«Когда тебя унижают при всех, а потом требуют быть умнее ради сохранения семьи»

«Вежливая травля за семейным столом и муж, который всегдa делaет вид, что ничего не произошло»

- Все это можно сказать было наедине! Людмила Петровна, ну ответьте мне, я правда хочу понять... Вы специально это делаете или само собой вырывается?

Я налила свекрови чаю, села напротив, вот смотрю на нее. Включила диктофон на телефоне, чтобы не получилось, как и всегда,что я голословно обвиняю.

Она подняла на меня глаза, удивленно так, искренне.

- В каком смысле? Что я делаю?

- Ну вот это вот все, - я махнула рукой. - Как с курицей... При всех, понимаете, при подругах, гостях, при Денисе... «Лучше бы ты эту птичку сразу выкинула», - вы сказали. И нос вот так сморщили.

И она молчит. Смотрит на меня, и в глазах у нее... Я не пойму сначала, что там, то ли растерянность, то ли такая досада, что кто-то вообще завел этот разговор...

- Маринка, ну ты же взрослая женщина, что же как ребенок-то обижаешься... - начала она.

Но я перебила, потому что все, накипело уже:

- Курицу все ели и нахваливали. Это мамин рецепт, я так сто раз готовила. Она не была обугленная, как вы сказали. И я не ребенок, просто хочу понять зачем? При всех меня... ну вот так?

Денис потом сказал:

- Ну ты же знаешь, какая она, не обращай внимания.

Не обращай внимания… Но как не обращать, когда внутри все горит, хочется провалиться сквозь землю. А свекровь наедине гладко стелет, а при посторонних ее несет, словно кобылу в щавель.

Я месяц к этому обеду готовилась.

Хотела, чтобы она наконец... Ну поняла, что я не какая-то там девчонка случайная, а жена Дениса, хозяйка в этом доме... И вот сижу теперь напротив. И она смотрит на меня с этим своим недоумением, мол, что ты вообще накрутила себе, никто тебя не обижал, просто правду сказала...

- Ты знаешь, Маринка, - она отпила чай, поставила чашку. - Я тебе добра желаю. Правда. Если бы мне кто-то в свое время сказал, что у меня курица сгорела или мясо как подошва, я бы только спасибо сказала...

- Людмила Петровна, - я сказала медленно, четко выговаривая каждое слово, потому что если сейчас сорвусь, то все, конец. - Это была вкусная курица. И вообще, я хорошо готовлю, а ваши замечания неуместны.

- Ну Денис-то хорошо воспитан, он и подошвы есть будет и нахваливать, - она улыбнулась, и я поняла, что все, точка невозврата пройдена.

А свекровь добавила:

- Ты же иначе так ничего и не поймешь. Цени мою прямоту, милочка, а то и мужа недолго потерять.

Я встала, взяла телефон, выключила диктофон.

- Марин, ты чего? - она насторожилась.

- Ничего, - я сохранила запись. - Просто записала это все, хочу, чтобы потом можно было еще раз послушать. Чтобы никому не казалось, что я что-то придумываю...

И она растерялась. Молчит, не знает, что сказать... А я стою, держу телефон. Она встала резко, схватила сумку.

- Ты что, совсем? У тебя что, крыша поехала?

- Может, и поехала, - я пожала плечами. - Бывает, наверное... когда тебя все время убеждают, что ничего не было, и ты все придумала.

На следующий день я позвонила ее подруге Тамаре Ивановне. Знаете, есть такие женщины, всю жизнь рядом, все знают, все видят... Пригласила на чай. Ну и Люсю позвала, это ее другая подруга, с которой свекровь в бассейн ходит...

- Дамы, - сказала я, когда они пришли и уселись. - Я хочу вам кое-что показать и попросить совета. Просто чтобы вы знали и понимали... Чтобы не думали, что это я какая-то... ну, неправильная...

Я включила запись. Раздался голос Людмилы Петровны, четкий такой, громкий. Тамара Ивановна побледнела, Люся отложила печенье.

- Господи, Маринка, - сказала Тамара тихо. - Ну надо же... Я-то думала, вы ладите...

