«Как свекровь поселилась в чужой квартире, а муж так и не вырос»

«Мамина юбка, взрослый мальчик и жена, которой надоело быть прислугой»

Людмила стояла у окна, следила, как ветер гонит по тротуару жёлтые листья. На душе было светло — впервые за долгие годы она могла не считать каждую копейку. Повышение принесло не только новую зарплату, но и чувство собственного достоинства. Кредит погашен, а в голове уже зрели планы ремонта в дедушкиной квартире.

— Андрюш, — обернулась она к мужу, сидевшему в потёртом кресле с газетой, — давай обновим стены.

Андрей оторвался от чтения, задумчиво посмотрел на жену. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на интерес.

— Клёво. А может, и пол ещё?

— Можно ламинат купить, — воодушевилась Людмила. — А окна! Зимой же дует, помнишь, как щели заклеивали?

Муж кивнул, втягиваясь в разговор. Людмила почувствовала, что они наконец-то стали командой. Но радость оказалась недолгой.

На следующий день Андрей вернулся домой с каким-то странным выражением лица. Подошёл к стене, стал задумчиво колупать её пальцем.

— Ты знаешь, — начал он, не глядя на жену, — я не буду помогать тебе делать ремонт.

Людмила замерла.

— Это почему?

— Квартира же твоя.

— Да, моя, — согласилась она, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

— Значит, всё, что касается квартиры, тоже твоё. Верно? А если я уйду, то всё останется тебе.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Только старые часы на стене отбивали секунды.

— Ты хочешь уйти? — спросила Людмила, и сердце забилось чаще.

— Да нет, это я так... гипотетически, — ответил Андрей, но в голосе не было уверенности.

— Гипотетически, — повторила Людмила. — Ты опять консультировался со своей матерью?

Андрей молча направился в спальню. Его молчание было красноречивее любых слов.

— Я думала, что мы живём вместе, а не с твоей мамой! — крикнула Людмила ему вслед. — Что ты можешь принимать собственные решения!

— Это я решил! — донеслось из спальни, но неуверенность в голосе выдавала его.

— Как скажешь, — обиженно ответила Людмила и пошла на кухню.

Она механически доставала посуду из шкафчиков. В голове крутились мысли о том, как их совместная жизнь превращается в борьбу с его матерью за право принимать решения. Глядя на серое небо за окном, Людмила подумала, что ремонт — наименьшая из их проблем.

На следующий день, вернувшись с работы, Людмила почувствовала запах жареной картошки ещё в подъезде.

"Опять припёрлась", — с горечью подумала она.

— Добрый вечер, Жанна Анатольевна, — сказала Людмила, войдя на кухню.

Свекровь — женщина средних лет с неизменно недовольным выражением лица — стояла у плиты, помешивая что-то на сковородке.

— Наконец-то пришла, — проворчала она, не оборачиваясь. — Время уже седьмой час. Сын вот-вот придёт.

— Я могла бы и сама всё приготовить, — ответила Людмила, ставя сумку с продуктами на стол.

— Могла, могла, — фыркнула Жанна Анатольевна. — Ты должна о моём сыне заботиться.

— А по-вашему, что я делаю?

— Он у меня всё худеет на твоих овощах.

— Зато это полезно.

— Он у меня один, других сыновей нет. Ещё заболеет. Что за невестка мне досталась?

Людмила не стала спорить. Свекровь постоянно только и делала, что ворчала: что бы она ни приготовила — всё не так, как бы ни погладила рубашки — опять не так.

— А готовить кто будет? — донеслось ей вслед возмущённое восклицание.

— Сейчас переоденусь и приготовлю, — ответила Людмила и закрыла за собой дверь спальни.

"Что за напасть? — думала она. — У других свекрови как свекрови. А эта пристала почти каждый день, прилипла как репей".

Переодевшись, она вернулась на кухню и ахнула — холодильник был почти пуст.

— А где продукты?

— Естественно, я из них приготовила еду.

— Но их же было так много!

Людмила не могла поверить, что буквально за вечер свекровь израсходовала то, чего ей хватило бы на неделю.

— Ладно, не ворчи, возьми хлеб, порежь. Сейчас сын придёт.

— Ох, — выдохнула Людмила.

