«Рылась в моём мусоре и требовала ДНК: свекровь, которая перешла все границы»
«Чужой ребёнок, не твоя квартира и один чемодан на выход»
Свекровь проверяла мусорное ведро тайком. Ирина остановилась в дверях ванной, наблюдая эту картину. Лидия Сергеевна в розовом махровом халате, купленном ею же, Ириной, к приезду дорогой гостьи, методично перебирала содержимое ведра. В резиновых перчатках, обстоятельно, словно археолог на раскопках.
Утро только начиналось, за окном едва светало. Ирина вышла за стаканом воды, Машка приболела, горло красное, температура под тридцать восемь. А тут такое представление.
— Лидия Сергеевна, — негромко позвала Ирина. — Вы что-то ищете?
Свекровь дернулась, но достоинства не потеряла. Выпрямилась, сняла перчатки, глядя прямо в глаза невестке, заявила:
— Порядок навожу. В мое время, Ирочка, хозяйки вставали в шесть утра. И к восьми уже весь дом блестел. А у вас тут... — она брезгливо поморщилась. — Бардак, прости господи.
Ирина прикусила язык. Ну да, бардак. Целых три ватных диска и пустой флакон от шампуня. Преступление века, не иначе.
— Маша приболела, — сказала она вместо того, что вертелось на языке. — Я за водой.
— Приболела? — Лидия Сергеевна моментально оживилась. — А ты как себя чувствуешь? Не тошнит?
— Началось, — подумала Ирина.
— Нет, не тошнит. С чего бы?
— Ну мало ли, — свекровь окинула ее оценивающим взглядом. — Бледная ты какая-то. Под глазами круги. Не беременная, часом?
Ирина чуть не поперхнулась. Всего три дня прошло с приезда Лидии Сергеевны, а она уже чувствовала себя загнанной лошадью. Нет, она, конечно, понимала — женщина беспокоится за сына. Вдова, Андрюша единственный. Но это уже ни в какие ворота!
— Не беременная, — сухо ответила она. — Извините, я к ребенку.
Прихватив воду, Ирина поспешила в детскую. Машка спала, раскинувшись звездой, щеки горели. Осторожно разбудила, напоила, дала лекарство. Села рядом, погладила по спутанным кудряшкам.
— Мам, а когда эта… бабушка уедет? — сонно спросила дочка.
Вот и ребенок уже все понял. За три дня.
— Скоро, солнышко. Спи.
На кухне гремела посудой Лидия Сергеевна. Судя по звукам, она затеяла глобальную перестановку. Ирина вздохнула. В своей собственной квартире, купленной на деньги от продажи бабушкиного дома в Переславле, она чувствовала себя гостьей. Нет, даже не так — приживалкой, которую терпят из милости.
А ведь начиналось все прилично. Андрей предупредил, мама приедет на недельку, соскучилась. Ирина обрадовалась, наконец-то, познакомяться по- человечески. Свекровь все-такие, не чужой человек.
За два года брака виделись только на свадьбе, и то мельком, Лидия Сергеевна тогда прихворнула, уехала сразу после росписи. Маша была дочерью Ирины от первого брака, свекровь ее никогда не видела и о ее существовании до приезда не знала.
Ирина готовилась, квартиру вылизала до блеска, купила новое постельное белье, тот самый халат. Продумала меню — узнала у мужа, что мама любит. Все как положено, по-семейному.
Первый звоночек прозвенел прямо с порога.
— Ох, какая квартирка! — воскликнула свекровь. — Андрюшенька, ты молодец! Такую квартиру купить — это ж какие деньги!
Андрей покраснел и что-то промямлил. Ирина удивилась, но промолчала. Может, стесняется при маме хвастаться? Хотя чего стесняться, квартира и правда хорошая, в новом доме, с евроремонтом. Бабушка бы порадовалась, что внучка так удачно вложила деньги от ее домика.
Потом Лидия Сергеевна была очень удивлена наличию довольно взрослого для двух лет брака ребенка, но лишних вопросов сразу не задала.
Задавать их она начала за ужином.
— А что это у Маши фамилия не Андрея? — как бы между прочим поинтересовалась Лидия Сергеевна.
— Маша — моя дочь от первого брака, — спокойно объяснила Ирина. — А я фамилию не меняла, чтобы не травмировать ребенка.
— От первого брака... — свекровь поджала губы. — Значит, не в первый раз замужем, еще и ребенок чужой? А я-то думала... Андрюша мне говорил...
