«Муж на коленях, любовницы с животами и матери, которые решили всё»

«Он гулял, пока женщины не собрались за одним столом»

— Я беременна от вашего мужа, — красивая блондинка смотрела на Анну сердито. — Где Степочка? Он мне обещал на море путевку оплатить.

— В очередь вставайте, — вздохнула Анна и впустила ее в квартиру. — Вы не одна такая.

Степан рыдал, стоя на коленях.

В их спальне пахло его перегаром и чужим дешевым парфюмом. Анна стояла у стены. А Степан все причитал, размазывая слезы по небритым щекам.

— Прости меня, Аннушка! — он попытался ухватить ее за подол халата, но она отступила. — Это было только раз! Клянусь детьми! Она сама, понимаешь? На корпоративе... Я выпил лишнего...

Анна смотрела на него сверху вниз. Вот так всегда, напьется, нагуляется, а потом на коленях ползает. В соседней комнате заворочался средний сын Димка. Старший Костя, слава богу, у бабушки ночевал.

— Встань, — сказала она устало. — Дети услышат.

Степан поднялся, пошатнулся. Волосы взлохмачены, рубашка наполовину расстегнута. Красавец, что говорить. Все подруги завидовали когда-то, такого мужика отхватила. Высокий, плечистый, глаза карие с поволокой. Только вот поволока эта теперь мутная, пьяная.

— Анечка, родная... — он шагнул к ней, дыхнул в лицо кислым. — Я больше никогда...

— Ложись спать, — перебила она. — Завтра мама приедет с дачи. Не хватало еще, чтобы она тебя таким видела.

Квартира-то мамина, Валентины Ивановны. Трешка на первом этаже. Мама им отдала, сама в двушку родительскую переехала.

— Вам с детьми просторнее надо, — сказала тогда.

А Степан обещал, что заработает, купит свою, еще лучше. Пять лет прошло. Где та квартира?

Утром Анна делала вид, что все нормально. Кашу варила, детей собирала. Степан вышел из душа свежий, выбритый, в той самой голубой рубашке, которую она ему на день рождения дарила.

— Ань, — сказал он виновато. — Я вчера...

— Ешь давай, — она поставила перед ним тарелку. — На работу опоздаешь.

Он работал в строительной фирме ее отца менеджером по продажам. Хорошая должность, зарплата приличная, но деньги почему-то всегда куда-то девались. То машине ремонт нужен, а машина, между прочим, на его мать Зинаиду Петровну оформлена. То друзьям занять надо. То еще что-то.

Анна мыла посуду, когда услышала, как хлопнула входная дверь. Степан ушел. Димка уже в садике, она отвела. Живот еще побаливал, спина ныла. Третьи роды дались тяжело.

Степан сначала старался, цветы носил, с детьми возился, клялся, что теперь все будет по-другому. Анна начала думать, что все наладится. Но ничего не менялось.

А потом соседка Людмила встретила ее мать на рынке и поведала кое-что интересное.

— Валентина Ивановна, — сказала она шепотом. — Я вам как женщина женщине... Вчера вашего зятя видела. В кафе. С молодой такой... Целовались они.

Валентина Ивановна только что помидоры выбирала для внуков. Так и застыла с помидором в руке.

— Ты уверена? — Спросила глухо.

— Вот вам крест! — Людмила даже перекрестилась для убедительности. — Я еще фото сделала, если не верите. На телефоне.

Фото было мутноватое, но Степана узнать можно. Сидит за столиком с какой-то блондинкой, та к нему через стол тянется.

Валентина Ивановна помидоры так и не купила. Поехала прямо к дочери. Анна кормила Машу грудью, Димка на полу машинки катал.

— Мама? — удивилась Анна. — Ты же завтра только собиралась?

Валентина Ивановна посмотрела на дочь. Похудевшая после родов, круги под глазами, халат застиранный.

— Аня, — сказала она прямо. — Степан опять гуляет.

Маша недовольно закряхтела на руках у матери.

— Знаю, мама, — сказала Анна тихо, слезы покатились по щекам. — Он опять... Но куда я с тремя детьми? вот и терплю.

— Как это терплю?! — Валентина Ивановна аж задохнулась. — Ты в своем уме? Квартира моя, между прочим! Хватит терпеть!

