«Хрустальная клетка с софитами и мать, которая решила за двоих»

«Я родила не куклу: как мать перепутала дочь с собственными мечтами»

Жанна Петровна нервничала. Сегодня на подиуме блистала ее дочь Кристина. Роскошное платье искрилось в свете софитов.

В юности Жанна Петровна могла только мечтать о тех перспективах и возможностях, которые открывались сейчас перед Кристиной. Тогда, в девяностые, мать строго сказала ей:

— Какая еще модель? Да ты знаешь, кто они? Доступные женщины! У нас в роду все были экономистами, и ты станешь!

И Жанна стала экономистом. Сейчас она менеджер по продажам в торговой компании. А чтобы заработать дочери на конкурсы, по ночам печет торты на заказ. Ничего не скажешь, карьера мечты! Только Кристина этого не ценит.

Это утро началось как обычно. В шесть тридцать Кристину разбудил будильник. Потом в шесть сорок было взвешивание.

— Пятьдесят четыре килограмма, — констатировала мать, глядя на электронные весы. — Ты опять поправилась! Пухнешь как на дрожжах! Кристина, я же тебе говорила, не ешь на ночь и не пей после девяти!

— Мам, я вчера только яблоко съела и творог обезжиренный, — робко сказала Кристина.

— Творог с яблоком! — ахнула мать. — Перед конкурсом! Чем ты вообще думаешь? Смотри, как живот вспучило!

Кристина посмотрела на себя в зеркало. Кажется, ничего и не изменилось. Просто мама придирается. При ее росте метр семьдесят пять она выглядела как модель. Длинные ноги, точеная талия. Но мать всегда видела в ней только недостатки.

«Жир на бедрах», «целлюлит», «второй подбородок» — эти слова преследовали Кристину с восьми лет. С самого первого детского конкурса красоты.

— Можно хотя бы чай попить с сахаром? — взмолилась Кристина.

— Ни в коем случае! Сахар — это же отеки. Помнишь Лену Сидорову с прошлого конкурса? Она вся опухшая была и проиграла! Это все из-за сахара.

— Мам, у нее были критические дни!

— Не оправдывай эту неудачницу! — отрезала Жанна. — Мы не для второго места столько вкладываемся. Ты должна стать первой, поняла?

Кристина знала, что мать покупала в кредит ей дорогущие конкурсные платья. По несколько десятков тысяч за каждое! А еще мать работала днями и ночами. Конкурсы красоты — дело затратное.

Уже два года она не покупала себе новую одежду. А куда деваться, если только одному репетитору по дефиле надо было платить по шесть тысяч в месяц? Да еще хореографу полторы тысячи за одно занятие. Это еще Кристина не считала бесконечные расходы на косметику, прически и фотосессии.

В школе Кристина была звездой. Ведь у нее в соцсетях было десять тысяч подписчиков. Но на самом деле это был не ее аккаунт. Точнее, официально ее. Но не по-настоящему. Это была фальшь, игра, аккаунт вела мать.

Она и название ему придумала соответствующее — «Принцесса Кристин».

— Интересно, а с поклонниками мама тоже от моего имени общается? — иногда думала Кристина.

У нее был свой аккаунт, тайный. Там Кристина могла быть собой настоящей. Она выкладывала там свои стихи под псевдонимом «КристАл». Это была игра слов — Кристина Алексеева. У «КристАла» было всего пятьсот подписчиков, но это были настоящие читатели, а не мамины подруги и жюри конкурсов. Это были люди, которых интересовал ее внутренний мир.

В мессенджер пришло сообщение от подруги Маши: «Крис, у Димки днюха сегодня. Придешь после конкурса?»

«Не могу, мама не отпустит», — быстро напечатала Кристина.

«Вечно ты со своими конкурсами! Мы пиццу заказали».

Пицца! Кристина уже и не помнила, когда последний раз ела пиццу. Может быть, год назад или два. Мать считала каждую калорию и взвешивала каждый кусок.

— Собирайся, — сказала мать. — Через час выезжаем. Мария Александровна будет делать прическу прямо в гримерке.

Мария Александровна была элитным парикмахером. Она брала по семь тысяч за простую укладку. Хотя точно такую же в салоне можно было сделать за полторы. Но мать всегда говорила:

— Для конкурса все должно быть только самое лучшее!

— Жюри любит улыбку, — говорила по дороге мать. — Но не слишком широкую. Потому что от такой улыбки глазенки становятся узкими и появляются «гусиные лапки». Держи спину ровно, втягивай живот и не забывай про точки остановки на подиуме. Мы столько шли к этому, Кристина! Страшно подумать, сколько вложено сил, денег и времени! Теперь все зависит от тебя!

А Кристина безразлично смотрела в окно маршрутки и думала о своих стихах.

