«Меня уже похоронили: как родные дети делили квартиру, пока мать была ещё жива»

«Мама — это не человек, а квадратные метры: семейный разбор с карандашом и холодным расчётом»

Муж бросил, дети хотят выселить из квартиры... День Галины Петровны явно не задался.

Она стояла в дверном проеме и смотрела, как делят квартиру, которую никто никому отдавать не планировал.

— Тебе западная комната, мне восточная, — дочка Анастасия водила карандашом по плану квартиры, который откуда-то раздобыла. — Кухню и ванную делим поровну. За коммуналку платим пополам.

— А почему тебе большая комната? — сын Дмитрий наклонился над столом, изучая чертеж. — Я старше, между прочим.

— Зато у меня ребенок. Вдвоем в маленькой не поместимся.

Галина Петровна прижала ладонь к груди. Сердце билось неровно, с перебоями. Недавно муж Игорь ушел к молодой коллеге, бросив жену после многолетнего брака. А теперь вот дети пришли делить квартиру. Живую еще мать уже списали со счетов и наследство распределяют.

— Мам, кофе будешь? — спросила Анастасия, не поворачивая головы. — Ну тогда и нам сделай.

Галина Петровна молча отступила вглубь кухни. Руки дрожали, когда она наливала воду в чайник. Как же так получилось? Когда ее милые, любимые дети превратились в этих чужих, жестоких людей?

Еще недавно все было иначе. Игорь по вечерам читал газету в кресле, Анастасия изредка заезжала с внуком Тимофеем, Дмитрий звонил по воскресеньям. Обычная жизнь, а потом Игорь заявил, что уходит.

Первую неделю Галина Петровна не выходила из квартиры. На второй неделе пришлось выйти: закончились продукты. Так понемногу и ожила, но не успела прийти в себя, как начались звонки от детей.

— Мам, ты как? — спрашивала Анастасия. — Держишься?

— Держусь, — отвечала Галина Петровна.

— Молодец. Слушай, а папа точно не вернется? Квартира-то на тебя записана?

Тогда Галина Петровна не придала значения странному вопросу дочери. Решила, что Анастасия просто беспокоится, переживает за мать. Но через неделю позвонил Дмитрий с похожими расспросами. А еще через неделю они оба приехали. Вместе, чего не случалось уже несколько лет с тех пор, как дети поссорились из-за денег на свадьбу Анастасии.

— Документы на квартиру где? — деловито поинтересовался сын, едва переступив порог.

— В спальне, в комоде, — растерянно ответила Галина Петровна.

И вот они сидели в гостинной и делили ее дом. Тот самый, где она растила их, варила по утрам манную кашу, читала на ночь сказки.

— Мам, ты где там? — на кухню заглянула Анастасия. — Мы тут подумали. Раз папа ушел, тебе же тяжело одной с такой площадью справляться. Может, продашь квартиру? Нам заодно поможешь... Купишь себе однушку поменьше, а нам поможешь встать на ноги.

Галина Петровна медленно повернулась к дочери. Анастасия стояла в дверях, ухоженная, в дорогом костюме, с аккуратным маникюром. Совсем не похожая на женщину, которая нуждается в помощи, чтобы встать на ноги.

— Настя, у тебя же есть квартира. И у мужа хорошая работа.

Дочь поморщилась.

— Была работа, уволили. И, мам, мы с Лешей разводимся. Он ушел к другой, как папа. Видимо, это у нас семейное, не умеем мужей удерживать.

— Настенька, как ты можешь так говорить?

— А что такого? Правду говорю. Если бы ты создала нормальную атмосферу дома, папа бы не ушел. И Леша от меня не ушел бы, если бы нам не приходилось ютиться в двушке. Знаешь, как он психовал, когда ты к нам приезжала? Говорил, что теща достала!

В гостиной что-то грохнуло, потом послышался голос Дмитрия:

— Черт! Настька, где тряпка? Я тут пиво разлил на твои бумажки!

Анастасия выругалась и выбежала из кухни. Галина Петровна осталась одна. Колени подгибались, пришлось сесть на табуретку. Значит, она во всем виновата. И в том, что Игорь ушел, и в том, что зять Анастасию бросил.

А ведь она так старалась, всю жизнь старалась быть хорошей женой и матерью. Вставала рано утром, чтобы приготовить завтрак. Гладила Игорю рубашки, даже когда появились сорочки из немнущейся ткани, он любил идеально выглаженные. Помогала детям с уроками, водила на кружки, копила на их образование.

Когда Анастасия выходила замуж, Галина Петровна отдала все накопления на свадьбу. Игорь был против, говорил, пусть молодожены сами зарабатывают. Но разве могла она отказать единственной дочери?

А когда у Дмитрия случилась история с аварией, кто бегал по судам и адвокатам? Кто занимал деньги у всех знакомых, чтобы оплатить ущерб и избежать уголовного дела?

