«История о том, как слабый мужик испугался сильной женщины и назвал это “мне нужно пространство”»
«Она пахала, чтобы не быть обузой, а он просто хотел удобную женщину без лишнего присутствия»
— Валентина Игоревна, я не смогу сегодня, температура тридцать восемь, — голос Аллы дрожал не только от жара.
— Алла, милая, мы все иногда недомогаем. Парацетамол выпей и приезжай. У нас горячая пора, клиенты ждать не будут.
В трубке послышались короткие гудки. Алла опустила телефон на колени и закрыла глаза. Голова раскалывалась, в горле будто наждачная бумага. Это было её первое место после переезда в город, найденное ещё из дома, за две тысячи километров отсюда. Три месяца испытательного срока, из которых прошло только полтора.
На пороге комнаты появился Глеб, сонный, с взъерошенными волосами.
— Ты чего ещё не ушла?
— Приболела немного. Но сейчас поеду, — Алла попыталась улыбнуться, но получилось скорее гримаса.
— А-а, ясно, — он зевнул и потянулся. — Ладно, мне тоже собираться пора.
Она смотрела, как он исчезает в ванной, и думала: почему он не спросил, как она себя чувствует? Почему не предложил остаться? Но тут же одёрнула себя — у Глеба своя работа, свои заботы. Она же взрослая женщина, сама справится.
Алла запихнула в сумку пачку жаропонижающих и спрей для горла. Город встретил её холодным октябрьским ветром и моросящим дождём.
В офисе Валентина Игоревна окинула её оценивающим взглядом.
— Вот и славно, что приехала. Сегодня к обеду должны подтянуться клиенты по новому контракту. Ты же понимаешь, как это важно для нас всех?
Алла кивнула и села за свой стол. Буквы на мониторе расплывались, цифры путались. Она несколько раз перепутала суммы в договорах, и каждый раз Валентина Игоревна вздыхала всё громче.
— Набрали по объявлению, вот и имеем что имеем, — не к ней, но достаточно громко бросила начальница коллеге.
К вечеру Аллу попросили отнести документы в соседний корпус. Она вышла на улицу, и резкий порыв ветра будто выбил из неё остатки сил. В коридоре чужого здания пол вдруг стал качаться, стены поплыли. Алла успела только подумать, что нужно за что-то ухватиться.
Очнулась она уже в машине скорой. Рядом маячило раздражённое лицо Валентины Игоревны.
— Говорила же — болеешь, сиди дома! Теперь всех перезаражаешь!
Дальше — белые потолки больницы, капельницы, голоса врачей о «сильном истощении» и «запущенном бронхите». Четыре дня больничной койки, от которых осталось лишь тревожное чувство потерянного времени. Что скажет Валентина Игоревна? Что подумают коллеги? И главное — сколько это будет стоить, если её уволят?
Через неделю после выхода в офис начальница вызвала её к себе.
— Алла, мы решили не продлевать с вами сотрудничество. Испытательный срок не пройден.
— Но почему? Я же...
— Из-за вас заболела половина отдела. Мы провалили план продаж за октябрь. Надо было сразу брать больничный, а не геройствовать. Думайте головой в следующий раз.
Алла вышла из кабинета, чувствуя, как рушится всё, ради чего она сюда приехала. Коллега Марина догнала её у лифта.
— Не переживай так. Найдёшь что-нибудь получше.
— Легко сказать, — Алла судорожно сглотнула. — У меня аренда, счета. Глеб не потянет один.
— А ты у него спросила? Может, поможет, пока не найдёшь новое место?
Но спрашивать Алла не стала. Они съехались всего месяц назад, она не хотела выглядеть обузой. Вместо этого зарегистрировалась в нескольких сервисах доставки. К счастью, с машиной — старенькой, но надёжной «девяткой», оставшейся от отца.
Дни превратились в бесконечную гонку по городу: с утра до ночи развозила заказы, между делом заскакивала на собеседования. Денег хватало — даже больше, чем платили в офисе. Но Глеба она почти не видела. Уезжала затемно, возвращалась, когда он уже спал.
В редкие моменты, когда их графики пересекались, Алла виновато улыбалась:
— Потерпи немного. Я найду нормальную работу, и всё наладится.
— Да всё нормально, не парься, — отвечал Глеб, не отрываясь от телефона.
И она верила, что всё действительно нормально. Что он понимает. Что ждёт.
Декабрьским утром, после очередного собеседования, менеджер по персоналу улыбнулся ей:
— Когда могли бы начать?
— Хоть завтра!
