«Не нашей породы? Ошибся: история упрямого деда и девочки, которая его сломала»

«Старый характер против пятилетней правды: семейный разбор без поблажек»

Юльку разбудил стук в дверь, настойчивый и требовательный. Она с трудом разлепила глаза и увидела на электронных часах 6:17. Кого еще принесло в такую рань?

– Юля! Открывай! – раздался громкий голос матери.

Юлька застонала. После ночной смены в больнице она вернулась под утро и надеялась проспать хотя бы до обеда. Но не тут-то было.

– Иду, – крикнула она, кутаясь в теплый халат.

Открыв дверь, Юлька с удивлением увидела, что мать не одна – рядом с ней стояла Соня, ее пятилетняя дочка, с рюкзачком за спиной и любимым плюшевым зайцем в руках.

– Мама, что случилось? – сонно спросила Юлька.

– Вот, забирай свою принцессу, – бросила мать. – Мне срочно в Новосибирск надо ехать. Тётка Клава при смерти, а больше к ней никто не поедет.

– Но я же только с дежурства! – растерянно пробормотала Юлька. – У меня смена была тяжелая, я всю ночь на ногах...

– А я на пенсии, между прочим! – перебила ее мать. – Имею право отдохнуть. Не всё мне с твоей дочкой сидеть. Поезд через два часа, мне собираться надо.

Юлька вздохнула. Спорить с матерью было бесполезно. С тех пор как муж бросил их, когда Соне не исполнилось и года, именно мать помогала с ребенком, пока Юлька работала на двух работах, чтобы прокормить семью.

– Привет, зайка, – она присела перед дочкой и обняла ее. – Как настроение?

– Нормально, – тихо ответила Соня, прижимая к себе зайца. – Бабушка сказала, мы к дедушке поедем.

– К какому дедушке? – не поняла Юлька.

– К твоему отцу, – пояснила мать. – Раз уж я уезжаю, а у тебя дежурства, пусть хоть познакомятся наконец. Тем более у него день рождения послезавтра, юбилей. Семьдесят лет не шутка. Все родственники соберутся.

Юлька похолодела.

– Ты с ума сошла? Я десять лет его не видела! Он меня знать не хочет с тех пор, как я из дома ушла!

– Вот и помиритесь заодно, – отрезала мать. – Нечего старые обиды ворошить. Отец он тебе все-таки.

– Он сам мне сказал, что я ему не дочь, когда я замуж выходила, – упрямо напомнила Юлька. – Забыла, что ли?

– Наговорил сгоряча, с кем не бывает, – мать махнула рукой. – Остынь уже, Юлька. Сколько можно дуться? Я вон Николаю Петровичу позвонила, предупредила, что вы приедете. Он не возражал.

– Конечно, не возражал! – фыркнула Юлька. – Он же не знает про Соню!

– Так вот и познакомятся, – мать решительно развернулась к двери. – Всё, мне некогда. Собирайся и езжай. Адрес ты знаешь.

– Мама! – крикнула Юлька вдогонку, но дверь уже захлопнулась.

Соня стояла в прихожей, крепко сжимая своего зайца и с любопытством глядя на мать.

– Мам, а дедушка добрый? – спросила она.

Юлька вздохнула. Она не знала, что ответить. Ее отец, Николай Петрович Громов, был человеком сложным и своенравным. Всю жизнь проработал директором леспромхоза, привык, что все его слушаются и боятся. Когда единственная дочь объявила, что выходит замуж за простого водителя, да еще и беременна, разразился скандал. Николай Петрович орал, что она позорит фамилию, что с этого дня у него нет дочери. Юлька тогда хлопнула дверью и ушла. Так и не помирились.

– Дедушка... строгий, – наконец ответила она дочке. – Но он... наверное, будет рад с тобой познакомиться.

«Да кого я обманываю», – подумала Юлька. Отец и слышать не хотел о ней, а уж о внебрачной внучке и подавно. Но деваться было некуда – не оставлять же ребенка одного, а впереди еще три ночных смены подряд.