- Я тоже так думала...

- Что тебе сказать, - тихо произнесла Люся. - Не поддавайся. А то… я так с первым мужем и развелась.

Они ушли через полчаса, попрощались как-то натянуто... А через два дня Людмила Петровна позвонила. Голос у нее сухой, словно телеграмму зачитывает:

- Марина, мне Тамара рассказала... Ты зачем это сделала?

- А вы зачем при всех меня унизили? - я спросила спокойно.

- Я... Я не хотела... - она замолчала. - Я просто... ну мне показалось...

- Показалось, - повторила я. - Понятно. Извините, Людмила Петровна, мне пора. Денис скоро придет, ужин готовить надо. Мы же с вами уже все выяснили?

Я положила трубку и заплакала. Оттого, что сделала это, что одновременно и стыдно, и радостно как-то... Месть, что ли...

Денис пришел вечером мрачный.

- Мама звонила. Сказала, ты ее подругам какую-то запись включала...

- Да, - я кивнула. - А что такого?

- Марин, ну зачем? - он сел напротив, потер лицо руками. - Ну я понимаю, она тебя задела, но ты же... А она моя мама...

- А я кто? - я спросила. - Прислуга? Которую можно при всех обижать...

- Ну что ты, какая прислуга... - он попытался меня обнять, но я отстранилась.

- Тогда почему ты смолчал? - я посмотрела ему в глаза.

Он не ответил, встал и ушел в комнату... И я осталась одна на кухне...

Через неделю Людмила Петровна пришла. Села за стол, ручки сложила, аккуратно так, по-деловому.

- Марина, я хочу извиниться. За то, что сказала. Это было... некрасиво с моей стороны.

Я стояла у плиты и смотрела на нее.

- Хорошо, - ответила я. - Спасибо.

- Ну вот и ладно, - она встала. - Значит, помирились?

Свекровь больше не приходила просто так по выходным. Звонила теперь заранее, спрашивала, можно ли... Денис ходил угрюмый, на меня смотрел как-то... Не зло даже, а печально, что ли...

А потом был день рождения Дениса. Я накрыла стол, пригласила его маму, других гостей... Все пришли, сели... Улыбаются, поздравляют. На меня косятся, будто сейчас диктофон достану.

- Марина, салат вкусный, - сказала Людмила Петровна. - Правда вкусный.

- Спасибо, - ответила я.

- А пирог странный. Ты на дрожжах делала или на кефире?

- На кефире.

- А-а-а... - она кивнула. - Понятно теперь почему такой ужасный привкус, надо было делать как я, у меня всегда получается на пять с плюсом...

И тут я поняла. Она не изменится. Никогда не изменится. За весь вечер я не сказала ни слова, обдумывая как жить дальше. Вечером после праздника муж слонялся по квартире, потом рухнул на диван, мрачный, словно и не день рождения у него вовсе.

- Ден... - я села рядом.

- Марин, я не могу так, - он застонал. - Понимаешь? Вот этот весь... театр... Мама разговаривает через силу, ты делаешь вид, что все хорошо... А я между вами прямо чувствуется напряжение.

-Ты считаешь, я виновата?

- Я думаю, ты могла бы быть умнее и уступить пожилой женщине, элементарно не обращать внимания на ее критику и советы. Хотя бы ради меня, чтобы сохранить семью.

-Ты серьезно так считаешь? То есть ради мира в семье я должна оставаться терпеливой овечкой?

-Ну не овечкой..просто должна проявлять больше понимания к моей маме.

-М.м.м, - я кивнула, -только знаешь, что...Я не хочу сохранять такую семью! - слова вылетели сами собой и я только через пару секунд поняла, что сказала. Однако этого оказалось достаточно.

-Тогда я разведусь с тобой, - муж произнес это грустно, но спокойно, безо всяких эмоций и пожал плечами, будто это для него не означало ничего важного.

-Что ж, тогда собирай вещи и передавай маме привет, - я резко встала и пошла в кладовку, чтобы достать его чемодан.

На следующий день я подала на развод, и считаю, что поступила верно.