Что говорил Андрюша и говорил ли он вообще о Маше, осталось загадкой. Он опять покраснел и перевел разговор на свою работу. Рассказывал, как сложно сейчас в страховом бизнесе, какая конкуренция. Мать слушала с обожанием — ее мальчик, ее золотой ребенок, как же ей повезло с сыном!
А потом началось.
Утром Ирина обнаружила, что вся мебель в гостиной переставлена.
— Я тут немного порядок навела, — сообщила свекровь. — Диван у окна — это же сквозняк! Андрюшеньку продует. И вообще, у вас тут как-то... неуютно. В моей квартире я привыкла к комфорту.
Ирина тогда не обратила внимания, списала на оговорку.
Потом пошли придирки к Маше. Избалованная. Невоспитанная. В планшете много сидит, маму не слушается.
— В наше время дети знали слово «нельзя», — назидательно говорила Лидия Сергеевна. — А сейчас что? Делают что хотят!
Маша, умница, промолчала. Только прижималась к матери и смотрела на новую бабушку настороженно.
А вчера случилось то, что заставило Ирину насторожиться по-настоящему. Она работала — срочный перевод контракта, горел дедлайн. Свекровь без стука вошла в кабинет.
— Сидишь тут целыми днями, — с осуждением произнесла она. — А дом? А ребенок? Нормальная женщина и работает, и за хозяйством следит. А ты? Муж с работы придет, а ничего не готово! Весь день в компьютере торчишь!
— Я работаю дома, — терпеливо объяснила Ирина в сотый раз. — Я переводчик. Мне не нужен офис.
— Работаешь! — фыркнула свекровь. — В компьютере сидишь. Небось в «Одноклассниках» зависаешь! Я-то думала, Андрюше жена нормальная досталась, а оказывается...
Что оказывается, Ирина не узнала. В дверях появился Андрей — пришел с работы раньше.
— Мам, пойдем чай пить, — быстро сказал он. — Ирине работать надо.
Увел мать, а вечером долго извинялся. Мол, мама старый человек, привыкла, что в их семье женщины пахали как лошади. Отец рано умер, она одна его поднимала.
Ирина кивала. Что тут скажешь? Пожилой человек, единственный сын. Надо потерпеть. Неделя — не год.
И вот теперь это. Мусорное ведро.
— Ты чего так рано? — Андрей стоял в дверях детской и зевал. — Маше что, хуже?
— Нормально. Температура есть, но не критично. Вызову врача, если не спадет.
— А мама где?
— На кухне. Порядок наводит.
Андрей поморщился. Видно было — ему тоже несладко. Но что он мог? Единственный сын, мамина радость.
— Ир, потерпи, а? Она скоро уезжает.
— Терплю.
— Ты у меня золото, — он обнял ее. — Знаю, мама бывает... специфичная. Но она добрая, просто...
— Просто привыкла, что твоя квартира — это ее квартира, — не удержалась Ирина.
Андрей отстранился.
— В смысле?
— А ты не заметил? Она все время говорит «моя квартира», «в моей квартире». Ты ей что-то наговорил?
Он покраснел. Опять. Третий раз за эти дни.
— Да так, в общем... Ну, может, преувеличил немного свои доходы. Чтобы не волновалась. Она же переживает, как я тут в Москве...
— Андрей, — Ирина внимательно посмотрела на мужа. — Что значит преувеличил? Что именно ты ей сказал?
— Ну... — он замялся. — Ну сказал, что хорошо зарабатываю, квартиру купил. Она так обрадовалась, Ир! Ты бы видела! Всем соседкам растрезвонила, мол, мой Андрюша в Москве квартиру купил, представляете?
Ирина молчала. В голове медленно складывалась картинка. Оговорки свекрови, ее хозяйское поведение, странные взгляды на нее, на Ирину...
— То есть твоя мать думает, что это твоя квартира? А я тут на птичьих правах?
— Ир, ну не так все! Просто... Просто я не уточнял. Какая разница, чья квартира? Мы ведь женаты!
— Разница есть, — жестко сказала Ирина. — И ты это знаешь. Иди, Андрей.
День тянулся как жвачка. Маше полегчало, температура спала. Врач сказал — обычное ОРВИ, постельный режим, обильное питье. Полный покой, но какое тут… со свекровью…
Ирина пыталась работать, но не получалось. В голове крутились слова мужа. Не уточнял. Преувеличил. А что еще он наговорил матери?
