«Свекровь, которая лезла в чужую жизнь, пока болезнь не сорвала с неё маску»
«Она рылась в нашем мусоре и называла это заботой о семье»
- Я же просила вас звонить перед приходом! - Наталья стояла в прихожей, все еще в пальто, с сумкой через плечо, глядя на свекровь, которая восседала на ее кухне, как римский сенатор на форуме.
- А что, я теперь к родному сыну в гости ка как на прием записываться должна что ли?
Валентина Павловна подняла подбородок, и ее седая прическа, этакий железобетонный шлем из завитков, неподвластный ни времени, ни стихийным бедствиям, качнулась.
- Может, мне еще и визу оформить? - свекровь прищурилась.
В воздухе отчетливо пахло жарким. И не просто жарким, а фирменным, «валентинопавловским».
Наталья знала, сейчас последует лекция о том, что она, Наталья, готовить не умеет, что внучка растет на полуфабрикатах, а сын вообще скелет ходячий. Вот и приходится бедной свекрови надрываться на кухне...И если бы но она, то вообще...
Но свекровь удивила.
Но вместо лекции она вдруг переключилась на другую тему.
- А Где Вика? - в глазах женщина читался упрек.
- На свидании, - Наталья спокойно снимала пальто, не чувствуя подвоха.
- И с кем же это?
- С Артемом. Они уже полгода встречаются, - Наталья, сняла сапоги и надела любимые тапочки.
- Полгода!? - Валентина Павловна вскинулась так, словно ее ударили током, губы ее задрожали вместе с подбородком. - И вы молчали? Что же вы за люди такие, раз от меня все скрываете!
Наталья с удивленным лицом присела на стул в прихожей. В висках начинала пульсировать знакомая боль, предвестница мигрени, которая накатывала всякий раз после визитов свекрови.
Господи, как же надоело, аж до тошноты.
На протяжении всего брака она выслушивает эти монологи. Кивает, улыбается, делает вид, что все в порядке. А Мишка... Мишка просто исчезает.
Испаряется, как капля воды на раскаленной сковороде. Задерживается на работе, уезжает в командировки, засыпает перед телевизором, лишь бы не слышать, как главные женщины его жизни методично пилят друг друга тупой ржавой пилой взаимного непонимания.
- Но Артем - хороший парень, - попыталась Наталья оправдать кавалера дочери. - Из приличной семьи, учится на программиста...
- Программиста! Вот! - фыркнула Валентина Павловна. - Сидят целыми днями в своих компьютерах, от жизни оторванные. Вике нужен серьезный человек, с положением, с перспективами!
- С положением, - мысленно передразнила ее Наталья. Словно на дворе девятнадцатый век, и они выдают дочь за холопа вместо аристократа.
Свекровкина дурь меж тем набирала обороты:
- И вообще, вы опять мебель не так обратно перестали! Я же уже показывала вам, как правильно нужно ставить. Диван должен стоять у окна, а не поперек комнаты! И эти ваши... - она поморщилась. - Занавески! Прости господи. Смотреть невозможно. Тюль должен быть белый, классический, а не эти ваши модернистские выкрутасы! Чтобы и через 30 лет смотрелось модно, классика же не стареет.
Наталья почувствовала, что ее трясет. Хотелось накричать на свекровь, и даже дать ей в лоб.. Но по факту она продолжала молчать, сжав зубы.
- И потом, - продолжала Валентина Павловна, - я просмотрела ваши чеки, которые вы зачем-то выкинули в мусорку. Зачем вы купили такую дорогую куртку Вике? Есть же рынок, вон у нас рядом с домом палатки стоят. Там дешевле в несколько раз можно купить похожую куртку!
- Вы... просмотрели чеки? В мусорке?
- Да, и что? Я же должна знать, куда уходят деньги моего сына!
Вот тут Наталья не выдержала:
- Ладно, если вам хочется лазать по мусорке и искать там что-то, это ваше право......Но деньги....Это наши деньги, Валентина Павловна, мои деньги, и как мы их тратим - это вообще не ваше дело!
Свекровь застыла. В ее глазах мелькнуло что-то, не то удивление, не то обида, не то... страх?
- То есть как это не мое дело? Я мать твоего мужа! Я имею право знать абсолютно все про ваши дела! Мой сын - моя плоть и кровь!
- А ху -ху вам не хо-хо?
Слова вырвались сами, и Наталья испугалась собственной смелости. Но отступать было поздно.
Валентина Павловна плотно сжала губы, прищурилась и сделала глубокий вдох. Набрав в легкие воздуха, она молча оделась и вышла из квартиры сына, и даже дверь закрывать не стала.
Наталья с облегчением выдохнула. На этот раз кажется пронесло.
Но не тут то было.