— Не нюхай мне тут. Сын должен питаться как следует.

— Он что, на фронте?

— Ты мне ещё тут поязви, — буркнула женщина и засунула нос в кастрюлю с супом.

Людмила с ужасом осмотрела приготовленные блюда. Жирный суп, картошка, буквально плавающая в масле, и салат, щедро политый майонезом.

— Как вы это можете есть? Он же жирный. А картошка? Из неё можно выжимать масло. А салат? — Людмила чуть не расплакалась. — Мои помидоры и огурцы так обильно политы маслом, что их пора выложить на дуршлаг.

— Мой сын любит так, — отрезала Жанна Анатольевна.

— Ваш сын любит, как я готовлю. Это вы любите всё жирное. Это, кстати, очень вредно.

— Поговори мне ещё, — женщина повернулась и сурово посмотрела на невестку.

— Хорошо, но я это есть не буду. Вы тут сами распоряжайтесь.

Войдя в зал, Людмила глубоко вздохнула. "Господи, ну его к чёрту, это сало. И как это вообще можно есть?"

Она взяла с вазы яблоко и с удовольствием откусила, наслаждаясь свежим вкусом.

Наконец пришёл Андрей. Молодой мужчина с взъерошенными волосами быстро пробежал по коридору, первым делом забежал на кухню, расцеловал мать, затем метнулся в спальню.

— Стой! — приказала ему Людмила, стоя в дверном проёме.

— Что ещё? — спросил мужчина, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

— Посмотри на свои вещи. Ты не мог бы пиджак повесить в шкаф? А брюки сложить туда же. И зачем ты бросил носки? Ты что, маленький?

— Ладно, — сухо ответил Андрей.

— Андрюш, — мягко обратилась к нему жена. — Я понимаю, ты всегда жил с мамой. Она за тобой ухаживала, как за ребёнком, но ты взрослый. Тебе двадцать пять лет. Прошу тебя, поговори со своей мамой, чтобы не приходила в наш дом без разрешения.

— Это же моя мама! — возмутился мужчина.

— А это наш дом. Я же не прибегаю к ней каждый день. Просто поговори.

— Хорошо, я поговорю, — сказал он и поспешил на кухню.

— Ты идёшь? — спросил он у жены.

— Нет, спасибо, я это есть не могу.

— Но мама же обидится.

— А твоя мама спросила меня, хочу ли я есть этот жирный суп? Ты же знаешь, что я не переношу всё жирное.

— Она обидится.

— Вот и ешь за двоих. Твоя мамочка будет довольна. Только смотри, не лопни. И потом мне не жалуйся на изжогу.

Андрей ничего не ответил и зашёл на кухню.

— Ого, какая прелесть! — радостно воскликнул он.

— То-то же! — довольно произнесла Жанна Анатольевна. — Не то что твоя худая жена.

— Мам, придержи коней, — тихо попросил Андрей.

— Давай ешь, я большую кастрюлю приготовила. А где твоя девка?

— Мама, старайся говорить спокойнее.

— Ладно, ешь, — сказала Жанна Анатольевна и поставила перед ним глубокую тарелку с супом.

Через неделю Людмила наконец начала долгожданный ремонт. Она мечтала обновить интерьер с тех пор, как вышла замуж, но всё никак не могла уговорить мужа взяться за дело. Набравшись терпения, она решила сделать всё сама.

В квартире раздался звук поворачивающегося в замке ключа. На пороге появилась Жанна Анатольевна. Она вошла словно в собственный дом, но тут же споткнулась о коробку строительных материалов.

— Господи, что за бардак! — возмутилась она, оглядывая гостиную, где мебель была сдвинута к центру.

— Это ремонт, — спокойно ответила Людмила, стоя на коленях возле рулона обоев.

— А как же мой Андрюша будет тут жить? — всплеснула руками свекровь.

— Ваш Андрюша — взрослый человек. Он мой муж, — терпеливо объяснила Людмила, продолжая раскатывать обои.

— Мой сын!

— Ваш сын и мой муж. И это наш дом. Сейчас я делаю ремонт, потому что мой муж отказался им заниматься.

— И правильно! — гордо вздёрнула подбородок Жанна Анатольевна.