За обедом Лидия Сергеевна была особенно активна.
— Знаешь, Ирочка, я тут подумала. Вам надо второго ребеночка. Машеньке братик нужен. Или сестричка. А то одна растет, эгоисткой станет.
— Мы пока не планируем, — коротко ответила Ирина.
— Как это не планируете?! — возмутилась свекровь. — Андрюше уже тридцать два! Когда ж детей заводить? Или ты...
Она прищурилась.
— Предохраняешься?
Ирина чуть не подавилась супом, Андрей уткнулся в тарелку.
— Лидия Сергеевна, это наше личное дело.
— Личное! — упрекнула та. — Какое же личное, когда речь о моих внуках идет?! Я имею право знать!
— Мам, — слабо попытался вмешаться Андрей. — Может, не за столом...
— А где? Вы же вечно заняты! Ты на работе пропадаешь, она в компьютере! Когда с вами поговорить? И вообще, — Лидия Сергеевна повернулась к сыну, — я хотела обсудить важный вопрос. Квартира.
— Что квартира?
— А то, что оформлена она как-то... неправильно. Я документы смотрела...
— Вы смотрели документы? — Ирина не поверила своим ушам. — В моем кабинете?
— Какая разница! — отмахнулась свекровь. — Дело не в этом. Андрюша, сынок, надо переоформить все только на тебя. Мало ли что. Вдруг...
Она многозначительно посмотрела на Ирину.
— Вдруг что случится. Развод там или еще что. А ты останешься на улице!
— Мам, — Андрей побагровел. — Что ты говоришь? Какой развод?
— А всякое бывает! Вон Зинаида Петровна, помнишь, соседка наша? Сын женился, квартиру с женой пополам оформил. А через три года она его выгнала! С ребенком! И квартиру продала, свою половину. Теперь он по съемным углам мыкается!
Ирина медленно положила ложку.
— Лидия Сергеевна, эта квартира куплена на мои деньги. От продажи бабушкиного дома. Андрей здесь просто прописан.
Молчание. Долгое, тягучее молчание.
— Что? — наконец выдавила свекровь. — Как это — на твои деньги? Андрюша?
Андрей молчал. Смотрел в тарелку и молчал.
— Андрей Викторович! — рявкнула мать. — Я с тобой разговариваю!
— Мам, я... В общем... Ну да, квартиру Ирина сама купила. До нашей свадьбы. Я просто... не уточнял.
Лицо Лидии Сергеевны прошло все стадии эмоционального спектра.
— Не уточнял? Ты мне врал? Говорил, что сам купил! Уверял, хорошо зарабатываешь! Что у тебя тут все схвачено!
— Я не врал! — огрызнулся Андрей. — Я правда хорошо зарабатываю! Просто... Просто пока на квартиру не накопил. Но это временно!
— Временно, — повторила мать. — Два года женат — и временно. А живешь где? На всем готовом? У жены? Как тебе не стыдно!
— Мам, ну мы же не в девятнадцатом веке! Какая разница? Мы семья!
— Семья, — Лидия Сергеевна перевела тяжелый взгляд на Ирину. — Вот, значит, как. А я-то дура, думала... Ты специально его окрутила, да? Видела — парень из хорошей семьи, перспективный. И давай обрабатывать! Ребенка своего подсунула, чтобы папой начал называть!
— Что?! — Ирина вскочила. — Что вы несете?
— А то! Небось забеременеть хочешь, чтобы навсегда привязать! Квартира твоя, ребенок общий будет — все, попался мой мальчик!
— Мам! — Андрей тоже вскочил. — Прекрати!
— Не смей мне указывать! — взвизгнула Лидия Сергеевна. — Я тебя родила, вырастила! Одна! А ты... Ты!
Она всхлипнула, схватилась за сердце, Андрей кинулся к ней.
— Мам, мамочка, успокойся! Валидол? Воды?
— Уйди! — она оттолкнула его. — Предатель! Обманщик!
Ирина молча встала и ушла к себе. Хлопнула дверью кабинета, села за стол. Ну вот и все. Приехали. Семейное счастье.
За дверью слышались всхлипывания, уговоры Андрея. Потом стало тихо. Через час пришел Андрей — помятый, несчастный.
— Ир...
— Даже не начинай.
— Ир, ну послушай! Она не со зла! Просто шок... Надо было сразу сказать. Но она так радовалась...
