«Я пустила квартиранта — и потеряла право на собственную жизнь»

«Чужой мужик в моём доме, или как терпение заканчивается внезапно»

Он совсем распоясался. Алла Петровна и раньше терпела его выходки, но это было уже чересчур...

- Игорь! Игорь, ты меня слышишь? - Алла Петровна стояла в дверном проеме своей кухни, держа в руках засаленную сковороду. - Это что такое? Объясни мне, что это такое?

- Что такое? - отозвался из комнаты голос, пропитанный той особой ленцой, которая бывает у мужчин после пары банок пива.

- Сковорода! На ней можно археологические раскопки проводить! А тарелки? А чашки? Они что, сами себя мыть должны?

Игорь появился в дверях, похожий на медведя в застиранной майке, с физиономией, на которой было написано то, что он сейчас произнесет.

- Слушайте, Алла Петровна, я же плачу за жилье. Имею право жить как хочу.

В этот момент что-то сломалось в душе Аллы Петровны. Ее терпению настал конец.

С тех пор как не стало ее мужа Вениамина, квартира превратилась в музей их совместной жизни. Каждая вещь лежала на своем месте, как экспонат под стеклом. Алла Петровна ходила по комнатам на цыпочках, боясь нарушить этот хрупкий порядок, который был единственным, что осталось от их многолетнего брака.

Ни за что она не допустила бы в этот музей чужака, но пенсии хватало только на хлеб и лекарства, пришлось сдавать комнату.

Игорь казался приличным. Приехал смотреть жилье в чистой рубашке, вежливо снял ботинки в прихожей, назвал ее по имени-отчеству. Работал он слесарем-сантехником, профессия нужная, руки золотые. Говорил, что покой любит, что аккуратный, что всегда за порядок.

Алла Петровна даже подумала, наконец-то, нормальный человек нашелся.

Но стоило Игорю въехать, как ее двухкомнатная квартира превратилась в полигон для испытания ее нервной системы.

Он курил в комнате, несмотря на договоренность, бросал окурки прямо на подоконник между геранями, оставлял грязную обувь где попало, иногда прямо на коврике у входа в ее спальню. Кухонные полотенца, которые Алла Петровна гладила и складывала в аккуратные стопочки, он использовал как тряпки для протирания инструментов.

- Игорь, мы же договаривались, - начинала она каждое утро, как молитву.

- Не придирайтесь, - отмахивался он. - Живите и радуйтесь. Сколько вам осталось-то...

Эти слова въелись в нее, как пятно от йода. Алла Петровна смотрела в зеркало и пыталась понять, неужели она и правда старуха, которой немного осталось? Седина, морщинки у глаз, но ведь она еще... Еще что? Еще жива? Еще способна любить свой дом?

А потом соседи начали жаловаться на ее квартиранта. Тетя Зина выловила ее у лифта.

- Алла Петровна, что у вас там творится? Это ж терпения никакого не хватает, ну честное слово... Каждые выходные шум-гам-тарарам.

Игорь действительно устраивал сборища.

Приводил товарищей, таких же медведей в засаленной одежде, и они пили до утра, обсуждая футбол, политику и женщин. Причем женщин громче всего. Алла Петровна лежала в своей спальне и слушала, как они рассказывают друг другу истории, от которых уши вяли.

Однажды она не выдержала, вышла к ним на кухню в халате.

- Мужчины, может, потише? Уже ночь на дворе.

Они посмотрели на нее с таким выражением, словно она была привидением. Игорь встал, подошел близко, от него несло перегаром и табаком.

- Алла Петровна, идите спать. Мы тихо сидим.

- Тихо? - она показала рукой на разлитое по столу пиво. - А это что?

- Мокро сидим, - хохотнул кто-то из компании.

В ту ночь Алла Петровна не спала. Она лежала и думала о том, как превратилась из хозяйки собственного дома в гостя.

Вениамин никогда не позволил бы с ней так обращаться... Но Вениамина уже не будет. И нужно что-то решать самой. Вернуть деньги она не могла, так как уже все потратила.

Игорь словно чувствовал ее нарастающее отчаяние и наглел с каждым днем.