— Мам, не кричи, — Анна баюкала расплакавшуюся Машу. — Димка испугается.

Валентина Ивановна посмотрела на внука, который притих со своими машинками. Взяла себя в руки.

— Так, — сказала она решительно. — Сиди тут. Я к Зинаиде Петровне поеду.

— Мама, не надо!

Но Валентина Ивановна уже хватала сумку.

— Валентина Ивановна? — удивилась Зинаида Павловна визиту сватьи. — Что-то случилось?

— Случилось! — Валентина вошла, даже не разуваясь. — Ваш сын издевается над моей дочерью!

— Что вы такое говорите? — Зинаида Петровна попятилась. — Степочка мой...

— Слов на него нет! — выпалила Валентина. — Гуляет направо и налево! Анна третьего родила, а он по бабам шастает!

Зинаида Петровна поджала губы.

— Не может быть. Вы наговариваете на моего сына!

— Наговариваю? — Валентина достала телефон Людмилы, который та ей дала посмотреть. — Вот, полюбуйтесь!

Пока Зинаида Петровна разглядывала фото, Валентина открыла соцсети в своем телефоне.

— А вот еще! — она тыкала в экран. — Видите? Три разные женщины за последний месяц! Все у его друзей засветились!

Зинаида Петровна села на табуретку прямо в прихожей. Лицо побелело.

— Не может быть... Мой Степочка...

— А еще! — Валентина стояла над ней. — Он моей дочери синяки оставляет! За руки хватает, когда пьяный! Вот что себе позволяет ваш… Степочка.

— Врете!

— Вот! — Валентина показала фото Аниного предплечья, которое специально сфотографировала. — Видите следы?

Зинаида Петровна смотрела на синяки, отчетливые отпечатки пальцев на белой коже.

— Может, она сама... — начала было она.

— Что сама?! — взорвалась Валентина. — Сама себя за руки хватала? Вы в своем уме?

Зинаида Петровна молчала. А потом вдруг сказала:

— Покажите еще раз. Тех женщин.

Валентина показывала фото за фото. Вот Степан обнимает какую-то рыжую. Вот с брюнеткой в баре сидит. Вот еще одна, блондинка, на его плече виснет.

— Подождите, — Зинаида Петровна надела очки. — Эту я знаю. Это Ирина из его офиса. Он говорил, у нее муж бросил... А эта... Боже мой, Лера! Дочка Нины Семеновны с четвертого этажа!

Женщины переглянулись.

— Он им всем голову морочит, — сказала Валентина Ивановна жестко. — А моя дочь дома с тремя детьми сидит и терпит!

Зинаида Петровна встала.

— Знаете что, Валентина Ивановна, — сказала она. — Вы правы. Я вырастила не мужчину, а… человека, который штаны на месте удержать не может. Но я это исправлю.

— Как исправите?

— Машина на мне. Квартира, на которую мы с мужем копили, тоже моя. Он там прописан только. И знаете что? — Зинаида Петровна выпрямилась. — Завещание я перепишу. Все внукам оставлю, Аниным детям. А ему — ничего!

Валентина Ивановна не ожидала такого поворота.

— Вы серьезно?

— Более чем.

Две женщины сидели у Зинаиды Петровны дома. Пили чай с сушками и планировали.

— Значит, так, — Зинаида Петровна записывала в блокнот. — Машину я завтра же забираю. Скажу, что в ремонт надо. Ключи запасные есть.

— А я замки в квартире поменяю, — кивнула Валентина. — Он же не прописан у меня, слава богу. Анна говорила, собирались прописать, да все руки не доходили.

— Вот и хорошо, что не дошли. А с работой что делать будем?

— Муж его уволит, — Валентина набрала номер. — Алло, Саша? Срочно надо поговорить...

Александр Соловьев выслушал жену молча. Потом сказал:

— Я его завтра же вызову. И уволю по статье. За хищение.

— За какое хищение? — удивилась Валентина.

— Найдем за какое. Откаты, нецелевое использование средств... Да я его столько раз прикрывал! А он что с моей дочерью делает?

Зинаида Петровна, слышавшая разговор по громкой связи, кивнула одобрительно.

— Правильно. Пусть получит по заслугам.

— За справедливость! — сказала Валентина Ивановна, подняв стакан с чаем.