— Что у сына-неудачника, наконец-то, что-то получилось?
— Не так! — он взъерошил волосы. — Ты не понимаешь! Она жизнь на меня положила! Отказывала себе во всем! А я... Я просто хотел, чтобы она порадовалась, гордилась мной!
— И наврал.
— Не наврал! Не сказал всего!
— Андрей, твоя мать думает, что я охотница за твоими несуществующими деньгами и специально тебя окрутила. Это нормально?
— Она так не думает! Просто... расстроилась. Ир, ну пожалуйста! Поговори с ней! Объясни!
— Что объяснить? Что я не провинциалка, которая вышла за тебя ради прописки?
— Ир!
— А что? Не это она имела в виду?
Андрей сник.
— Дай ей время. Она успокоится, все поймет. Мама не злая, просто...
— Избаловала тебя до невозможности. И теперь любая женщина рядом с тобой — враг.
— Это не так!
— Это именно так. И знаешь что? Мне надоело. Скоро она уезжает, и слава богу. А ты... Ты думай. О том, что для тебя важнее — мамино мнение или наша семья.
Вечер прошел… странно. Лидия Сергеевна заперлась в гостевой комнате, Андрей бегал между ней и женой. Ирина занималась Машей, читала ей, играла в настолки, старалась не думать.
Ночью не спалось. Андрей ворочался рядом, вздыхал, наконец она не выдержала:
— Не спишь?
— Не сплю. Ир, прости меня. Я идиот.
— Это мы уже выяснили. Что еще скажешь?
— Нет, правда. Надо было сразу... Но я думал, ну скажу правду, и что? Она расстроится, что у меня ничего своего нет. Что я неудачник.
— Ты нормально зарабатываешь. Не миллионы, но нам хватает.
— Ей не объяснишь. У матери в голове — мужчина должен все. Дом, деньги, содержать семью. А я...
— А ты нормальный современный мужчина, который не комплексует оттого, что у жены есть своя квартира.
— Наверное. Иногда.
Ирина повернулась к нему.
— Комплексуешь?
— Ну... немного. Когда мама звонит, спрашивает. Как там твоя квартира, как ремонт. И я вру. Говорю, нормально, обои поклеили. Или мебель купили. А она радуется. Говорит соседкам — мой Андрюша молодец. И мне... приятно.
— Андрей…
— Знаю. Но ты не представляешь, каково это. Всю жизнь слышать — ты должен, ты мужчина, ты опора. А я... Я страховой агент, Ир. Не бизнесмен, не топ-менеджер. Страховой агент.
— И что? Это честная работа. Ты не воруешь, не обманываешь людей. Чего стыдиться?
— Ничего. Наверное. Но когда мама звонит...
— Вот и звонила бы она пореже. Или ты научись говорить правду.
— Она не переживет.
— Переживет. Вот увидишь. Люди вообще крепче, чем мы думаем.
— У нее сердце...
— У нее язык, вот что у нее. Андрей, я не прошу выбирать между мной и мамой. Но пределы должны быть. Понимаешь? Она не может рыться в моих документах, проверять мусорное ведро. Указывать, когда нам рожать детей.
— Она проверяла ведро?
— С утра. Искала тесты на беременность, видимо.
— Господи...
— Вот именно. Так что давай договоримся. Она уезжает послезавтра. И следующий визит — не раньше, чем через полгода. И на неделю максимум.
— Договорились. Ир... спасибо.
— За что?
— За то, что не выгнала нас обоих.
— Еще не вечер, — усмехнулась она.
Уснули под утро в обнимку.
Утром Ирина проснулась от громких голосов на кухне. Точнее, голос был один — Лидии Сергеевны. Второй, Андрея, звучал глухо, виновато.
— И не смей мне говорить, что я не права! — доносилось из-за двери. — Я жизнь прожила, людей насквозь вижу!
Ирина глянула на часы — половина седьмого. Ну вот, началось. Машка, слава богу, поправилась, вчера к вечеру температура окончательно спала. Спит еще, и хорошо. Нечего ребенку это слушать.
На кухне свекровь восседала за столом, как генерал на военном совете.
— А, проснулась, — ледяным тоном произнесла она. — Доброе утро, Ирина.
Полное имя вместо уменьшительного — плохой знак.
— Доброе утро, — ответила Ирина. — Андрей, кофе? Покрепче сделать?
— Ага, — буркнул муж.
