«Дом продал, мозги почти тоже: как родственники отбивали старика у мошенников»
«Страусы, жулики и старик, который чуть не продал семью»
– Квартиру продам, поживу пока у вас, – заявил Виктории свекор. – Сын ничего против не имеет, а твое дело маленькое – помалкивать.
– Но у нас две комнаты, – напомнила она.
– А в мое время вообще на печке по семеро спали на полатях, всей семьей, – парировал Павел Иванович. – И ничего, только дружнее были.
Свекор звонил уже пятый раз за утро, и Виктория, вцепившись в руль своей старенькой «Лады», чувствовала, как в висках начинает стучать. В салоне пахло яблоками, вчера ездила на дачу, привезла два ящика антоновки, а теперь вот мчалась через всю Москву к агенту по недвижимости.
Потому что Павел Иванович, ее свекор, решил продать свой загородный дом и переехать поближе к детям.
– Да еду я, еду! – заорала она, включив громкую связь. – Через двадцать минут буду!
– А документы взяла? – гремел из динамика свекор. – Все взяла? И доверенность?
Виктория прикусила губу до боли. Доверенность. Которую Степан, ее благоверный муж, подписал, даже толком не читая.
– Ты же разберешься, Вик, ты у нас умная.
Вот так всегда, сам в рейсе, дальнобойщиком работает, домой заглядывает раз в неделю, а все дела на ней. И свекра возить по инстанциям тоже на ней. Потому что «ты же по городу ездишь, клиентов своих косметических обслуживаешь, тебе по пути».
По пути, как же! От Бирюлева до Тушина – это, видите ли, по пути! Да она полдня убьет!
Да еще дочь Полина написала, что задержится после института. Хорошо хоть одна проблема отпала, не надо забирать. Двадцать лет девке, а Степан все переживает:
– Следи за ней, мало ли что.
За взрослой дочерью, которая уже полгода с парнем встречается. И ничего, что самой Виктории пятьдесят два, что у нее работа, что она с утра до вечера как белка в колесе крутится.
Припарковалась возле офиса конторы криво, места было мало, а параллельная парковка всегда давалась ей с трудом. Павел Иванович уже ждал на крыльце в своей неизменной кепке и пиджаке с чужого плеча. Семьдесят восемь лет, а все туда же, костюмчик надел, при галстуке. Для солидности, видите ли.
– Опоздала! – первым делом выпалил он.
– На три минуты, папа, – Виктория старалась говорить спокойно. – Пробки везде.
– В мое время пробок не было!
В его время и машин-то толком не было, подумала Виктория, но промолчала. Взяла свекра под руку, поволокла к лифту. Пахло от него валокордином и еще чем-то старческим, кислым. Сердце прихватывало в последнее время часто.
Агент по недвижимости, молодая девица в узкой юбке и на шпильках, встретила их преувеличенно радостной улыбкой. Как будто любимого дедушку увидела, ей-богу.
– Итак, Павел Иванович, – защебетала девица, – ваш дом мы оценили. Покупатель уже есть, готов внести задаток.
Свекор важно кивнул, расправил плечи. Виктория видела, как он весь подобрался, распушился прям.
– А где жить будете? – спросила агент.
– У сына пока поживу, – небрежно бросил Павел Иванович. – А может, в дело вложу.
Виктория вздрогнула. В дело? В какое еще?
Подписывали документы долго. Свекор читал каждую строчку, придирался к формулировкам. У Виктории время поджимало, в три часа нужно быть у клиентки.
Наконец все подписали. На улице Павел Иванович расцвел.
– Вот и славно! Теперь я свободный человек! Могу делать что хочу!
– Папа, вы же квартиру купите? – осторожно спросила Виктория. – Нельзя же все время у нас жить. Места мало, вы же понимаете.
Свекор посмотрел на нее как на врага народа.
– А что, уже выгоняешь? Я еще и не въехал толком! Степан ничего против не имеет, я с ним говорил!
Конечно, не имеет. Степан вообще против ничего не имеет, пока его это напрямую не касается. А касаться и не будет, он же в рейсах.
Дома Виктория первым делом набрала номер мужа.
– Степ, твой отец дом продал!
– Знаю, – спокойно ответил муж. – Он мне звонил. Молодец, правильно сделал. Зачем ему там одному куковать?