— Поэтому я стою и делаю ремонт, — спокойно заключила Людмила.

Жанна Анатольевна, непривыкшая к возражениям, резко сменила тему:

— А ужин?

— Освобожусь и приготовлю.

— Как обычно, мой сын будет голодный. Совсем похудел.

— Только вот проблема — на двенадцать килограммов поправился ваш мальчик, — не удержалась от сарказма Людмила.

Жанна Анатольевна фыркнула и направилась на кухню. Открыв холодильник, громко воскликнула:

— А где продукты?

— Позавчера вы израсходовали их все.

— А где кастрюля с борщом?

— Он испортился. Я вылила в унитаз.

— Что?! Зачем готовить пять литров борща на одного человека?

— Мой сын должен питаться!

— Мой муж не голодный.

— Ты всё закончила? — с рычанием спросила женщина.

— Ещё две полосы, и зал закончу.

— Завтра закончишь. Быстро прибери всё, расставь по местам. Скоро мой Андрюша придёт!

Людмила не стала отвечать. Молча взяла намазанную обоину, встала на табуретку и приложила к стене.

"Что за напасть, — думала она, разглаживая розовые обои. — У других свекрови как свекрови, раз в месяц появляются. А эта припёрлась, словно Андрей инвалид какой-то".

За спиной заскрипел диван.

— Прошу, не трогайте. Вы пол поцарапаете.

— К возвращению моего сына должен быть порядок, — ответила Жанна Анатольевна и продолжила толкать диван к стене.

Людмила глубоко вздохнула. Она понимала, что впереди ещё долгий вечер, и ей предстоит не только закончить ремонт, но и выдержать очередной раунд противостояния со свекровью.

Через пару дней Людмила стояла посреди комнаты, с удовлетворением оглядывая результаты трудов. Свежие обои радовали глаз, новые окна наполняли пространство светом.

— Теперь с ремонтом закончу, куплю новую плиту, — размышляла она вслух. — А то дедушкина слишком старая.

Она подошла к окну, любуясь работой мастеров.

— Надо бы ещё штукатурку купить. Да и плинтус не помешает. А завтра привезут ламинат. Ребята обещали за день всё сделать. Вот красотища будет!

В коридоре хлопнула дверь.

— Андрей, это ты?

— Да.

Людмила вышла в прихожую, где Андрей снимал обувь.

— Слушай, ты поговорил со своей мамой?

— О чём? — удивлённо спросил мужчина.

— Вчера я просила поговорить с Жанной Анатольевной, чтобы она не приходила в наш дом без разрешения.

— Так, поговорил. Слушай, милая... — Андрей подошёл к ней.

— Туфли, — произнесла Людмила, указывая на обувь.

— Ох! — Мужчина вернулся и аккуратно поставил туфли в угол.

— Ты взрослый мужчина, пора бы не ждать, что за тобой буду всё прибирать. Так ты поговорил со своей мамой?

— Нет. И почему я с ней должен разговаривать? Это же моя мама.

— По поводу того, чтобы не приходить к нам в гости. Если ты забыл, я здесь тоже живу.

— Мама...

— Ты взрослый мужик! — чуть ли не по слогам произнесла Людмила. — Я не хочу ругаться с твоей мамой, но меня это достало. Мои продукты тратит, вечно чем-то недовольна. То стены не такие, то я не так одета, то рубашка не так поглажена. Ты вообще на ком женился? На мне или на своей маме?

— Не смей так говорить про мою маму!

— Я ещё раз прошу: забери у неё ключи от моей квартиры.

— Нашей.

— Нашей будет тогда, когда ты хоть что-то сделаешь в этой квартире. А пока она моя. Ты даже плинтус не захотел прикрутить, потому что мама сказала не делать.

Андрей тяжело вздохнул. Он понимал, что мать слишком его опекает. Но она была его мамой. Отца не было. Она заступалась за него в школе, сидела с уроками, водила на кружки. В какой-то степени он был рад, что женился и переехал к Людмиле. Но мать действительно приезжала почти каждый день. А запретить ей он не мог — она же мама.

Людмила смотрела на мужа с нескрываемым разочарованием. Она любила Андрея, но его неспособность отстоять их личное пространство от вмешательства свекрови начинала угрожать их отношениям.