— Я тут всю ночь думала, — начала Лидия Сергеевна. — И поняла. Ты с самого начала все рассчитала. Увидела моего Андрюшу, добрый, покладистый, из хорошей семьи. И решила, вот идеальный папа, можно подсунуть чужого ребенка. И муж удобный — на всем готовом жить будет, спасибо скажет.
— Мам! — взвился Андрей.
— Молчи! Ты уже наговорился! Обманывал родную мать! А теперь я буду говорить! — она повернулась к Ирине. — Ты специально его выбрала. Показала квартирку свою! А он и растаял! Теперь и второго родишь, привяжешь его окончательно!
— Я Машу никому не подсовывала, — холодно сказала Ирина. — И выбирала Андрея не за интеллигентность. А за то, что любила. Глупая была, видимо.
— Ир! — Андрей побледнел.
— Вот! — торжествующе воскликнула свекровь. — Слышал? Глупая была! То есть поумнела! Теперь она тебя и выгонит!
— Никого я не выгоняю. Пока.
— Пока! Вот именно — пока! А забеременеет — и все! Алименты, раздел имущества... Хотя какое имущество? Квартира-то ее!
Ирина допила кофе и встала.
— Знаете что, Лидия Сергеевна? Мне надоело. Вы гостья в моем доме, да, именно в моем. И ведете себя... непозволительно. Рылись в документах, проверяете мусорное ведро, оскорбляете меня. Это называется, извините, хамство.
— Как ты смеешь! — свекровь тоже вскочила. — Хамство! Да я! Да ты!
— И еще, — продолжила Ирина. — Раз уж зашла речь о беременности. Да, мы с Андреем хотим второго ребенка. Планировали начать попытки этой осенью. Но знаете что? Пожалуй, повременим. Потому что растить ребенка в атмосфере, где бабушка считает его мать расчетливой… акулой — это преступление.
Лидия Сергеевна открыла рот.
— Андрюша! — выдавила она. — Ты это слышал?
— Да, — глухо ответил тот.
— И что молчишь?
— А что говорить? Ирина права.
— Что?!
— Права она, мам. Ты... Ты перегибаешь. Ирина хорошая жена. И мать хорошая. И человек. А ты...
— Я?! Я, значит, плохая?! Я, которая всю жизнь на тебя положила?!
— Вот именно, — вдруг сказал Андрей. — Положила. И теперь требуешь отчета. А я... Я устал, мам. Устал оправдываться, врать, доказывать, что я не неудачник.
— Сынок...
— Я не купил квартиру. Не заработал миллионы. Не стал топ-менеджером. Я обычный страховой агент, мам. Средняя зарплата, съемное жилье — если бы не Ира. И знаешь что? Меня это устраивает.
— Как... Как это устраивает? — Лидия Сергеевна опустилась на стул. — Ты же... Ты же мужчина!
— Мужчина. И муж. И отец, Маша меня папой зовет, да. Как бы ты там ни думала… И я счастлив, мам. Впервые в жизни. А ты пытаешься это разрушить.
— Я?! Разрушить?! Да я тебя спасти хочу!
— От чего? От любящей жены? От уютного дома? От дочки, которая бежит ко мне с криком «папа пришел»?
— Она тебе никто!
— Дочка, — твердо сказал Андрей. — Может, не по крови. Но по всему остальному — моя.
— Мам? Пап? Вы чего кричите? В дверях появилась Маша. Стояла в пижаме, терла глаза.
Ирина кинулась к дочери.
— Все хорошо, солнышко. Иди, я сейчас завтрак принесу.
— А баба Лида чего плачет?
Все повернулись к Лидии Сергеевне. Та и правда плакала, тихо, размазывая слезы по щекам.
— Баба Лида... расстроилась, — осторожно сказал Андрей. — Но все будет хорошо.
— Из-за меня? — Маша нахмурилась. — Я что-то не так сделала?
— Нет! — хором ответили взрослые.
— Нет, деточка, — всхлипнула Лидия Сергеевна. — Ты тут ни при чем. Это бабушка... бабушка… просто старая.
— Нет, — возразила Маша. — Просто грустная. Хочешь, я тебе рисунок подарю? У меня есть с солнышком. Когда мне грустно, я на него смотрю и веселею.
И убежала за рисунком. Вернулась Маша быстро, протянула Лидии Сергеевне листок. Там и правда было солнышко — яркое, желтое, с улыбкой и лучиками во все стороны.
