«Когда весь подъезд знает лучше, с кем тебе рожать и за кого выходить»

«Свадьба, от которой у соседей свело челюсти и зачесались языки»

- Дочка выходит за старика, а я должна молчать?! Аня, объясни мне толком, зачем ты это делаешь? Зачем тебе этот... Этот дедушка?

- Михаилу пятьдесят, мама. Папе было бы немногим больше, если бы...

- Не смей! - Елена резко обернулась от плиты, держа в руке половник, с которого капал суп. - Не смей сравнивать! У меня с твоим папой разницы не было, мы были... нормальные...

Анна устало откинулась на спинку стула. Который день одно и то же, мать кружит вокруг нее, пытаясь заставить ее передумать. Но ее решение твердое, как орех.

- Зинка уже весь двор настроила против нас! - возмутилась Елена. - А Верка из третьего подъезда так и вовсе сказала: «Елена Павловна, вы-то как учительница должны понимать, это же аморально!»

- И что ты ответила?

- А что я могла ответить? Что моя дочь выходит замуж по любви? Они же ржать будут! Какая любовь, когда он тебе в отцы годится, а денег у него выше крыши... А, так ты из-за денег, что ли?

- Мама!

Елена села напротив дочери, всмотрелась в ее лицо. Красивое лицо, надо сказать. Не то чтобы Анна писаная красавица, нос чуть длинноват, подбородок упрямый, но глаза...

Глаза отцовские, серо-зеленые, с искорками, как мартовский лед с проталинами. Только вот в последнее время в них поселилась какая-то взрослая усталость. Будто она не молодая девушка, а много повидавшая женщина.

- Анечка, - Елена накрыла ладонью руку дочери, - ну скажи мне правду. Ты же знаешь, я все пойму, все приму. Может, он тебя... принуждает как-то? Может, долги какие у тебя есть? Или на работе притесняет? Он же владелец этой вашей цветочной сети...

Анна медленно высвободила руку.

- Он хороший человек, мам. Просто хороший человек. И одинокий. И я... Я тоже одинокая.

- Да какая же ты одинокая? У тебя вся жизнь впереди! Красивая, умная...

- Мам, давай не будем. Свадьба через неделю, Михаил уже ресторан заказал.

Елена вскочила, снова схватила половник, ей необходимо было что-то делать руками, иначе она просто места себе не найдет.

- Ресторан! Конечно, ресторан! А что люди скажут? Что я тебя продала старику?

В дверь позвонили резко, требовательно. Елена вздрогнула, выглянула в глазок.

- Да чтоб вас... Зинка с бабами явилась.

За дверью стояли соседки. Зинаида была впереди, грудь колесом, взгляд наглый. За ней - остальные, как свита при королеве двора.

- Не открывай, - тихо сказала Анна.

Но Елена уже распахнула дверь.

- Чего надо?

- Елена Павловна, - Зинаида говорила торжественно, как на собрании, - мы тут того... посоветовались. Решили с вами по-человечески поговорить, пока не очень поздно.

- О чем это?

- Да вы нас пустите, чего мы на лестнице-то... Соседи все-таки.

Елена нехотя отступила. Процессия ввалилась в прихожую, потекла в комнату. Анна сидела за столом, не поднимая головы. Только сжалась, словно ей стало страшно...

- А, так и ты тут, Анечка? Как удачно-то, - Зинаида уселась на диван, остальные пристроились рядом. - Мы как раз тебя наставить хотим... Анечка, ты же умная девушка. Неужели не понимаешь, как это выглядит со стороны?

- Как? - Анна подняла глаза.

- Ну... молодая девушка и мужчина в возрасте. Богатый мужчина. Это же... Это же...

- Неравный брак, - выпалила Верка.

Елена побелела. Анна, напротив, залилась румянцем.

- Вон! - тихо, но твердо сказала она. - Вон из моего дома, я это слушать не обязана!

- Это не твой дом, между прочим, - Зинаида открыла папку. - Это дом твоей матери. И мы, жильцы, имеем право...