"Ещё немного, и принесёт постель, чтобы спать на моём диванчике", — тихо произнесла Людмила, занося на кухню пакет с продуктами.

Было семь вечера. Вот-вот должен прийти муж. Она быстро достала картошку и стала чистить. В коридоре хлопнула дверь.

— Андрей, это ты?

— Нет, это я, — ответила свекровь.

"О боже, опять пришла", — подумала Людмила.

— Ты приготовила уже ужин? — Шаркая ногами, на кухню вошла Жанна Анатольевна.

— Вообще-то я работаю и только что пришла. Если не заметили, я даже не переоделась.

— Быстро переодевайся и на кухню.

— Жанна Анатольевна, — Людмила повернулась к свекрови, — почему вы всегда командуете? Я не ваш сын, я его жена.

— Не привередничай. Быстро переоделась и на кухню. Скоро мой Андрюша придёт.

Спорить было бесполезно. Людмила могла поругаться, но настраивать против себя свекровь не хотелось. Она, так и не разобрав пакет с продуктами, пошла переодеваться.

— А где жаркое? — последовал вопрос.

— Понятия не имею, — ответила Людмила, хотя прекрасно знала, что выкинула его.

— Андрюша всё съел! — с радостью произнесла женщина.

Людмила не стала отвечать. Прикрыла дверь, быстро переоделась, повесила деловой костюм в шкаф и, надев домашнее платье, вышла в зал. На лице сразу появилась улыбка — зал был отремонтирован. Под ногами сверкал новенький ламинат.

— Ты где застряла? — крикнула свекровь.

Людмила зашла на кухню, быстро разложила продукты, взяла картошку.

— Отойди, — скомандовала Жанна Анатольевна. — Ты так будешь возиться. Нужно было приготовить ужин раньше.

— Когда?

— Утром. Вот я в своё время...

— Уважаемая Жанна Анатольевна, что было в ваше время, не знаю. Я утром убегаю раньше, чем муж встаёт, потому что работа далеко. Почему бы тогда вашему сыну не приготовить ужин?

— Потому что он мужчина.

— А мужчина ли? — с издёвкой произнесла Людмила. — Я в этом сильно сомневаюсь. Мужчина он или женщина.

— Ты это о чём?

— Он ведёт себя как женщина, вернее, как девочка, за которую надо вечно ухаживать. Носик вытирать, показать пальчиком, где штанишки, из ложечки накормить, принести продукты. Это девочка.

— Не смей оскорблять моего сына!

— А вам не надо из него делать женщину. Отпустите его, дайте спокойно жить.

— Слушай, девка, — рыкнула Жанна Анатольевна.

— И не надо меня оскорблять! — злясь, парировала Людмила.

В этот момент хлопнула входная дверь.

— Ох! — воскликнула свекровь. — Мой сынок пришёл. Сейчас он с голоду умрёт.

— Прекратите так себя вести! — не выдержала Людмила и отошла в сторону.

— Что тут происходит? — На кухню зашёл Андрей.

— А ты хлеб купил? — обратилась к нему Людмила.

— Нет.

— Не переживай, я за тебя купила. Если можешь, помоги своей маме.

— А ты?

— А меня твоя мама прогнала с кухни, — заявила Людмила и, взяв дрель, подошла к стене.

Она давно прикинула, где будет висеть картина. Передвинула книжный шкаф и напротив окна поставила диван.

— Сынок, иди перекуси! — позвала Жанна Анатольевна.

— Сейчас, мам, — ответил Андрей и, даже не переодевшись, пошёл на кухню.

Людмила понимала — она читала статьи о проблемах мужчин в семьях, где была только одна женщина. Мужчины росли не мужчинами, становились маменькиными сынками. Она верила, что сможет исправить ситуацию. Но становилось всё хуже.

Людмила стояла посреди гостиной, держа гудящую дрель. Подошла к стене, приложила сверло к заранее сделанной отметке и нажала кнопку. По комнате разнёсся пронзительный визг.

— Прекрати немедленно! — С визгом вбежала Жанна Анатольевна, выдёргивая вилку из розетки. — Моему мальчику нужно отдыхать!