– А жить где будет?
– Как где? У нас пока. Потом квартиру купит.
– Он сказал, что хочет в дело вложить!
– Ну и что? Его деньги. Захочет – вложит.
Виктория аж задохнулась от злости.
– Степан, ты вообще соображаешь? Если он деньги спустит, то останется у нас навсегда! На нашей шее повиснет!
– Не спустит. Он же не дурак.
Ага, как же! Семьдесят восемь лет человеку, а он в бизнесмены собрался.
Вечером за ужином, а Виктория наготовила целую гору еды, котлеты с пюре, салат, свекор торжественно объявил:
– Я решил заняться делом!
Полина фыркнула в тарелку, Виктория пнула ее под столом что есть силы.
– Каким делом, дедушка? – спросила дочь, давясь от смеха.
– Страусиной фермой! – гордо выпалил Павел Иванович.
Виктория поперхнулась. Аж в глазах потемнело! Полина уже откровенно ржала как лошадь.
– Папа, вы это серьезно? – Виктория пыталась говорить спокойно, хотя руки уже тряслись. – Страусы? В Подмосковье? Вы что?
– А что такого? Петрович с дачи уже год как разводит! И Михалыч к нему присоединился! Говорят, прибыль триста процентов в год!
Петрович с Михалычем. Два старика с соседних участков, которые вечно что-то придумывали. То червей разводили, то кроликов, то еще какую-то живность. Бизнесмены доморощенные. И всегда пролетали как фанера над Парижем!
– Папа, это же огромные деньги нужны! И опыт! И помещения специальные!
– Деньги у меня есть! – отрезал свекор. – А Петрович все знает, видео по страусам в интернете смотрел!
– Господи, дай мне сил, – взмолилась про себя Виктория.
– Дедушка, а страусы зимой не замерзнут? – невинно спросила Полина.
– Не замерзнут! Они выносливые! Петрович говорит, до минус двадцати выдерживают!
Виктория встала из-за стола, начала убирать посуду. Руки тряслись от злости. Вот так всегда, мужики решают, а она расхлебывай. И ведь не переубедишь старого упрямца.
– Твой отец из ума выжил! Страусов собрался разводить! – она пыталась достучаться до Степана по телефону, закрывшись в спальне.
– Ну и пусть разводит, – зевнул муж. – Его деньги, его право.
– Степан! Очнись! Его обведут вокруг пальца эти проходимцы! Он останется без копейки!
– Вика, не накручивай. Отец – взрослый человек.
– Взрослый? Ему семьдесят восемь лет! У твоего папы уже склероз начинается!
– Преувеличиваешь. Я скоро домой приеду, поговорим.
Скоро! Вечно так! А решать-то надо уже сейчас!
Виктория легла, но заснуть не могла. В голове крутились цифры. На вырученные свекром деньги можно было купить небольшую квартиру-студию, и проблема была бы решена. А теперь что? Страусы! Да что ж это такое!
В два часа ночи она встала попить воды и увидела свет в комнате свекра. Павел Иванович сидел за ноутбуком Полины и что-то увлеченно читал.
– Папа, вы чего не спите?
– Про страусов читаю! – глаза у него горели, прям как у ребенка перед праздником. – Знаешь, какие они умные? И мясо диетическое! И яйца огромные, одно как двадцать куриных!
Виктория села рядом. На экране была статья «Страусиный бизнес: миф или реальность». В закладках еще десяток подобных.
– Папа, а вы читали, сколько это стоит? Только загон нужен минимум на пятьсот квадратов. Отопление, вентиляция. Корма специальные. Ветеринар должен постоянно наблюдать.
– Петрович сказал, у него все есть! Ферма уже готовая! Надо только птицу закупить и корма!
– А вы ферму видели?
Павел Иванович замялся:
– Пока нет. Но завтра поеду смотреть! Петрович обещал показать!
Завтра, уже завтра!
– Я поеду с вами, – твердо заявила Виктория.
– Зачем? Это мужское дело!
– Поеду, и точка! Не отпущу вас одного к этим жуликам!
Свекор обиделся, отвернулся к экрану. Виктория вернулась в спальню, но так и не уснула до утра. Что-то ей подсказывало: дело пахнет керосином. И эти Петровичи с Михалычами казались очень подозрительными. Слишком вовремя они появились со своей страусиной фермой, как раз когда у свекра появились деньги. И это было странно.