— Мам! — на кухню влетел Дмитрий. — Слушай, у меня тут проблема. Помнишь Верку? Ну, с которой я жил? Короче, она от меня ушла. Прикинь? Сказала, что я неудачник и алкоголик. Хотя какой я алкоголик? Ну выпиваю иногда, как все нормальные мужики. Это все из-за тебя, между прочим!

Галина Петровна подняла голову.

— Из-за меня?

— А из-за кого? Ты всю жизнь контролировала каждый мой шаг! То не делай, это не трогай, туда не ходи. При этом сама вечно на работе пропадала. Вот я и вырос инфантильным. Верка правильно сказала, я маменькин сынок. Если бы ты дала мне нормально взрослеть, я бы сейчас бизнесом занимался. А не работал на дядю и не перебивался копейками...

Он осекся, махнул рукой и вышел. Галина Петровна осталась сидеть в оцепенении. Выходит, и с сыном она все неправильно делала. А она думала, любовью окружала, заботилась.

Из гостиной доносились голоса детей. Они уже не ссорились, видимо, договорились о разделе комнат. Теперь обсуждали, за сколько можно продать квартиру.

— Это же центр, хорошая планировка, — говорила Анастасия. — Даже маме на однушку хватит.

— А если она не согласится переехать? — спросил Дмитрий.

— Согласится. Куда денется? Ей же реально тяжело одной такую хату содержать. В ее возрасте уже пора о старости думать.

— Да мне до пенсии еще несколько лет! — мысленно возмутилась Галина Петровна.

Конечно, рядом со Светланой она и не стояла. Это была та самая молодая коллега, к которой ушел муж. Светлане не было и тридцати, она обладала длинными ногами и шикарной фигурой. Галина Петровна даже не ревновала к ней, это все равно что грузовику ревновать к «Феррари». Но обидно знать, что ее списал не только муж, но и собственные дети.

В гостиной снова что-то упало. Потом послышался смех Анастасии.

— Дима, ты чего такой неуклюжий? Это же мамина любимая ваза была!

— Была и была. Хрусталь этот советский только место занимает.

Галина Петровна встала и подошла к двери. В гостиной на полу валялись осколки вазы, свадебного подарка ее родителей. Дмитрий лениво сгребал их ногой в кучку, Анастасия фотографировала план квартиры на телефон.

На нее они даже не оглянулись. Словно мать значила для них не больше разбитой вазы...

Дети решили выселить Галину Петровну, теперь еще и любимую вазу разбили. У нее слезы наворачивались на глаза от такой... Такой несправедливости...

— Я агенту скину план квартиры, пусть оценку делает, — пояснила Анастасия, заметив мать. — А ты чего такая бледная?

— Все нормально, — тихо сказала Галина Петровна.

— Вот и отлично. Мам, мы тут подумали. Давай в воскресенье съездим и квартиру тебе посмотрим?

Дмитрий вмешался:

— Мам, а ты документы-то приготовь. На эту квартиру.

Они говорили так буднично, словно обсуждали поход в магазин. Для них уже все было решено. Мать продаст квартиру, отдаст им деньги, переедет на окраину и будет доживать там в одиночестве. А они начнут новую жизнь на ее деньги.

— Ладно, мы пойдем, — Анастасия чмокнула мать в щеку. — Ты отдохни.

Они ушли, оставив осколки вазы на полу. Галина Петровна машинально достала совок, смела хрусталь, выбросила в ведро. Потом прошла в гостиную, села в кресло Игоря.

На столе лежал план квартиры, исчерченный карандашом ровно пополам. Как будто ее уже и нет. Как будто она — пустое место, досадное препятствие на пути к деньгам.

Телефон снова подал сигнал, пришло сообщение от Анастасии: «Мам, я тут подумала. Сервиз бабушкин себе заберу, ладно? Все равно тебе одной столько посуды не нужно».

— Интересно, — подумала Галина Петровна, — а что будет, если не согласиться на их предложение?

А следом пришла другая мысль: дети всегда винят родителей в своих неудачах. Это проще, чем взять ответственность на себя. Анастасия тоже однажды с этим столкнется и вдруг поймет, что не такая уж ее мать была плохая.

Кстати, раз уж ее считают плохой, надо оправдать свою славу...

Следующие дни Галина Петровна игнорировала детей, хотя те звонили и писали постоянно.

— Мам, слушай, я тут подумал, — говорил Дмитрий. — Давай прямо завтра к нотариусу сходим, оформим доверенность на продажу. Чтобы тебя потом не дергать по мелочам. Я все сам сделаю, найду покупателей, оформлю. Тебе только подпись поставить останется.

— Завтра не могу, — услышала себя Галина Петровна. — Я работаю.

— Мам, ты чего? Мы же договорились!

— Мы ни о чем не договаривались, — как можно тверже заявила Галина Петровна. — Вы с Настей договорились между собой, а меня никто не спрашивал.

— Мам, не начинай! Ты же сама понимаешь, что тебе одной такая квартира не нужна!