Теперь он даже не делал вид, что соблюдает какие-то правила. Курил на кухне, швырял окурки в раковину. Уносил ее лучшие кастрюли и скорее всего размешивал в них краски, оказалось, он еще и маляром шабашит. На ее возмущение ответил коротко:

- Купите новые. На мои деньги, которые с меня дерете.

В субботу Алла Петровна поехала к сестре на дачу. Нужно было отвлечься, подышать воздухом, забыть хоть на какое -то время об Игоре и его правах на ее жизнь. Вернулась вечером и обомлела.

Квартира выглядела так, словно по ней прокатилась орда варваров. На ее любимом ковре, который они с Вениамином привезли из свадебного путешествия, расплылось пятно пива. В горшках с геранью были окурки. На полу валялись осколки тарелки из сервиза, который ей подарила мама на новоселье.

Игорь сидел на диване и смотрел телевизор. Будто и не произошло ничего.

- Что ты наделал? - Алла Петровна едва могла говорить от злости.

- Друзья заходили, мы немного посидели.

- Немного? - она показала на ковер. - Это немного?

Игорь пожал плечами.

- Ковер старый все равно. Пора менять.

Вот тут Алла Петровна поняла, что с нее хватит. И плевать на деньги.

- Все! - закричала она. - Все! Либо ты начинаешь уважать мой дом, либо съезжаешь завтра!

Игорь посмотрел на нее удивленно, как будто она внезапно заговорила на китайском языке.

- Вы чего разоряетесь?

- Я разоряюсь? Я?

Алла Петровна засмеялась, но смех этот был страшнее слез. Слово-то ее жилец какое подобрал... унизительное...

- Я почти полвека в школе работала! Детей воспитывала! А теперь в собственном доме должна терпеть свинарник?

- Да ладно вам, - Игорь поднялся с дивана. - Не смертельно же это все...

- Для меня смертельно! - выкрикнула она. - Мне плохо от всего этого! От того, что мой дом превратили в притон! От того, что меня называют старухой! От того, что я боюсь вечером на свою кухню зайти!

Игорь вдруг стих, сел обратно, опустил голову в ладони.

- Слушайте, Алла Петровна... - голос его стал тише. - Я не хотел... Просто у меня... сложный период.

- У всех период сложный, - отрезала она.

- Не у всех, - он поднял голову, и она увидела в его глазах что-то такое, что заставило ее остановиться. - Жена ушла от меня, квартиру отсудила... Я ж потому к вам переехал, что без своего жилья остался... Она сказала, что я свинья, что не умею жить по-человечески.

Алла Петровна молчала.

- Знаете, что она делала? - Игорь говорил медленно, словно вытаскивая из себя каждое слово клещами. - Каждое утро проверяла, ровно ли я зубную щетку поставил. Считала, сколько крошек я рассыпал за завтраком. У нее был график мытья пола, по дням недели расписанный. И я жил как... Как в казарме. И когда вы тут начали за порядок меня отчитывать...

Алла Петровна опустилась на стул. Она понимала, к чему он клонит.

- И теперь ты мстишь своей жене через меня?

- Не мщу, - Игорь покачал головой. - Просто физически не могу больше по правилам жить. Тошнит от них! Понимаете? Не мог, и все. Как только вижу расписание, порядок, требования, меня трясти начинает.

- А я -то тут при чем? - Алла Петровна чувствовала, как злость медленно уходит, уступая место усталости. - Я тебе не жена и не мать. Я просто хочу в своем доме жить по-человечески.

- Знаю, - он кивнул. - Знаю, но не могу ничего с собой поделать. Извините.

Они сидели молча. Алла Петровна смотрела на пятно от пива на своем ковре и думала о том, что жизнь - странная штука. Все мы бежим от одного, приходим к другому, но боль остается той же.

- Игорь, - сказала она наконец. - Я сочувствую твоим проблемам, честное слово. Но я не позволю превращать мой дом в поле битвы с твоими тараканами в голове.

Он кивнул.

- Понимаю. Я завтра съеду.

- Обязательно, - подтвердила она.

После его ухода Алла Петровна долго убиралась, потом сидела, пила чай и думала о том, что лучше быть бедной, но жить спокойно, чем получать деньги, и так нервничать .