— За наших детей! — добавила Зинаида Петровна.

На следующий день все началось. В жизни Степана назрели перемены.

— Мам, ты что делаешь?! — Степан стоял посреди родительской квартиры, размахивая руками. — Какого черта ты мою машину забрала?!

Зинаида Петровна спокойно гладила белье, даже не обернулась.

— На метро поездишь. Полезно для здоровья по лестницам побегать.

Степан подошел ближе, навис над матерью.

— Мам, верни ключи. Сейчас же!

Зинаида Петровна подняла на него глаза, отстраненные, чужие.

— Не верну. И знаешь почему? Потому что ты позоришь нашу фамилию. Думал, я не узнаю?

Степан попятился.

— Не узнаешь что? Мам, это все Анька напридумывала...

— Кто? — Зинаида Петровна отложила утюг. — Мать твоих детей — Анька? Да я сейчас!

Она замахнулась полотенцем, Степан отскочил.

— Мам, успокойся!

— Я спокойна. А вот ты, похоже, совсем страх потерял. Я все знаю про твоих… девиц. Всех до одной.

Степан оторопел.

— Откуда ты...

— Неважно. Важно, что ты подлец. И знаешь что еще? Про квартиру забудь. Я завещание перепишу на внуков.

— Ты не можешь! — заорал Степан.

— Могу и сделаю. А теперь уходи из моего дома!

Степан выскочил на лестничную площадку, хлопнув дверью. Достал телефон, набрал Анну.

— Алло, Ань? Что происходит? Почему моя мать...

— Я занята, — ответила Анна отстраненно. — Машу кормлю.

— Да погоди ты с кормлением! Моей матери ты что наговорила?

Но Анна сбросила звонок.

Степан поехал на работу на метро. В вагоне воняло потом и дешевым парфюмом. Какая-то старушка с авоськами наступила ему на ногу. День начался паршиво.

В офисе секретарша Катя странно на него посмотрела.

— Степан Олегович, вас Александр Михайлович ждет. Срочно.

Александр Михайлович — это тесть. Владелец фирмы. Степан поправил галстук, вошел в кабинет.

Тесть сидел за массивным дубовым столом, даже не поднял головы от бумаг.

— Садись, — буркнул.

Степан сел, молчание затягивалось.

— Александр Михайлович, вы хотели...

— Молчи, — тесть поднял глаза. — Просто молчи и слушай. Ты уволен.

— За что?

— За хищение. Откаты с поставщиков брал? Документы подделывал? У меня все доказательства есть.

— Но вы же сами! — Степан вскочил. — Вы же тоже!

— Есть бумаги — есть факт. Нет бумаг — нет факта. Приказ об увольнении уже подписан. Компенсация минимальная. И если будешь рыпаться, я заявление в полицию напишу.

Степан смотрел на тестя, как на предателя.

— Вы же... Мы… родственники...

— Были. Пока ты мою дочь не начал обижать. Уходи отсюда. Охрана проводит.

Два охранника уже стояли в дверях. Степана вывели под руки, как какого-то жулика. Коллеги смотрели, перешептывались, посмеивались над ним.

Домой он приехал к обеду. Ключ не поворачивался, Степан дергал дверь, пинал ногой.

— Анька! Открой! Я знаю, что ты дома!

Дверь открылась, на пороге стояла Валентина Ивановна.

— Чего орешь? Детей напугаешь.

— Где Аня? Почему замки поменяли?

— А зачем тебе знать? Вещи твои в пакетах. Вон стоят у двери. Забирай и проваливай.

— Вы не имеете права! Я тут живу! И мои дети!

— Дети — да. А ты — нет. Это разные вещи. И если сейчас не уйдешь, полицию вызову. Скажу, что пьяный дебоширишь.

— Я трезвый!

— А кто тебе поверит? — Валентина усмехнулась. — Уволенный за воровство, бабник... Забирай манатки и вали.

Степан схватил мешки с вещами. Там было все его барахло — джинсы, рубашки, носки вперемешку с бритвой и зубной щеткой.

— Анька! — заорал он. — Анька, выйди!

Но Анна не вышла. Только Машка заплакала где-то в глубине квартиры.

Степан поехал к приятелю Сереге, тот жил в однушке с женой и ребенком.

— Братан, выручай, — Степан ввалился к нему с мешками. — Жить негде.