Утром она отменила двух клиенток, потеряла деньги, но делать нечего. Павел Иванович собирался как на парад, начистил ботинки, надел свой лучший костюм.
– Еду с вами! – объявила Полина.
– В институт надо! – прикрикнула Виктория.
– Мам, суббота сегодня!
Суббота. Она и забыла.
Поехали на машине Виктории. Свекор всю дорогу рассказывал о преимуществах страусиного бизнеса. Полина в зеркале заднего вида корчила рожи.
Ферма оказалась в соседнем районе, минут сорок езды. Петрович встретил их у покосившихся ворот. Седой, пузатый, в засаленной телогрейке. От него несло перегаром.
– Павел Иваныч! Наконец-то! А это кто с тобой?
– Семья моя, – буркнул свекор. – Ну, показывай хозяйство!
Хозяйство представляло собой полуразрушенный коровник, крышу которого залатали рубероидом. Внутри стоял такой затхлый запах навоза и гнили, что Виктория чуть не упала в обморок. В дальнем углу за загородкой из ржавой сетки-рабицы топтались три облезлых эму.
– Вот! – гордо объявил Петрович. – Маточное поголовье! Самец и две самки!
– Это же не страусы, – тихо сказала Полина. – Это эму. Они раза в три меньше.
– Это... Это молодые еще! – попытался выкрутиться Петрович. – Вырастут!
– Эму не вырастут до размеров страуса, – покачала головой Полина.
– Какая разница! – Махнул рукой Петрович. – Главное, птица экзотическая!
Виктория подошла ближе. Птицы выглядели больными, перья местами выпали, глаза мутные, прям как у дохлой рыбы.
– А документы на них есть? Ветеринарные справки?
– Зачем документы? – удивился Петрович. – Это же не коровы!
В этот момент из сарая вылез Михалыч, такой же потрепанный, в засаленном ватнике и кирзовых сапогах. В руках он держал мятую бумажку.
– Вот договор составил! На покупку фермы и птицы! По-дружески!
Виктория взглянула на сумму. Та подозрительно совпадала с той, что была в договоре купли-продажи дома свекра. И все это предлагалось отдать за полуразвалившийся сарай и трех дохлых эму. Да они совсем, что ли?!
Виктория взяла договор. Написан от руки, никаких печатей, подписей, просто бумажка.
– Папа, мы подумаем, – твердо сказала она.
– Чего тут думать?! – возмутился свекор. – Надо решать! А то другие купят!
Какие другие? Кому нужен этот сарай? Но тут случилось неожиданное, Полина достала телефон и начала снимать.
– Для соцсетей, – пояснила она. – Прикольные птички!
И вдруг один из эму взбесился, начал биться о сетку, орать противным голосом. Виктория отскочила в сторону, Полина продолжала снимать. Петрович бросился успокаивать, но птица клюнула его в руку.
– Вот зверюга! – заорал Петрович. – Сейчас я тебя!
Он схватил палку и замахнулся на птицу. Та отскочила и рухнула на землю. Забилась в конвульсиях, как припадочная, и затихла. Все замолчали, только муху было слышно. Потом Михалыч заржал.
– Это ничего! Бывает! Стресс у них!
Виктория схватила свекра за руку.
– Папа, мы уезжаем. Немедленно!
– Но договор! – Павел Иванович растерянно таращился на птицу.
– Никакого договора! Идемте, живо!
Она буквально выволокла свекра из сарая. Полина шла следом, продолжая снимать на телефон. В машине молчали как в воду опущенные. Потом свекор тихо пробормотал:
– Может, они правда больные были?
– Папа, это мошенники! Жулики! Они хотят вас обмануть!
– Но Петрович, мы двадцать лет знакомы!
И что с того? Мошенником можно стать в любой момент.
Дома Виктория первым делом полезла в интернет. Нашла форум обманутых вкладчиков. Оказалось, схема со страусиными фермами – классическое мошенничество. Показывают сарай с больными птицами, берут деньги и исчезают.
Но свекор не сдавался:
– Это другие! Петрович – честный человек!
И тут Полина показала видео, которое сняла на ферме. На заднем плане, пока Петрович возился с эму, был слышен разговор Михалыча по телефону:
– Да, клиент есть. Старикан один. Деньги готов отдать. Завтра все оформим и сваливаем. Билеты уже купил? Отлично.