Вчера пришло письмо с портала поэтов России.

Оказалось, что ее цикл стихов «Девочка в хрустальной клетке» вошел в лонг-лист конкурса молодых поэтов. Теперь Кристину приглашали в Москву на очный тур. Но как сказать об этом матери? Она даже не знала, что дочь обожает поэзию и сама пишет стихи.

Да и когда ей было это узнать, если постоянно надо было выискивать очередной конкурс и готовиться к нему?

Во Дворце культуры была суета. В коридорах толпились девочки в красивых платьях, взволнованные мамы, визажисты с чемоданами косметики. Запах лака для волос перемешивался с ароматами дорогих духов и пота. В гримерке было душно, несмотря на середину октября.

— Жанна, Кристиночка! — окликнула их родительница одной из конкурсанток Елена Сергеевна. — Как ваши дела? Готовы к конкурсу?

— Моя дочь в прекрасной форме! — сказала Жанна.

— А моя Алиночка две недели болела, представляете? — вздыхала Елена Петровна. — Антибиотики кололи. Ну и, сами понимаете, появились отеки.

Жанна усмехнулась. Главная конкурентка ее дочери «отекла от антибиотиков». А это значит, что Кристина — единственный претендент на победу.

Мария Александровна колдовала над прической Кристины почти два часа. Она стянула ей волосы в высокий пучок. А локоны у лба и на висках уложила тугими завитками. Кристину мутило от запаха лака для волос. Голова болела из-за тугой прически.

— Красота требует жертв, — приговаривала парикмахер.

Потом Кристина пошла на макияж.

Тональный крем, пудра, румяна, тени, накладные ресницы, Кристина смотрела в зеркало и не узнавала себя. Ей шестнадцать лет, а выглядит она сейчас на двадцать пять. Теперь она не просто девушка, она красивая кукла для конкурсов.

— Марш переодеваться! — скомандовала мать. — Колготки не порви, они за две тысячи куплены!

В туалетной кабинке Кристина достала из сумки тетрадь со стихами. Перелистнула исписанный лист и написала:

«Мама — я не твое отражение! Не вторая попытка юности. Я — отдельная вселенная, с правом на свои глупости».

Кристина спрятала тетрадь обратно в сумку и стала переодеваться.

А потом случились непредвиденное. Кристина услышала то, чего слышать не должна была. Она стояла за кулисами и ждала своего выхода. Сквозь шум и грохот музыки вдруг послышался голос матери. Та разговаривала с Еленой Сергеевной.

— Восемь лет вложений, Ленка, восемь! А помнишь, какая она была? Обычная серая мышка, никакой харизмы! Я сделала из дочери принцессу! В ее возрасте я могла только мечтать об этом! Мама не пустила меня в модельное агентство. А эта, представляешь, еще и капризничает! Она без меня никто, понимаешь? Она ничем не увлекается. Ей абсолютно ничего не надо!

— Знаешь, иногда я думаю, правильно ли все это? — говорила Елена Сергеевна. — Может, мы забираем у девочек детство?

Жанна рассмеялась дерзко и со злостью.

— Детство? Какое детство, Ленка? В шестнадцать лет я кроме школы ничего не видела! А они тут в красивых платьях ходят! О чем еще мечтать?

Кристина вцепилась в кулису, чтобы не упасть. У нее даже голова закружилась от услышанного. Вот, значит, как! Она для матери игрушка, способ реализовать собственные амбиции! Она всего лишь вложение, как банковский депозит. Очень хотелось разреветься, позвонить Машке. Но тут объявили ее выход.

— Кристина Алексеева! — сказал ведущий в пиджаке с пайетками. — Прошу!

Зал аплодировал. Ноги тряслись. Кристина сделала нетвердый шаг на сцену и встала в начальную точку. Вокруг все искрилось и сверкало. В глаза ослепительно били софиты. Гремела музыка. Сотни взглядов восторженно уставились на ее точеную фигурку в сияющем платье. Кристина зажмурилась.

Ей хотелось бежать отсюда куда подальше. Она сделала еще один неуверенный шаг и замерла.

Мать сидела в первом ряду. Кристина видела ее надменный, но счастливый взгляд. Это был ее звездный час. Она гордилась своей куклой, которую восемь лет наряжала и причесывала. А музыка все играла, но Кристина не двигалась.

— Кристина, иди! Иди! — шептала мать, привстав с кресла.

Но дочь словно окаменела. Она стояла посреди подиума, как восковая фигура. В зале послышался ропот, сначала тихий, потом громче. Кто-то из подростков достал телефон и начал снимать, а Кристина не двигалась.

— Что происходит? — шептали в первых рядах.