– Ладно, зайка, давай завтракать, а потом поедем к дедушке, – она погладила Соню по голове.

Пока дочка ела овсянку, Юлька пыталась дозвониться до матери, но та не брала трубку. Видимо, специально.

«Вот же подстава», – мрачно думала Юлька, собирая небольшую сумку с вещами для себя и Сони. Ехать к отцу совершенно не хотелось, но других вариантов не было.

Дом Николая Петровича, большой деревянный особняк на окраине города, почти не изменился за эти годы. Всё такой же ухоженный сад, всё та же резная калитка. Юлька остановилась перед входом, чувствуя, как бешено колотится сердце.

– Тут живет дедушка? – спросила Соня, разглядывая дом с восхищением. – Как в сказке!

– Да, малыш, – Юлька сжала руку дочери. – Только веди себя тихо, хорошо? Дедушка любит порядок.

Она наконец решилась и нажала на кнопку звонка. За дверью послышались шаги, и вот на пороге появился он – Николай Петрович. Высокий, грузный, с окладистой седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Такой же, как и десять лет назад, только морщин прибавилось.

– Здравствуй, папа, – тихо сказала Юлька.

Николай Петрович смерил ее холодным взглядом.

– Явилась? Мать сказала, вы приедете.

– Мне не к кому больше обратиться, – честно призналась Юлька. – Мама срочно уехала, а у меня дежурства в больнице. Нам только на три дня приют нужен.

Взгляд отца упал на Соню, которая с любопытством разглядывала его из-за Юлькиной спины.

– Это еще кто? – нахмурился он.

– Это Соня, твоя внучка, – Юлька подтолкнула дочку вперед. – Поздоровайся, Сонечка.

– Здравствуйте, дедушка, – вежливо сказала Соня.

Николай Петрович хмыкнул.

– Значит, тот хлыщ все-таки бросил тебя, – констатировал он. – А я предупреждал.

– Можно войти? – Юлька проигнорировала его замечание. – На улице прохладно.

Отец молча отступил, пропуская их в дом. Внутри все было так же аккуратно и строго, как Юлька помнила. Тяжелая дубовая мебель, охотничьи трофеи на стенах – отец любил похвастаться добычей.

– В твоей комнате ничего не трогали, – буркнул Николай Петрович. – Устраивайтесь там.

Юлька кивнула и повела Соню наверх по широкой лестнице. Старые ступеньки знакомо поскрипывали под ногами.

Ее детская комната действительно осталась такой же, как и десять лет назад. Те же обои с васильками, та же кровать с резной спинкой, те же книги на полках. Только идеальная чистота говорила о том, что здесь никто не живет.

– Мамочка, как красиво! – восхищенно произнесла Соня. – Это была твоя комната, когда ты была маленькой?

– Да, зайка, – Юлька присела на край кровати. – Здесь я выросла.

– А почему мы раньше не приезжали к дедушке? – невинно спросила Соня.

Юлька вздохнула. Как объяснить пятилетнему ребенку семейные дрязги?

– Дедушка был очень занят, – солгала она. – А мы с тобой тоже всегда заняты, правда? Ты в садике, я на работе...

– А сейчас дедушка не занят? – допытывалась Соня.

– Сейчас у него скоро день рождения, – ответила Юлька. – Большой праздник. Много гостей приедет.

– Я тоже гость? – обрадовалась девочка.

– Да, солнышко, – Юлька обняла дочку. – Ты и я – мы гости.

В дверь постучали, и на пороге появилась Анна Максимовна, домработница отца. Она работала у них с незапамятных времен и была практически членом семьи.

– Юленька, деточка! – всплеснула руками женщина. – Как же я рада тебя видеть! А это кто с тобой такая красавица?

– Это моя дочка, Соня, – улыбнулась Юлька. – Соня, познакомься, это тетя Аня.

– Очень приятно, – серьезно сказала Соня, протягивая руку.