- Право на что? - Елена встала между дочерью и соседками. - На что вы имеете право? Лезть в чужую жизнь? Решать, кому с кем жить?

- Елена Павловна, да вы что, не понимаете? Она же позорит вас! Позорит весь дом! Что люди скажут? Что в нашем доме живет содержанка!

- Я не содержанка! - Анна вскочила, опрокинув стул.

- А кто? - Зинаида торжествовала. - Кто выходит замуж за человека, который старше ее? У которого деньги есть? Любовь вас связывает, скажешь? Так мы же неглупые, понимаем все! Понимаем и осуждаем!

- Да что вы прицепились к этим деньгам? - взорвалась Елена. - Вы о чем вообще? У него цветочные магазины, не нефтяная вышка! Квартира двухкомнатная в спальном районе! «Тойота» старая, а не лимузин!

- Ну а что? - усмехнулась Зинаида. - Магазины - это вам тоже не хухры-мухры. Он же старенький, недолго ему осталось, а потом все Анечке достанется. Расчет! Думаешь, мы не понимаем…

Анна рассмеялась.

- Недолго осталось? Вы сейчас серьезно? Вы желаете гибели человеку, которого даже не знаете?

- Мы о тебе беспокоимся! - Верка всплеснула руками. - Подумай сама, что он в тебе нашел? Ты ж не красавица писаная и не девочка уже, хоть и моложе его вдвое. Что ему от тебя надо?

- Может, любовь? - тихо сказала Елена. - Может, человеку просто одиноко?

- Ой, да бросьте вы! - Зинаида махнула рукой. - Какая любовь в его-то годы, мужики в таком возрасте если и заводят молоденькую пассию, то для того-этого, а не для свадьбы.

Внезапно со стороны коридора раздалось деликатное покашливание. Женщины, и Елена с Анной, и соседки-доброхотки, дружно обернулись. На пороге стоял Михаил, высокий, седой, в простом сером пальто. Лицо у него было усталое, но глаза живые, внимательные.

- Добрый вечер. Дверь была открыта, я позволил себе войти, потому что на стук никто не ответил... - он окинул взглядом собрание. - Я не вовремя?

- Очень вовремя! - Зинаида вскочила. - Вы и есть тот самый... жених? Да-а-а уж, а вы еще старше выглядите...

- Михаил Петрович, - он протянул руку, но Зинаида демонстративно спрятала свою за спину.

- Нам с вами говорить не о чем, - заявила она. - Мы тут с Еленой Павловной и Анечкой обсуждаем вашу... свадьбу... И общественность против. Это аморально!

- Уходите, - внезапно ответил Михаил.

Он говорил спокойно, но так твердо, что Зинаида испуганно захлопала глазами.

- Немедленно уходите. Все.

- Это еще почему? Мы... - запальчиво начала Зинаида.

- Потому что вы здесь лишние. Или мне вызвать полицию?

Соседки переглянулись, Зинаида поджала губы.

- Ну-ну. Посмотрим, что вы запоете, когда...

- Когда что? - Михаил шагнул вперед. - Что вы сделаете? Возродите товарищеский суд или придете судить ведьму?

- Мы весь дом настроим против вашей Анечки! - выпалила Верка. - Все будут знать, что ваша невеста...

- Моя невеста - прекрасная женщина. И если кто-то посмеет сказать о ней хоть слово... - Михаил не договорил, но угроза повисла в воздухе.

Соседки потянулись к выходу. У двери Зинаида обернулась.

- Елена Павловна, одумайтесь! Этот брак будет позором на всю жизнь и для вашей дочери, и для вас!

Дверь захлопнулась. Михаил устало опустился на стул.

- Простите. Я не хотел вмешиваться, но и терпеть таких слов в Анин адрес не мог...

- Спасибо, - Елена налила ему чаю. - Спасибо, что... защитили.

- А у меня создалось впечатление, что вы с этими женщинами согласны, - усмехнулся Михаил.