Серега почесал небритую щеку.

— Степ, ну ты же понимаешь... Ленка меня убьет. У нас и так места нет.

— Да я на пару дней! Только разберусь со всем...

В итоге Серега пустил, спал он на раскладушке в кухне. Ленка, жена Сереги, смотрела на него, как на прокаженного.

Через две недели началось самое интересное.

Первой пришла Ирина, та самая, с работы мужа. Заявилась прямо к Анне домой. Позвонила в дверь, стоит вся такая деловая, в костюме, с папкой документов.

— Вы Анна? Жена Степана?

Анна кивнула, прижимая к себе Машку.

— Мне нужно поговорить о Степане. Я беременна от него.

Анна чуть Машку не уронила.

— Что?

— Четвертый месяц, — Ирина погладила едва заметный живот. — Он обещал развестись с вами. Сказал, что вы психически больная. И сами гуляете. Где он?

Анна молча пропустила ее в квартиру, налила чаю.

— Значит, психически больная? — переспросила она устало.

— Ну да. И что вы детей бьете. И что он только из-за них с вами живет.

В этот момент раздался звонок в дверь, Анна пошла открывать. На пороге стояла молодая женщина с кукольным личиком, блондинка.

— Здравствуйте, я Лера, Степана ищу. Я от него беременна.

Анна привела ее на кухню. Ирина и Лера уставились друг на друга.

— Вы кто? — спросила Ирина высокомерно.

— Невеста Степана, — ответила Лера. — А вы?

— Я тоже невеста Степана.

Они обе повернулись к Анне.

— А я, видимо, психически больная жена, — усмехнулась Анна. — Которая детей бьет и гуляет.

Тут позвонила Валентина Ивановна, у той тоже были новости.

— Аня, тут к Зинаиде Петровне какая-то Полина пришла. Говорит, от Степана беременна. Шестая неделя. Мы к тебе едем.

Через полчаса за кухонным столом сидели шесть женщин. Перед каждой стояла чашка с недопитым чаем.

— Значит, так, — Зинаида Петровна достала блокнот. — Ирина — четвертый месяц. Лера — третий. Полина — шесть недель. Итого — четверо детей уже есть, трое будет. Семь человек.

— Он мне говорил, что у него бизнес свой, — сказала Лера тихо. — Строительная фирма.

— А мне, что две квартиры есть, — добавила Полина. — И мы после свадьбы в новую переедем.

— Где он? — спросила Ирина жестко.

— Понятия не имею, — Анна покачивала Машку. — Выгнали его две недели назад. Телефон не берет.

— У приятелей прячется, — сказала Зинаида Петровна. — Но это неважно. Девочки, вы рожать будете?

Три любовницы переглянулись.

— А куда деваться? — вздохнула Лера.

— Рожу, — кивнула Ирина. — Мне тридцать. Может, последний шанс.

— И я рожу, — Полина потерла живот. — Раз уж так вышло.

— Вот и хорошо, — Валентина Ивановна встала. — Тогда делаем так. Все подаете на установление отцовства и алименты.

— А если он не будет работать? — спросила Ирина.

— Заставим работать, — усмехнулась Зинаида Петровна.

Степан нашелся через месяц. Позвонил Анне, умолял о встрече, она согласилась. Встретились в парке, он похудел, был небрит.

— Ань, прости меня. Я понял все. Давай начнем сначала?

— Поздно, Степ. У тебя еще трое детей будет. От Иры, Леры и Полины.

Он побелел.

— Откуда ты знаешь?

— Они ко мне приходили. Все. Искали тебя.

— Эти… дешевки! — он сплюнул. — Специально они!

— Ну да, конечно. А ты святой.

— Я исчезну! Уеду в другой город!

— Попробуй. Приставы найдут. И посадят за неуплату алиментов.

Степан схватился за голову.

— Что же делать-то?

— Работать. И платить алименты. На всех детей.

Последний раз Анна видела его в суде. Степан сидел бледный, растерянный.

Алименты ему назначили, конечно. Уехал работать вахтовым методом куда-то. Конечно, денег на всех детей выходило негусто. Но четыре женщины подружились, выручали друг друга, когда могли. А дети? Они же не виноваты, что отец гуляка. Росли и радовали своих мам.