— Спасибо, — прошептала та. — Спасибо, деточка.
— Пожалуйста! А теперь пойдемте завтракать! Мам, давай блинчики! С вареньем! И баба Лида любит с вареньем, да?
Ребенок. Восьмилетний ребенок оказался мудрее их всех.
Завтракали молча.
Блинчики Ирина пекла на автомате, мысли были далеко. Что теперь? Как жить дальше? Свекровь явно сломлена, Андрей подавлен. И только Маша щебетала, рассказывала про школу, про подружек.
После завтрака Лидия Сергеевна ушла к себе. Андрей засел в гостиной, включил телевизор, но было видно, что смотрит в никуда.
Ирина прибрала на кухне, проверила почту: три срочных заказа, надо браться. Работа всегда спасала. Погрузишься в текст, в чужой язык, в чужие проблемы — и свои отступают.
Но сегодня не получалось. Буквы прыгали, смысл ускользал. Юридическая терминология, которую она знала назубок, вдруг стала китайской грамотой.
В дверь постучали. Тихо, неуверенно.
— Да?
Вошла свекровь. Переоделась, причесалась, но глаза все равно были красные, припухшие.
— Ирина... Ирочка. Можно?
Ирина кивнула на стул.
— Я... Я хотела извиниться. За все. За слова, за... За ведро это дурацкое. Не знаю, что на меня нашло.
— Знаете. Боитесь потерять сына.
— Да. Наверное. Он у меня один. На всем белом свете. Всю жизнь для него... А Андрюша вырос и уехал. И правильно сделал, какая жизнь в нашем городишке? Но мне... Мне так его не хватало!
— Он вас любит. Очень. Потому и врал, хотел, чтобы вы гордились.
— Глупый, — всхлипнула Лидия Сергеевна. — Я и так горжусь! Он хороший мальчик вырос. Добрый, честный... Это я... Я его испортила. Все требовала — будь лучшим, будь первым. Добейся, докажи. А он... Он просто хотел жить.
— Все мы хотим просто жить. Спокойно, счастливо. С близкими людьми.
— А я... Я думала, ты его у меня отнимешь. Что он меня забудет, бросит.
— Нет. Если вы сами не оттолкнете.
Лидия Сергеевна вытерла глаза.
— Ирочка... А можно я правду скажу? Ты... Ты правильная. Для него правильная. Он при тебе какой-то... светлый. Раньше все напряженный был, дерганый. Звонит... голос у него усталый. А сейчас... Улыбается. Смеется. Про Машеньку рассказывает, аж светится.
— Они друг друга нашли. Машка тянется к нему, а он... Он отец ей, настоящий.
— Вижу. И завидую, если честно. Мне внуков так хотелось... Но не складывалось у него. Девушки были, да все... несерьезные какие-то. А тут ты. Взрослая, основательная. С ребенком. Я думала...
— Что я его ради квартиры?
— Думала! — с чувством сказала свекровь. — Старая завистливая тетка! Прости меня, Ирочка. Если сможешь.
— Смогу. Только давайте договоримся. Больше никакого вранья. С обеих сторон. Вы — желанный гость. Но…
— Правильно. Я... Я завтра уеду. Не послезавтра — завтра. Вам тут и без меня... того. Восстанавливаться надо.
— Мы вас не гоним, если что.
— Знаю. Но лучше я уеду. Подумаю обо всем. И... можно я иногда буду звонить? Машеньке? Она такая... светлая девочка.
— Конечно. Маша будет рада.
Поговорили еще немного, но уже спокойно, про житье-бытье. Оказалось, у Лидии Сергеевны проблемы со здоровьем — давление, суставы. Одиноко ей, хоть и не признается. Подруги есть, но все со своими семьями, внуками.
— Может, к нам переедете? — вдруг спросила Ирина. — В Москву? Снимем вам квартиру поблизости. Будете Машку из школы забирать, обедать вместе.
Свекровь заплакала.
— Ты... Ты серьезно?
— А что? Андрею спокойнее будет. Да и Машке бабушка нужна. Моя мама далеко, редко видимся.
— Я подумаю. Спасибо, Ирочка. Спасибо тебе за все.
Когда она ушла, Ирина откинулась на спинку стула. Ну вот. Кажется, пронесло. По крайней мере, этот раунд. Но что-то тревожило. Какое-то смутное беспокойство, необъяснимая тревога. Списала на стресс последних дней.
Зря списала. Все оказалось куда сложнее.