Голос прервался, Михалыч заметил, что его снимают. Павел Иванович побелел как полотно, сел на диван, схватился за сердце.
– Валокордин! – крикнула Виктория.
Но свекор вдруг вскочил, лицо налилось кровью:
– Это подделка! Вы специально записали! Виктория, ты всегда была против! Вечно ты лезешь не в свое дело!
– Папа, опомнитесь! – Виктория пыталась его успокоить, но он уже разошелся не на шутку.
– Нет! Петрович двадцать лет мой друг! – свекор схватил телефон Полины. – Удали это! Сейчас же!
Полина вырвала телефон.
– Дед, ты что?!
Утром следующего дня свекор с кем-то долго говорил по телефону. Виктория не стала вскакивать, все же воскресенье. Решила немного полениться. И упустила момент.
– Павел Иваныч! Не слушай их! Это все вранье! – Петрович ввалился в прихожую, от него несло перегаром за версту. – Твоя невестка с дочкой сговорились! Хотят твои деньги себе забрать!
– Вы еще и обвинять меня будете? – заорала Виктория, выскакивая в коридор в пижаме. – Сами мошенники!
– А что, правда глаза колет? – Петрович повернулся к свекру. – Иваныч, ты же умный человек! Видишь, что происходит? Как только деньги появились, так сразу родственнички зашевелились! Прям как тараканы на кухне!
Павел Иванович растерянно смотрел то на Петровича, то на Викторию.
– Дедушка, – Полина включила запись еще раз. – Послушай внимательно. Это же его голос!
– Монтаж! – заорал Петрович и бросился к девушке. – Дай сюда телефон, поганка мелкая!
Виктория встала между ними.
– Не смей к ней прикасаться!
– Петрович, – Виктория повернулась к мошеннику, еле сдерживаясь, чтобы не ударить. – Давайте завтра все вместе поедем на эту ферму. Посмотрим еще раз документы, все проверим.
– Завтра поздно будет! – взвился Петрович, брызгая слюной. – Других покупателей полно! Сегодня решать надо!
– Почему сегодня? – Виктория достала телефон. – Может, потому что завтра вы собираетесь смыться? На записи ясно слышно!
Петрович побагровел как свекла.
– Откуда... Что за бред?
– Михалыч сказал. На записи.
Павел Иванович медленно поднялся с дивана.
– Петрович... Это правда? Про билеты?
– Да нет же! Иваныч, ну ты же меня знаешь! Двадцать лет дружим!
– Знаю... – свекор подошел к нему вплотную. – Двадцать лет знаю. И что с того? Ты мне в глаза смотри! В глаза, я сказал! Есть билеты или нет?
Петрович отвел взгляд.
– Ну... есть. Но это не то, что ты думаешь! Это по другому делу!
– По какому?
– Да так... бизнес один...
Павел Иванович размахнулся и врезал Петровичу что есть силы. Тот не ожидал удара от семидесятивосьмилетнего старика и рухнул на пол как мешок с картошкой.
– Вон! – прохрипел свекор. – И чтобы я тебя больше не видел!
Петрович поднялся, вытер разбитые губы.
– Пожалеешь, Иваныч! Еще приползешь на коленях!
– Папа, позвоним Степану? – предложила Полина.
– Он же в рейсе, – покачал головой свекор. – Пусть этот… живодер убирается. И Михалычу передай!
Он посмотрел на Петровича.
– Если еще раз здесь появитесь, я заявление напишу. В полицию.
Петрович выскочил за дверь. Свекор тихо сказал:
– Простите меня. Я старый дурак.
– Папа... – начала Виктория.
– Нет, дай сказать. Виктория, прости. Ты пыталась меня остановить, а я... Я тебе не верил. Верил этим проходимцам, а тебе – нет. Полина, внученька, спасибо тебе. Если бы не твоя запись...
Он встал и пошел к себе в комнату. У двери обернулся:
– Спасибо. Вы – мои родные люди. А я только сейчас это понял.
В первый раз за столько лет в его голосе звучала искренняя благодарность. Виктория улыбнулась свекру и обняла его за плечи. Павел Иванович у них еще крепкий дед. Способен за себя постоять. Но и родные его тоже не бросят.