— Давайте в понедельник. Приходите к одиннадцати.
Алла вышла на улицу и рухнула на первую попавшуюся лавочку. Она получила работу. Нормальную, с восьмичасовым днём и выходными. Сейчас она скажет Глебу, и они наконец-то смогут проводить время вместе. Или нет, лучше дождаться окончания испытательного срока. Мало ли что.
Три месяца Алла работала с утроенной энергией. Валентина Игоревна научила её одному — не доверять обещаниям. Но здесь всё оказалось иначе. В конце февраля её вызвали к руководителю.
— Мы довольны вашей работой. Испытательный срок пройден, зарплату повышаем на двадцать процентов.
Это было похоже на чудо. Алла подписала новый договор и решила: утром обязательно скажет Глебу. Хватит секретов.
В первое своё «нормальное» утро она проснулась пораньше, приготовила завтрак и села у окна с чашкой кофе. Просто так, никуда не торопясь. Какое же это счастье — не нестись сразу после звонка будильника.
Глеб вышел из спальни и замер на пороге.
— Ты дома? Опять заболела?
— Нет, я устроилась на работу. Вышла три месяца назад, испытательный срок закончился. Теперь буду уходить в девять и возвращаться к семи. Мы сможем видеться, гулять, ходить куда-то вместе...
Глеб молчал. На его лице мелькнуло что-то странное — не радость, скорее растерянность.
— Это же здорово, правда? — неуверенно спросила Алла.
— Да. Конечно. Просто... непривычно как-то, — он выдавил улыбку. — Ладно, мне собираться надо.
Всю следующую неделю Алла чувствовала нарастающее напряжение. Глеб стал молчаливым, раздражённым. Отворачивался, когда она пыталась обнять его. Однажды вечером он собрал сумку и бросил, не глядя в глаза:
— Я к родителям переезжаю. Тебя в моей жизни стало слишком много.
— Как... слишком много?
— Ты постоянно мелькаешь перед глазами. Утром ты, вечером ты. Мне нужно пространство.
И ушёл. Просто так. Оставив её стоять посреди комнаты с чашкой остывшего чая в руках.
Через два дня Алла сидела в кафе напротив Марины и не могла остановить слёзы.
— Понимаешь, я всё время работала, чтобы не быть обузой. Готовила, убирала, платила за продукты. А он... он просто хотел, чтобы кто-то за ним ухаживал, но при этом не мешал жить. Меня как человека не было. Была функция.
— Подожди, — Марина нахмурилась. — А он хоть что-то оплачивал? Кроме половины аренды?
Алла помотала головой. А что? Газ? Воду? Продукты? Всё это незаметно ложилось на её плечи. Она даже не думала об этом — так само собой получалось.
— Какая же я идиотка.
— Нет, — Марина взяла её за руку. — Ты не идиотка. Ты переехала в огромный город, нашла работу, сняла квартиру. И главное — избавилась от человека, который тебя не ценил. Это же отлично, ты не понимаешь? У тебя теперь есть всё: и работа, и жильё, и свобода. Скажи спасибо Глебу за то, что вытащил тебя из того городка, и живи дальше.
Алла вытерла глаза. Марина была права. Если бы не Глеб, она бы до сих пор сидела там, где родилась, боясь сделать шаг в неизвестность.
Прошло восьмое марта. Весь день Алла встречала женщин с букетами — счастливых, усталых, равнодушных. Она шла домой без цветов, и это было нормально. У неё было другое — её собственная жизнь, которую она сама для себя построила.
Лифт открылся на её этаже, и она увидела Глеба. Он стоял у двери с букетом мимоз.
— Привет. Это тебе, — он протянул цветы. — Прости меня, я наговорил глупостей. Просто испугался, что мы слишком быстро сближаемся. Давай начнём всё заново?
Алла взяла букет и усмехнулась.
— Знаешь, я читала твои посты в соцсетях. Про то, как ты «победил девчонку, которая хотела тянуть с тебя деньги». Про то, как тебя достали родители. Видимо, они тоже захотели, чтобы ты вносил вклад в хозяйство?
Глеб побледнел.
— Это было... я был зол тогда...
— Нет, Глеб. В одну реку дважды не входят, — Алла положила букет на подоконник. — Спасибо тебе. Правда. Благодаря тебе я здесь. Но это всё, что ты мог мне дать.
Она открыла дверь своей квартиры и закрыла её за собой, не оглядываясь.
За окном город зажигал огни, и впереди была целая жизнь — её собственная, без оглядки на того, кому она когда-то казалась «слишком много».