На следующий день свекровь нанесла ответный удар.
Наталья сидела на работе в своем кабинете, маленькой комнатке бухгалтерии районной поликлиники, заваленной папками, пахнущей пылью и старой бумагой. Дверь распахнулась, и на пороге возникла свекровь.
За ее спиной маячила растерянная физиономия охранника Семеныча.
- Наталья Сергеевна, - пробормотал он, - женщина говорит, родственница ваша...
- Да, - выдохнула Наталья. - Спасибо, Семеныч.
Валентина Павловна величественно проплыла в кабинет. Коллега Натальи Ленка, сидевшая за соседним столом, замерла с калькулятором в руках, хлопая большими удивленными глазами.
- Мне срочно нужно поговорить с ВАМИ о воспитании моей внучки! - громогласно объявила свекровь.
- Ого, мы уже на вы перешли , - подумала Наталья и напряглась.
- Вы ее портите! Вы девчонку совсем распустили! Встречается непонятно с кем, дома не ночует...
- Дома она ночует, - устало поправила Наталья. - Валентина Павловна, давайте не здесь, я на работе вообще-то...
- А где? Где еще я могу спасти свою внучку от вашего родительского беспредела? Дома вы со мной разговаривать не хотите, Хамите! Родную мать от сына отлучаете!
Ленка округлила глаза. Из коридора начали подтягиваться любопытные: медсестры, лаборантки, даже главврач высунул голову из кабинета.
И тут Наталью прорвало.
Много лет молчания, проглоченных обид, невысказанных претензий, все это хлынуло наружу, как вода из прорванной плотины.
- Так, хватит здесь цирк устраивать! - она быстро встала, и листы на столе зашелестели от резкого движения. - Хватит контролировать нашу жизнь, хватит влезать в наши отношения, в наш дом, в наши кошельки! Вы не имеете права! Вы этого не понимаете?
Валентина Павловна попятилась.
Лицо ее вдруг обмякло, съехало вниз, как плохо натянутая маска, и Наталья увидела то, чего раньше не замечала: растерянность, почти детскую беспомощность в глазах этой всегда уверенной в себе женщины.
И это выражение было таким... непривычным...
- Зачем вы так со мной. - пробормотала свекровь и вдруг пустила слезу.
Не театрально, не демонстративно, как обычно, когда пыталась вызвать жалость у сына, а тихо, беспомощно, размазывая слезы по щекам. А потом кинулась прочь.
Не успела Наталья прийти в себя в курилке как позвонил Михаил. Голос у него был усталый, и, пожалуй, виноватый:
- Наташа, мама плачет навзрыд и говорит, что ты ее выгнала, оскорбила при людях...
- Миш, я просто сказала ей правду. В лицо. Потому что она... ну просто достала уже.
- Послушай... - он замялся. - Тут такое дело... Я не хотел тебе говорить, и мать просила не рассказывать...но... Мама была у врача на прошлой неделе. У нее... начальная стадия деменции.
Наталья осела на стул. Сглотнула. Потом еще раз.
- Что?
- Она сама еще не совсем понимает. Врач говорит, это может проявляться в навязчивом желании контролировать, в агрессии, в забывчивости.... Наташ, она очень напугана, она боится своей болезни.
Наталья закрыла глаза. Вспомнила растерянное лицо свекрови, ее дрожащие руки, эту слезу.
- Миш, - сказала она. - Нам нужно поговорить всем вместе, привези ее к нам вечером.
Через несколько часов они сидели в гостиной вместе. Валентина Павловна казалась маленькой, сжавшейся, как воробей на морозе. Вика держала ее за руку, внучка всегда любила бабушку, несмотря ни на что.
- Мама, - начал Михаил, - тебе нужна помощь. Медицинская помощь и мы поможем, но...
- Но жить вы будете своей жизнью, а мы - своей, - твердо сказала Наталья. - Мы будем рядом, будем заботиться, но контролировать нас вы больше не будете. И это не обсуждается.
Валентина Павловна кивнула медленно, тяжело, словно голова ее весила тонну.
- Я... Я не хотела... чтобы все так...- она запнулась, подыскивая слова.
- Бабуль, - Вика обняла ее. - Мы тебя любим, не плачь только.
Наталья увидела, как ее железная свекровь улыбнулась, не надменно, не снисходительно, а просто и тепло, как обычная бабушка.
Теперь впереди у них долгая дорога: врачи, анализы, лекарства.
Наверняка Валентина Павловна еще не раз сорвется и будет вмешиваться в их дела. Но теперь Наталья знала, что свекровью руководит страх остаться одной и ее болезнь. И готова принять Валентину Павловну ее бедой, и помочь ей. В конце концов, зачем еще нужны близкие люди?