— Почему это не нужна? Мне здесь удобно. Здесь мои вещи, мои воспоминания.

— Воспоминания! — фыркнул Дмитрий. — Мам, воспоминаниями сыт не будешь. А на деньги от квартиры можно дело открыть.

— Кредит возьми, если деньги нужны, — перебила Галина Петровна. — Не пытайся за мой счет свои проблемы решить...

— Да кто мне даст? У меня же испорченная кредитная история! Это все из-за той аварии, помнишь? Если бы ты тогда сразу дала денег, а не бегала по знакомым...

Галина Петровна нажала отбой. Этот разговор ясно показал, что пора переходить к действиям. Иначе дети от нее не отстанут.

На работе она взяла отгул и вызвала слесаря поменять замки. Приехавшая на следующий день Анастасия не смогла попасть в квартиру. Была она злая, раздраженная, а тут и вовсе с катушек слетела. С порога начала выговаривать матери за упрямство, эгоизм, неблагодарность.

Галина Петровна молча слушала, а когда дочь выдохлась, спокойно сказала:

— Садись. Чай будешь?

— Мам, какой чай? Ты понимаешь, что творишь? Димка уже агенту задаток дал, а ты документы подписывать отказываешься!

— Пусть забирает обратно. Я квартиру не продаю.

— Но почему? — Анастасия всплеснула руками. — Объясни мне, почему? Тебе же реально тяжело! И деньги нужны!

— Мне? Или тебе?

— И мне тоже! У меня ипотека, кредиты, ребенок! Что мне делать?

— Работать, — просто сказала Галина Петровна. — Как я работала, когда вас растила.

— Тебе легко говорить! У тебя муж был, помогал!

— Но теперь я одна, и я справлюсь. И ты справишься.

— Мам, ты стала жестокой, — Анастасия смахнула слезу. — Раньше ты была добрее. Всегда помогала, поддерживала. А сейчас...

— А сейчас я поняла одну вещь. Помогая вам всю жизнь, я не дала вам стать взрослыми, самостоятельными. Вы привыкли, что мама решит, мама даст денег, мама разрулит. Но знаешь что? Мама устала, у мамы своя жизнь.

— Своя жизнь? — Анастасия рассмеялась. — Какая жизнь? Ты же одна! Муж бросил, подруг нет... Какая у тебя жизнь?

— Та, которую я себе построю, — отрезала Галина Петровна. — Без оглядки на вас. Потому что вы выросли, и пора вам самим строить свои жизни.

— Знаешь что? — Анастасия резко встала. — Забудь, что у тебя есть внук! Не увидишь больше Тимофея!

— Это твой выбор, — Галина Петровна тоже поднялась. — Если ты готова лишить сына бабушки из-за денег... Что ж, я буду ждать. Может, когда-нибудь ты поймешь, какую ошибку совершила.

Дочь хлопнула дверью так, что задрожали стекла. Галина Петровна подошла к подоконнику, наблюдала, как Анастасия садится в машину и резко трогается с места.

Через час позвонил Дмитрий. Кричал, угрожал, обещал признать мать недееспособной. Говорил про несправедливость, про то, что она им должна. Галина Петровна положила трубку и выключила телефон. Сил не было слушать очередное нытье...

А потом, после долгих раздумий, набрала номер Игоря. Гудки тянулись бесконечно. Наконец он ответил.

— Да?

— Игорь, это я. Нам нужно поговорить о детях.

— О чем говорить? — голос бывшего мужа звучал раздраженно. — Галя, у меня гости. Что случилось?

— Дети хотят, чтобы я продала квартиру. Делят ее между собой, угрожают мне.

В трубке послышался женский смех, потом приглушенный разговор. Игорь отошел в сторону.

— И что? Продавай, если хотят. Тебе же одной такая площадь не нужна.

— Игорь, это наши дети! Они ведут себя, как настоящие хищники! Неужели тебе все равно?

— Галя, — он вздохнул, и она услышала в этом вздохе усталость и безразличие. — Твои дети — твои проблемы. Разбирайся сама.

— Но ты же их отец!

— Был. Теперь у меня новая жизнь, и втягивать меня в ваши разборки не надо.

Галина Петровна медленно положила трубку. Она должна была бы грустить, но вместо этого ей вдруг стало легко.

Она убедилась, что теперь она одна против всего мира, против детей и бывшего мужа. Но это принесло освобождение, раз она одна, то может делать, что она хочет, не оглядываясь на других.

Дети, вопреки своим обещаниям, звонили и приезжали еще не раз. Но Галина Петровна больше не поддавалась. Она занялась собой. Раз Игорь начал жить заново, и она начнет.

Она сменила гардероб, восстановила связи со старыми подругами, о которых забыла, заботясь о родных. Даже задумалась о том, чтобы переехать на юг, как всегда мечтала. Правда, для этого придется и правда продать квартиру... Но хотя бы она сделает это по своему желанию.

А дети... Им придется смириться.