«Сын строил планы, невестка считала деньги, а мать должна была молча копать и не мешать»
«Как мать пахала на даче, пока сын с невесткой считали её бесплатным инструментом»
- Ольга Петровна, вы что? Хотите отдать кучу наших денег какому-то алкоголику с лопатой? - Светлана стояла посреди кухни, уперев руки в бока и уставившись на нее. - У нас ипотека, если вы не заметили!
- Светочка, милая, - Ольга Петровна аккуратно сложила кухонное полотенце с надписью «Счастье в дом», - это не алкоголик, а Николай Семенович, между прочим, бывший агроном. Он мне поможет с огородом, копать мне уже тяжело, спина...
- Спина! - передразнила невестка, и ее накрашенные в цвет спелой вишни губы скривились. - А как варенье варить из нашей смородины, спина не болит? Как огурцы солить, тоже здорова как лошадь!
Вот так всегда, подумала Ольга Петровна, глядя, как невестка театрально заламывает руки. Лошадь, именно. Рабочая скотина, которая должна пахать, возить и помалкивать.
А что для варенья этого она покупает на свою пенсию сахар, банки, крышки, об этом как-то забывается. Что огурцы эти - ее рук дело, от рассады до засолки, невестка не помнит. Забывает, что каждые выходные, вместо того чтобы сидеть встречаться с подругами, как нормальные пенсионерки, свекровь торчит на этой проклятой даче, выдирая сорняки из грядок, которые сын велел разбить, «чтобы были свои, экологически чистые продукты».
Игорь вошел на кухню как раз вовремя, когда Светлана уже готова была разрыдаться от несправедливости жизни, заставляющей ее терпеть такую жадную свекровь.
- Что за шум? - он потер переносицу жестом человека, уставшего от вечных женских разборок.
- Твоя мать деньги какому-то мужику дала! - Светлана ткнула пальцем ему в грудь. - За то, чтобы вскопать грядки!
Игорь посмотрел на мать тем особенным взглядом, которым смотрят на капризного ребенка.
- Мам, ну что за блажь? Ты же всегда сама копала. Тебе полезно двигаться, врач говорил.
- Врач говорил плавать, а не надрываться с лопатой, - Ольга Петровна почувствовала, как начинают гореть щеки. - Я уже пенсионерка, Игорь, мне самой участок вскопать тяжело.
- Послушай…
Сын сел напротив, сцепил пальцы в замок. Этот жест она помнила с его детства, когда он собирался объяснить, почему разбитая ваза - это не его вина.
- Дача на меня оформлена. Я плачу налоги, я покупаю удобрения...
- Удобрения покупаю я, - тихо поправила Ольга Петровна.
- Неважно! - он махнул рукой. - Суть в том, что это семейная дача. Семейная, понимаешь? И работать тут должны все, сами, а не чужими руками. Или что, тебе жалко для внуков своих помидорчики вырастить? Какая же ты бабушка после такого...
Внуки - святое слово, которым можно оправдать что угодно, и бесплатный труд, и отсутствие благодарности, и это вечное «ты же бабушка, ты должна». Ольга Петровна смотрела на сына и видела чужого человека. Когда это случилось? Когда ее мальчик, который приносил ей одуванчики и говорил «мамочка, ты самая красивая», превратился в этого холеного менеджера с брюшком и снисходительной улыбкой?
- То есть денег на копку грядок вы не дадите, - констатировала она. – Но моя пенсия уже закончилась, я сама заплатить не могу...
- Мам, ну что ты как маленькая? - Игорь встал, поцеловал ее в макушку небрежно, мимоходом. - Если тебе нужны деньги на рабочих, заработай. Ты же можешь шить на заказ, как раньше.
Ольга Петровна молча встала и пошла к себе, в маленькую комнату, которую ей выделили в квартире сына. Игорь настоял, чтобы она переселилась к ним, якобы «будет не так одиноко».
Села на кровать, достала из тумбочки блокнот и начала считать потраченное на дачу сына время и расходы на семена, удобрения, инструменты... Получалась внушительная сумма. Сколько месяцев жизни, сколько своих денег она вложила в эту дачу...
Сын с невесткой обещали сначала помогать, а потом все свалили на нее. Хотя нет, кое-что делали сами, например, с аппетитом ели плоды ее трудов.