- Михаил Петрович, - Елена села напротив. - Давайте честно, я же мать, я беспокоюсь о своей дочери. И, конечно, у меня есть вопросы. Вот вы хороший человек, Анечка говорит, одинокий. Так почему вы один в таком возрасте? И... И почему она? Ведь есть женщины вашего возраста...

Михаил помолчал, потом достал из кармана фотографию. На снимке была молодая женщина с ребенком на руках.

- Это Катя, моя жена. И наш сынишка... Их больше нет.

Елена ахнула, Анна, уже знавшая эту историю, взяла мать за руку.

- У меня не может быть детей, - Михаил убрал фотографию. - Врачи говорят, аномалия какая-то. Катя знала, когда выходила замуж, но потом случилось чудо, она забеременела. Но ребенок... Он родился слишком слабым. Его скоро не стало, а потом я лишился и Кати. Врачи говорили, непонятно, что с ней случилось, но я-то знаю, это горе уничтожило ее.

- Господи... - Елена прижала руку к груди.

- Я после этого жил как робот, работа - дом, дом - работа. Думал, радости в моей жизни больше никогда не будет. А потом увидел Аню в своем магазине. Она разговаривала с цветами. Серьезно так разговаривала: «Ну что ты, роза, не капризничай, тебе с этой герберой будет хорошо...» И я подумал, вот женщина, которая умеет любить. Женщина, которая мне нужна.

- Миша... - Анна положила руку ему на плечо.

- Я знаю, что говорят люди. Что я старый, что она молодая. Что это неправильно. Но... Но я могу дать ей то, что не может никто другой.

- Деньги? - горько спросила Елена.

- Нет. Заботу, любовь. И не только Ане, но и...

- Но и кому? - не поняла Елена. - Мне, что ли?

Анна глубоко вдохнула.

- Мам... Мам, я беременна.

Молчание накрыло комнату, как лавина. Елена смотрела на дочь, не веря своим ушам.

- Что? Как... от кого? - бормотала она.

- От человека, который сказал, что любит, обещал развестись с женой, а потом исчез, когда узнал про ребенка.

Елена схватилась за край стола.

- Господи... Анечка... почему ты молчала?

- А что бы ты сделала? Побежала бы к нему домой? Устроила скандал?

- Я... Я не знаю...

- А Михаил знает, - Анна села рядом с женихом, взяла его за руку. - Он... Он хочет быть отцом этому ребенку. Настоящим отцом.

Елена смотрела на них, на свою взрослую, уставшую дочь и на этого седого мужчину с добрыми глазами.

- Елена Павловна, - Михаил наклонился вперед. - Я не могу иметь своих детей. Но я могу любить чужого ребенка как своего. Я могу дать ему дом, будущее. И я могу любить вашу дочь. Не страстной любовью юнца, а спокойной, надежной любовью взрослого мужчины.

- А Аня? Аня, ты... Ты любишь его?

Анна помолчала.

- Я учусь. Учусь любить по-новому, - ответила она. - Не так, как любила того... другого. Михаил, он как гавань после шторма. Понимаешь?

Елена кивнула. Она сама когда-то металась в таком шторме.

- Что же теперь делать? - она обвела взглядом комнату, словно ища ответ на стенах.

- Жить, - просто сказал Михаил. - Просто жить. А люди... Люди всегда найдут, что сказать и за что осудить.

- Знаете что, - Елена встала, расправила плечи. - К черту соседей, свадьба так свадьба. Даю вам свое благословение.

Она крепко обняла дочь, которая немедленно расплакалась. Елена припомнила, что дочь в последнее время плакала частенько. Она-то еще удивлялась, почему та стала такой эмоциональной...

- Ну, хватит сырость разводить, - сказала она ворчливо, потому что сама готова была расплакаться.

- Я просто думаю, как же ты теперь перед соседками оправдываться будешь... - рассмеялась сквозь слезы Анна.

- А ты не думай, я уж найду на них управу! Больше никому вас в обиду не дам, ни тебя, ни внучка. Ни зятя.