— Вашему мальчику? — зло прорычала Людмила, отбрасывая дрель.

— Да! — словно ворона, каркнула свекровь.

— Вашему мальчику? — Людмила пошла в наступление. — Да вы меня достали своим мальчиком! Он ведёт себя как баба!

Жанна Анатольевна взвизгнула:

— Как ты смеешь?

— А так и смею! — не сдерживая себя, кричала Людмила. — Вы достали меня, милая!

— Перестань! — заверещал Андрей, выглядывая из-за спины матери.

— А ты заткнись! — крикнула в его сторону Людмила.

— Да как ты посмела? — прошипела свекровь, размахивая руками.

— Вы знаете что? Вы меня достали! — обратилась Людмила к женщине, а затем повернулась к мужу. — И ты меня достал! Вы все меня достали!

— Андрюшенька, что она говорит? — пропищала Жанна Анатольевна.

— Людочка, не нужно. Мама расстроится, — запричитал мужчина.

— Это мой дом! Я здесь хозяйка! — твёрдо заявила Людмила. — Ваш сыночек — мой муж, но он отказывается что-либо делать по дому. Вы не даёте ему стать мужчиной. Вы делаете из него бабу!

— Не смей кричать! — гаркнула Жанна Анатольевна.

— Это вы не смеете на меня повышать голос, потому что это моя квартира! Если вам не нравится — пошла вон!

Людмила не ожидала от себя такой решительности. Она редко ругалась, но сейчас ситуация вышла из-под контроля. Извиняться было глупо, даже унизительно.

Она встала посреди зала и указала рукой на выход.

— А ты, муженёк? — обратилась к Андрею, который жался к матери. — Кто из нас проваливает? Мне не нужен такой муж. Убирайся! — Она схватила его пиджак и бросила в его сторону. — Я думала, ты человек, а ты... Ты не мужик!

Жанна Анатольевна визжала, словно её посадили на раскалённую сковородку. Кричала, махала руками, но, увидев, что Людмила опять показывает на дверь, попятилась к коридору.

— Андрюшенька, Андрюшечка, пошли отсюда!

— Людочка, — попытался усмирить жену Андрей, но девушка жёстко указала на выход.

— Уходи! Я не хочу вас видеть! Ты присосался к ней и до сих пор от титьки не можешь оторваться! Ты не мужик! Уходи, баба!

Жанна Анатольевна визжала в коридоре ещё минуту. Никак не могла надеть туфли, а когда справилась, с проклятиями выскочила на площадку. Через пару секунд захлопнулась входная дверь.

Людмила быстро подбежала и закрыла её изнутри.

— Ну наконец-то! — с облегчением выдохнула она.

— Я у тебя отсужу эту квартиру! — донёсся из-за дверей писк Жанны Анатольевны.

— Да пошла ты, жаба! — тихо произнесла Людмила и, закрыв лицо ладонями, заплакала.

Она не хотела ни с кем ругаться. Столько времени терпела унижения со стороны свекрови. И вот не сдержалась.

"Да и пошёл ты" — эти слова были обращены к мужу, а вернее, уже к бывшему мужу. Людмила решила подать заявление на развод. Он ей не нужен. Она давно его не любила, по привычке верила, что рано или поздно любовь вернётся. Но этого не произошло.

Девушка встала, пошла в зал, рукой провела по любимым обоям. Зашла на кухню и взяла большой пакет для мусора. Туда стала сбрасывать продукты, которые принесла свекровь. Хотелось избавиться от всего, что напоминало о ней.

Слёзы текли по щекам, но это были не слёзы жалости или боли — это были слёзы радости и свободы.

Через месяц Людмила стояла у того же окна, но теперь квартира была совсем другой. Свежий ремонт, новая мебель, порядок во всём. И главное — тишина. Никто не врывался без стука, не командовал, не портил продукты, не превращал её дом в проходной двор.

Телефон молчал уже две недели. Андрей пытался звонить первое время, но она не отвечала. Развод оформили быстро — он не стал сопротивляться. Может, понял наконец, что потерял. А может, просто мама так велела.

Людмила улыбнулась своему отражению в новом окне. За эти недели она словно помолодела. Исчезли морщинки у глаз, выпрямились плечи, появился блеск в глазах.