Через две недели после отъезда свекрови Андрей пришел с работы мрачный.
— Мама звонила. Целый час выговаривала. Говорит, соседки над ней смеются. Что сын у нее подкаблучник, в чужой квартире живет. Зинаида Петровна особенно старается, та самая, про которую она рассказывала. Довольна, что не у одной ее сын неудачник.
— И что ты ей ответил?
— Что ответил... Пытался объяснить, что это нормально. Что время другое. Она бросила трубку.
Ирина вздохнула. Вот оно. Уязвленная гордость хуже любой обиды.
В тот же день Ирина почувствовала недомогание. Обычное вроде бы — подташнивало по утрам, кружилась голова. Переутомление, решила она. Нервы.
Но когда задержка перевалила за неделю, купила тест. На всякий случай. Для успокоения. Две полоски. Яркие, четкие, безапелляционные.
Беременна.
Сидела на краю ванны, смотрела на тест и не знала — плакать или смеяться. Вот ведь ирония судьбы. Свекровь так боялась, что она забеременеет. И вот, пожалуйста. Сбылось.
Андрей был на работе. Позвонить? Нет, такое по телефону не говорят. Дождаться вечера.
День тянулся бесконечно. Маша что-то рассказывала про школу, Ирина кивала невпопад. Пыталась работать — бесполезно. Готовила ужин — чуть не спалила котлеты.
Наконец Андрей пришел. Усталый, но довольный, удачный день, хорошие продажи. Поужинали, Машу отправили делать уроки.
— Андрей, нам надо поговорить.
— Что-то случилось?
— Случилось. Я беременна.
— Беременна? — наконец переспросил он. — Точно?
— Тест сделала. Завтра к врачу схожу, но... да, похоже на то.
— Господи... Ир! — он вскочил, обнял ее. — Это же... Это же здорово! Правда?
— Правда. Только...
— Что?
— Твоя мама. Она же... помнишь, что говорила?
Андрей помрачнел.
— Помню. Но это ее проблемы, Ир. Мы хотели второго ребенка — вот он. Какая разница, что мама думает?
— Она решит, что я специально. Чтобы тебя удержать.
— Глупости! Какое удержать? Мы два года женаты! И вообще... Ир, это же наш ребенок! Наш! Плевать, что там кто подумает!
Обнялись. Посидели молча, переваривая новость.
— Машке скажем? — спросил Андрей.
— Попозже. Когда у врача подтвердится. Мало ли...
— Не каркай! Все будет хорошо. Вот увидишь.
Хотелось верить. Очень хотелось.
Врач подтвердила — шесть недель. Здоровая беременность, анализы в норме. Прописала витамины, дала направления на УЗИ. Ирина осторожно улыбнулась, сама только осознала перемены.
Маша известие восприняла философски.
— Братик будет? Или сестричка?
— Пока не знаем.
— Лучше сестричка. С девочками интереснее. Можно косички заплетать!
— А если братик?
— Тоже ничего. Научу его рисовать!
Оставалось сообщить свекрови. Андрей тянул, откладывал, то некогда, то не с руки. Ирина не настаивала. В конце концов, это их ребенок, их семья. Захочет — расскажет.
Но Лидия Сергеевна узнала сама. Позвонила как-то вечером, попала на Машу. Та и выболтала — у мамы животик растет, там ляля!
Перезвонила сыну через пять минут.
— Андрей? Это правда?
— Что правда, мам?
— Машенька сказала... Ирина беременна?
— Да, мам. Беременна. Второй месяц.
Молчание.
— Мам? Ты здесь?
— Здесь. Андрюша... А это точно...
— Что точно?
— Ну... точно твой?
Ирина услышала разговор и закрыла глаза. Ну вот. Началось.
— Мам, — голос Андрея стал ледяным. — Ты сейчас серьезно?
— Я просто... ну мало ли... Вы же ссорились тогда...
Он молча скинул звонок и повернулся к жене.
— Вот так.
— Молодец. Правильно сделал.
— Надо было раньше. Тогда бы и цирка этого не было.
— Всему свое время. Главное, сказал.
Обнялись. И вроде все хорошо, мир, покой. Но червячок сомнения грыз. Неужели все так просто? Неужели Лидия Сергеевна смирилась?
Не смирилась.
Через неделю приехала без звонка, Ирина открыла дверь — свекровь стояла с чемоданом и с лицом прокурора.