— Я не хочу! — вдруг крикнула Кристина. — Не хочу быть моделью! Вешалкой для платьев! Я живой человек! У меня есть душа!

Ее звонкий голос усиливали микрофоны, расставленные по периметру сцены и подиума.

— Это твои мечты, мама, а не мои! — бунтовала Кристина. — Я не твоя кукла!

Мать побледнела, Елена Сергеевна ахнула. Ведущий в пиджаке с пайетками выбежал на сцену. Глупо улыбаясь зрителям, он попытался увести Кристину, но она вырвалась. Красная от стыда и возмущения Жанна выскочила из зала.

— Восемь лет ты делала из «серой мышки» куклу! — кричала ей вслед Кристина, размазывая тушь вперемешку с румянами и пудрой. — Да, мама? Оказывается, я никто без тебя, игрушка!

Потом все стихло. Кристина шумно выдохнула. Зал молчал. Все сидели, как парализованные. Кристина сделала неуверенный шаг по глянцевому подиуму, споткнулась, скинула неудобные туфли и босиком сбежала вниз. Изящные туфельки на тонких шпильках остались сиротливо лежать на подиуме.

Первый шок начал постепенно отступать. Зрители постарше принялись ворчать:

— Что за поколение растет!

— Неблагодарная!

— Мать в нее столько вложила!

А подростки, напротив, принялись аплодировать. Какая-то молодая женщина крикнула:

— Молодец, девочка! Правильно сделала!

Ведущий включил музыку громче и объявил следующую участницу. Но никто уже не смотрел на подиум. Все обсуждали случившееся. В соцсетях уже появились первые видео.

Кристина босиком выбежала на улицу. Накрапывал холодный октябрьский дождь. Шлейф дорогущего платья волочился по мокрому асфальту. Стразы отклеивались и осыпались на тротуар. И вскоре за Кристиной уже тянулся блестящий след.

Было холодно. Телефон она забыла в гримерке, денег тоже не было. Они остались в маминой сумке. Кристина брела сама не зная куда. Прическа за семь тысяч вся намокла, развалилась и напоминала воронье гнездо.

Кристина дошла до парка и села на мокрую лавочку. В голове крутились строки ее последних стихов. Кристина писала их с самого детства и прятала от мамы. Та все равно бы не поняла и не оценила. Мама считала талантом умение красиво ходить по подиуму и улыбаться судьям.

— Поэты и художники умирают в нищете, — любила повторять мать.

Кристина вспомнила, как учительница литературы Мария Ивановна однажды сказала:

— Пиши! У тебя талант от бога!

Жанна искала дочь сначала во Дворце культуры. Но нашла только телефон в гримерке и брошенные на подиуме туфли. Жанна поняла, что капризная дочь сбежала. Они как-то с ней разминулись. Жанна позвонила бывшему мужу Игорю.

— Сбежала прямо с подиума! — кричала в трубку Жанна. — Устроила истерику и сбежала!

— Может, это к лучшему? — сказал бывший муж. — Ты же видишь, девочка не хочет быть моделью.

— Ах, не хочет?! — возмутилась Жанна. — Можно подумать, я хотела идти в экономический. А теперь я мать! И я принимаю решения, куда ей идти! Да я все для нее делаю! Я живу для нее!

— Ты это делаешь для себя, — возразил Игорь.

— Обойдусь без твоих советов! — огрызнулась Жанна и бросила трубку.

Из Дворца культуры Жанна поехала к подруге Кристины Маше. Дверь открыла ее мать.

— У нас Кристины нет, — сказала она холодно. — И знаете, я считаю, что ваша дочь правильно поступила! Замучили вы ее своими конкурсами! Совсем детства лишили!

Жанна металась по городу четыре часа, парки, торговые центры, кафе. Она обошла все места, где любила собираться молодежь. Но девушку в конкурсном платье никто не видел. Зато многие успели посмотреть скандальное видео с конкурса «Юная Краса».

Жанна вернулась домой уже в сумерках. Она вымыла руки и умылась, но слезы текли и текли сами по себе.

— Какая же я стала старая и неухоженная, — подумала Жанна, глядя в зеркало. — Еще ранний климакс… И одиночество. А теперь еще и дочь сбежала.

На кухонном столе лежали документы: заявка на следующий конкурс красоты, чеки за платье, расписание репетиций. Жанна со злостью смахнула бумаги со стола. И вдруг на пол шлепнулась тетрадь со стихами. Самая обычная тетрадка в клетку на сорок восемь листов.

Кристина исписала ее от корки до корки и теперь завела новую. А старую оставила на столе, видимо, забыла убрать. Жанна не сразу поняла что это. Но узнала почерк дочери и стала читать.