Утром, как и обычно, Ольга Петровна поехала на дачу. Апрель выдался теплым, земля уже подсохла, соседи вовсю копались на участках. Тетя Маша, соседка слева, бывший главбух, возилась с рассадой.
- Олька, привет! - крикнула она через забор. - Что невеселая?
- Да так, - Ольга Петровна пожала плечами. - Старость не радость.
Тетя Маша отложила лейку и подошла ближе. У нее было выражение лица, которое бывает у людей, знающих важную тайну.
- Слушай, подруга, мне тут птичка напела... Твой Игорек, случаем, дачу продавать не собирается?
Ольга Петровна замерла с граблями в руках.
- С чего ты взяла?
- Да Васька-сторож видел, как он тут с какими-то типами в костюмах ходил, участок обмеряли. А потом в правлении узнавали, можно ли землю под ИЖС перевести. Говорят, строительная компания весь наш массив скупить хочет, элитный поселок построить. Кучу денег за участок дают.
Грабли выпали из рук. Неужели сын хочет продать дачу, в которую она вложила столько сил, что хватило бы на несколько жизней? Теплицу, которую она сама собирала по инструкции, исколов все пальцы. Яблони, которые выхаживала после морозной зимы, укутывая как детей.
- Точно знаешь? - голос сел, стал хриплым.
- Олька, ну я же не сплетница какая, факты излагаю. Документы в правлении видела сама.
Ольга Петровна медленно опустилась на перевернутое ведро. В голове шумело. Значит, она вкладывалась в дачу, тратила всю пенсию на текущие расходы, а сын собирается все продать... И наверняка не даст ей ни копейки.
- Маш, а когда сделка, ты не знаешь? – спросила она непослушными губами.
- Да вот на майские, говорят, покупатели окончательно решат. Поедут, посмотрят, чей участок в лучшем состоянии, у того и купят в первую очередь.
Ольга Петровна встала, отряхнула юбку. В груди разгоралось что-то горячее, злое. Не обида, нет, обижаться она разучилась. Это была чистая, праведная злость человека, которого использовали.
Вечером Игорь приехал на дачу с друзьями, показать им «семейное гнездо». Ольга Петровна специально задержалась, поливала клумбы. Слышала, как сын расписывает приятелям прелести загородной жизни, экологию, свежий воздух.
- А мама у нас молодец, - донесся его голос. - Все своими руками делает! Вот характер советской закалки!
Она дождалась, пока мужская компания расположится за столом под яблоней, которую она когда-то спасла от короеда. Подошла неспешно, вытирая руки о фартук.
- Игорь, сынок, - сказала громко, чтобы слышали все. - Мне нужно с тобой поговорить.
- Мам, попозже, мы тут с ребятами...
- Нет, сейчас, - она улыбнулась его друзьям. - Простите, мужчины, у нас семейное дело.
Игорь нехотя встал, отошел с ней к теплице.
- Ну что опять?
- Я прекращаю работать на даче.
- Что? - он даже покачнулся от неожиданности. - Мам, ты это серьезно?
- Абсолютно. И еще я подсчитала, сколько ты мне должен за несколько лет работы. Считаю, ты должен мне это возместить. Ты мой сын, поэтому я, так и быть, согласна на компенсацию половины расходов.
- Ты что? - лицо Игоря пошло красными пятнами. - Какие деньги? За что?
- За работу, сынок. Или ты платишь, или я прямо сейчас расскажу твоим друзьям и всем соседям, что ты собираешься продать дачу, которую я холила и лелеяла. Соседи наверняка захотят обсудить, каково это, заставлять мать бесплатно готовить участок к продаже.
Игорь смотрел на нее, как на призрака.
- Откуда ты...
- Неважно. Так что решай, либо деньги, либо позор на весь дачный кооператив. А учитывая, что здесь половина - бывшие коллеги твоего отца, новость разойдется быстро.
Она развернулась и пошла к калитке. Сзади донесся голос сына:
- Мам, постой! Давай поговорим! Можно же все обсудить спокойно...
Но Ольга Петровна не обернулась. Шла по дачной улице мимо участков, где копошились соседи, мимо цветущих яблонь и первых тюльпанов.
Завтра Игорь отдаст ей деньги, она знала это точно. Не из любви, не из уважения, а из страха за свою репутацию. И она возьмет эти деньги без стыда и сожаления.
Потому что нельзя своих близких использовать как прислугу.