серьезное. Каждый божий день там нечто без тебя не решаемое. Но на самом деле твоя мать, если что, справится и без тебя. Вызовет сантехника, электрика, плотника, того же Лешу, в конце концов, заставит поработать. Мир не рухнет, если ты разок не прибежишь.

Он взял телефон. Я приготовилась к худшему, сейчас муж ответит, забубнит свое «мам, я скоро, не волнуйся», и все, финита ля комедия, можно собирать его шмотки в пакеты.

Но он нажал отбой, а потом выключил телефон совсем.

- Давай в театр сходим? - спросил хрипло виноватым голосом.

Я не поверила своим ушам, подумала, что бокал вина с утра сделал свое дело.

- Что?

- Я должен тебе поход в театр, так пойдем сейчас? Конечно, это будет не тот спектакль, на какой ты хотела, но... Туда мы тоже потом сходим, обещаю.

Мне стало как то непривычно, а главное, легко. Будто я столько задерживала дыхание и только сейчас выдохнула.

- Прости меня, Ань. Я был таким глупым...

И тут, конечно, зазвонил мой телефон. Вера Павловна была не из тех, кто легко сдается. Я и сказать ничего не успела, как Дима схватил мой телефон.

- Мама? Да, это я... Нет, не могу. Вызови мастера, мама, я не приеду, потому что.. Что? Как в больницу? А что с тобой?

.Дима взглянул на меня обреченно и закончил вдруг:

- Сейчас приеду.

После этого Дима сделал отбой и посмотрел на меня:

- Извини, но там мама говорит....

Я ничего не ответила, плеснула себе еще стакан вина, выпила залпом и пошла собирать его вещи.