Там были десятки стихов о свободе и о праве на ошибку, о мечтах и хрустальной клетке. А еще в тетрадь было вложено приглашение на отборочный тур конкурса юных поэтов.

Жанна и не знала, что дочь писала стихи. Причем весьма талантливые. Почему она это скрывала? А ведь Жанна всегда считала дочь лентяйкой и бездарностью.

Между последним листком и обложкой лежало ее старое фото с кастинга в модельное агентство. Жанне на фото было всего двадцать. Длинноногая, с горящими глазами. Жанна перевернула фотографию. На обороте была надпись, сделанная Кристиной: «Мама, тогда ты была свободной. Почему не даешь свободы мне?»

Ближе к одиннадцати Жанна услышала шорох в прихожей. Дверь она не запирала, ждала возвращение дочери. Вошла Кристина в испорченном платье, какой-то ветровке с чужого плеча и мужских кроссовках на босу ногу.

— Где ты была? — набросилась на нее мать — Я с ума сходила!

— В библиотеке, — огрызнулась Кристина. — Мам, надо поговорить.

— Поговорить? После того, что ты устроила? Ты опозорила нас на весь Воронеж! Где ты вообще шлялась в таком виде столько времени?!

— Я больше не буду участвовать в конкурсах, — заявила Кристина. — Никогда. Или ты принимаешь это, или я ухожу к папе. Он готов забрать меня к себе. Он собирается переезжать в Москву. Я хочу поехать с ним.

— Ты была у него?

— Да. Он ждет моего решения.

— Умывайся и ложись спать! — проворчала мать. — Завтра поговорим!

Уснуть в ту ночь Жанна не смогла. Она вспоминала юность, вспоминала, как мечтала стать моделью. Но уступила матери и пошла в экономический. Потом родилась дочь, и она пыталась воплотить в ней свои мечты. Жанна встала и на цыпочках прошла в спальню Кристины, та тоже не спала.

— Я читала твои стихи, — сказала мать. — Они... талантливые. Я не знала, что ты можешь так писать, прости. Я, правда, не знала…

— Ты не хотела знать, мам. Ты видела во мне только себя!

— Да! — сказала Жанна. — Но это потому, что в свое время мне не дали стать свободной. А я мечтала так же, как и ты!

И Жанна заплакала. Она впервые позволила себе заплакать при дочери. Кристина подошла к ней и обняла.

— Мам, ты еще молодая. Ты можешь делать все, что ты захочешь. Ты можешь все изменить!

— Что я могу изменить, старая, уставшая женщина?

— Ты красивая, мам. Просто ты не веришь в себя.

В соцсетях еще неделю обсуждали скандал на конкурсе красоты. Елена Сергеевна даже написала в родительскую группу: «От Кристины мы такого позора не ожидали». Жанна не стала читать другие комментарии и покинула все сообщества.

Испорченное конкурсное платье она отстирала, отреставрировала и выставила на продажу. Первые покупатели появились через неделю. Это были мама с дочерью. Платье сидело на девочке идеально, но та состроила недовольную мину и шепнула матери:

— Я не хочу платье, оно дорогое. Давай, лучше купим планшет для рисования?

Женщина неловко улыбнулась и вздохнула:

— Капризная!

— Покупайте планшет, — сказала Жанна. — Нет, правда, если девочка хочет рисовать, покупайте!

Посетители ушли ни с чем. Из комнаты выглянула Кристина.

— Продала?

— Нет, — сказала мать. — Даже настаивать не стала. Девочка хочет рисовать. Так, пусть рисует.

— Мам, ты молодец! — улыбнулась Кристина. — Оказывается, я тебя совсем не знала по-настоящему.

В глубине души Жанна, конечно, переживала, но виду не показывала. Она записалась к психологу в реабилитационный центр для женщин. Кристина забросила платья и шпильки на антресоли. И переоделась в любимый оверсайз.

В их доме воцарился покой. Не стало утренних взвешиваний, репетиций и примерок. Кристина по-прежнему писала стихи, но они были уже не про клетку, а про полет и про выбор.

В Москву на литературный конкурс они поехали вместе. Жанна сидела в зале и слушала, как дочь декламирует собственные стихи. Слушала и плакала. На сей раз это были слезы гордости за дочь, которая нашла свой путь.

— Может, мне на курсы стилистов пойти? — как-то сказала мать. — Моделью мне уже не быть. Может, модельером стану?

— Почему бы и нет? — поддержала ее Кристина. — В жизни надо что-то менять.

Конкурсное платье они так и не продали, оно до сих пор висит в шкафу как напоминание.

Иногда Жанна открывает дверцу, смотрит на него и вздыхает, но уже с облегчением. У нее теперь новая жизнь, своя собственная. Запоздалая, не простая, но своя, курсы стилистов, новая работа и новые отношения.