— Мне нужно поговорить. Со всеми.
— Проходите. Андрей на работе, но...
— Я подожду. Это важно.
Села в гостиной, чемодан поставила рядом. Ирина предложила чай — отказалась. Сидела прямая, как палка, губы поджаты.
К шести пришел Андрей.
— Мам? Ты чего приехала?
— Поговорить. Садись.
Села и Ирина. Маша делала уроки в своей комнате — хорошо хоть так.
— Я думала эти дни, — начала Лидия Сергеевна. — Все думала. И поняла, что так дальше нельзя. Ирина, я хочу, чтобы ты сделала тест ДНК.
— Мам! — взвился Андрей.
— Молчи! Это важно! Для всех нас важно! Я должна знать точно, мой это внук или нет!
— Конечно, ваш, — устало сказала Ирина. — С чего бы ему быть чужим?
— А с того! Мало ли что бывает! Надо мной и так уже соседки смеются. И по телевизору вон шоу… Там каждый второй не своих воспитывает!
— Вон, — тихо сказала Ирина.
— Что? — не поняла Лидия Сергеевна.
— Покиньте мой дом. Оба. Немедленно.
— Ирина... — начал Андрей.
— Оба, я сказала. Забирайте вещи и уходите.
— Ир, ну что ты! — Андрей задергался. — Я же... Я не согласен с ней! Мама, скажи, что ты не это имела в виду! Ну, сейчас же!
Лидия Сергеевна торжествующе улыбнулась.
— Я имела в виду именно это. Андрюша, хватит унижаться! Пойдем отсюда! Снимем квартиру, заживем нормально!
— Андрей, — Ирина говорила спокойно, слишком спокойно. — Твоя мать только что назвала меня изменщицей, а Машу всегда называла чужим ребенком. В моем доме. А ты стоишь и слушаешь.
— Я не слушаю!
— Ты не можешь ей противостоять. Не можешь и не хочешь. Потому что в глубине души ты с ней согласен.
— Это неправда!
— Правда. Иначе ты бы не врал ей два года. Не позволил бы ей приехать сюда. Не молчал бы, когда она меня оскорбляет.
— Ир, ну пожалуйста...
— Все. Хватит. Собирай вещи. У тебя час.
— Ирочка, не спеши, — вкрадчиво заговорила Лидия Сергеевна. — Подумай о ребенке. Который в животе. Ему нужен отец.
— У него будет отец. Настоящий. На бумаге. А в жизни — нет. Как и у Маши. И знаете что? Им будет лучше без вас. Без ваших подозрений, оскорблений и грязи.
— Ир! — Андрей бросился к ней. — Не делай этого! Я люблю тебя! Люблю Машу! Это мой ребенок, конечно, мой!
— Если бы ты был в этом уверен, ты бы не стоял молча, когда твоя мать требует тест ДНК. Ты бы выгнал ее сам. Но ты этого не сделал. И не сделаешь.
— Сделаю! Мам, уходи! Слышишь? Уходи!
— Никуда я не уйду! — взвизгнула та. — Это ты одумайся! Она тебя выгоняет из собственного дома!
— Это не мой дом, — тихо сказал Андрей. — Это дом Иры. И если она говорит уйти...
— То что? Ты уйдешь? — Лидия Сергеевна схватила его за руку. — Опомнись! Она блефует! Куда ей без тебя? Кто содержать будет этот инкубатор с его потомством?
Ирина усмехнулась.
— Вот именно так вы и думаете. Куда мне без вашего сына? Но я до него жила и после него проживу. А теперь собирайтесь.
— Ир, дай мне пять минут, — взмолился Андрей. — Я сейчас вызову маме такси, отправлю ее...
— Нет. Ты поедешь с ней.
Ирина развернулась и ушла в свой кабинет. Заперла дверь.
За дверью слышались голоса — Андрей что-то доказывал, мать кричала. Потом стало тихо. Через сорок минут в дверь постучали.
— Ир... мы уходим. Я... позвоню тебе. Мы все обсудим. Ты поймешь... Я докажу...
Не ответила. Слышала, как хлопнула входная дверь.
На следующий день Ирина отправила заявление на развод. Андрей звонил, спорил, но подписал. В январе родилась вторая дочь Ирины Сонечка. Но бабушка с отцом ее так и не увидели. Лидия Сергеевна увезла сына на малую родину. Подальше от этих хищниц с их квартирами и детьми. На алименты Ирина подавать не стала.