"Интересно, — подумала она, — а что они теперь едят? Наверное, Жанна Анатольевна готовит своему мальчику те же жирные щи и картошку в масле. И он, бедненький, давится этой стряпнёй, но молчит — ведь это же мама готовит".

Дверной звонок прервал её размышления. Людмила посмотрела в глазок и замерла. На площадке стоял Андрей — худой, осунувшийся, с потухшими глазами.

— Люда, открой, пожалуйста. Мне нужно поговорить с тобой.

Она колебалась секунду, потом всё-таки открыла дверь, но цепочку не сняла.

— Что тебе нужно?

— Можно войти?

— Нет. Говори здесь.

Андрей выглядел жалко. Похудел, щёки ввалились, одежда висела мешком.

— Я хотел извиниться. И... попросить, чтобы ты вернулась.

— Поздно, Андрей.

— Я с мамой поговорил. Она больше не будет приходить без приглашения.

Людмила горько усмехнулась:

— А ключи она отдала?

Андрей виновато потупился:

— Она сказала, что потеряла их.

— Конечно, потеряла. А новые случайно не сделала?

— Люда, ну не будь такой. Я же извиняюсь.

— За что именно ты извиняешься, Андрей? За то, что позволял матери унижать меня в моём собственном доме? За то, что не мог защитить жену? Или за то, что в двадцать пять лет так и не научился быть мужчиной?

— Я изменился...

— Нет, не изменился. Если бы изменился, пришёл бы один, а не после того, как мама разрешила прийти и извиниться.

Андрей открыл рот, чтобы что-то сказать, но Людмила его остановила:

— Знаешь, что я поняла за этот месяц? Я была не женой, а второй мамой. Убирала за тобой, готовила, стирала, напоминала, что нужно делать. А настоящую жену ты воспринимал как конкурентку своей матери. Тебе не нужна была жена — тебе нужна была ещё одна мама.

— Это не так...

— Это именно так. И теперь живи со своей мамочкой. Ешьте вместе её жирную картошку, и пусть она вытирает тебе носик, как маленькому.

Людмила захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. За дверью ещё какое-то время стояли, потом послышались удаляющиеся шаги.

Она подошла к окну и увидела, как Андрей медленно брёл по двору. У подъезда его ждала знакомая фигура в тёмном пальто — Жанна Анатольевна. Женщина что-то говорила сыну, размахивая руками, а он покорно кивал.

"Вот и всё, — подумала Людмила. — Мальчик вернулся к мамочке".

Она отошла от окна и огляделась. Её квартира. Её жизнь. Её правила. Никто больше не будет говорить ей, что готовить, как гладить рубашки и когда убираться.

На кухне закипел чайник — она собиралась попить чаю с подругой, которая должна была вот-вот прийти. Впервые за долгое время у неё появились планы, не связанные с мужем и его матерью. Работа, друзья, хобби, путешествия — всё то, о чём она забыла, живя в постоянном стрессе.

Людмила улыбнулась и пошла накрывать на стол. На столе — её любимые чашки, которые Жанна Анатольевна называла "дурацкими". Её чай, который свекровь считала "водой". Её печенье, которое "сын не станет есть".

Зазвонил телефон. Людмила взглянула на экран — звонила подруга Ира.

— Привет! Я уже у подъезда.

— Поднимайся, дверь открыта.

— Как дела? Андрей больше не появлялся?

— Появлялся. Полчаса назад. Приходил извиняться и звать обратно.

— И что ты ему сказала?

— То, что должна была сказать ещё год назад.

Ира поднималась по лестнице, её голос становился ближе:

— И как себя чувствуешь?

Людмила посмотрела на свою квартиру — уютную, чистую, свою. На свои руки, которые больше не дрожали от нервов. На своё отражение в зеркале — спокойное, умиротворённое.

— Свободной, — ответила она. — Впервые за долгое время — по-настоящему свободной.

И это была правда. Впереди была неизвестность, но это была её неизвестность. Её выбор. Её жизнь.

А где-то в другом конце города сын послушно ел материнскую картошку с маслом и думал о том, что потерял. Но было уже поздно — некоторые мосты, однажды сожжённые, не восстанавливаются.