Анна Максимовна рассмеялась и обняла девочку.

– Какая же ты вежливая! И на мамочку похожа, такие же глазки карие.

– А на папу я не похожа? – спросила Соня.

Повисла неловкая пауза. Анна Максимовна вопросительно взглянула на Юльку.

– Немножко похожа, – уклончиво ответила та. – Ну что, пойдем вниз? Наверное, пора обедать?

– Да-да, – спохватилась Анна Максимовна. – Николай Петрович уже за столом. Ждет вас.

Обед проходил в гнетущем молчании. Николай Петрович сидел во главе стола, изредка бросая хмурые взгляды на Юльку и ее дочь. Соня старательно ела суп, боясь проронить хоть каплю на скатерть.

– А у вас охотничье ружье настоящее? – вдруг спросила она, указывая на стену, где висели ружья.

– Настоящее, – коротко ответил Николай Петрович.

– А вы на кого охотитесь?

– На уток, на зайцев... На кабана случалось.

– На зайцев? – ужаснулась Соня, прижимая к себе плюшевого зайца. – Но зачем? Они же хорошие!

Николай Петрович впервые за весь обед посмотрел на внучку с интересом.

– Это в природе так устроено, девочка. Сильный ест слабого. Такая у нас порода – охотничья.

– А я не хочу никого есть, – серьезно заявила Соня. – Я буду как мама – лечить людей.

Юлька едва не поперхнулась. Сонечка никогда не говорила, что хочет стать врачом.

– Лечить, значит, – Николай Петрович хмыкнул. – Что ж, дело благородное.

После обеда Юлька помогла Анне Максимовне с посудой, а Соня осталась в столовой, рассматривая коллекцию фарфоровых статуэток на серванте.

– Как он? – тихо спросила Юлька, кивая в сторону отца, который ушел в свой кабинет.

– Скучает, – так же тихо ответила Анна Максимовна. – Хоть и не признается. Каждый день твою комнату проверяет – чистая ли, проветренная ли. А на твой день рождения всегда в плохом настроении ходит.

– Правда? – удивилась Юлька. – А по нему и не скажешь.

– Гордый он у нас, – вздохнула домработница. – Признать ошибку – не в его характере.

Вечер прошел спокойно. Николай Петрович заперся в кабинете, а Юлька с Соней сидели в комнате, играя в настольные игры, которые нашлись в старом Юлькином шкафу.

Перед сном Соня попросилась к дедушке – сказать «спокойной ночи». Юлька волновалась, но решила не мешать.

– Только постучи сначала, – предупредила она.

Соня серьезно кивнула и направилась к кабинету. Юлька слышала, как она вежливо постучала, как спросила разрешения войти, как пожелала дедушке спокойной ночи. И – что удивительно – Николай Петрович ответил ей довольно мягко.

Утром, спустившись к завтраку, Юлька застала удивительную картину: Соня сидела рядом с дедом и с серьезным видом рассказывала ему что-то, а тот внимательно слушал.

– ...и потом зайчик нашел морковку и отнес ее своим деткам, – говорила Соня. – Вот почему нельзя убивать зайчиков. У них же детки!

– Хм, убедительный аргумент, – Николай Петрович почесал бороду. – Придется пересмотреть свои взгляды на охоту.

Соня просияла.

– А на день рождения много гостей придет? – спросила она, меняя тему.

– Вся родня съедется, – ответил Николай Петрович. – Братья мои с семьями, племянники.

– И мы с мамой тоже будем? – уточнила Соня.

Николай Петрович бросил быстрый взгляд на Юльку, стоявшую в дверях.

– И вы тоже, – неохотно согласился он.

Юлька удивленно покачала головой. Похоже, дочка умела находить подход к людям лучше, чем она сама.

День рождения Николая Петровича выдался шумным и многолюдным. Съехались родственники из разных городов – братья с женами, племянники с детьми. Дом наполнился гомоном, смехом, поздравлениями.

Юлька чувствовала себя не в своей тарелке. Она почти никого не знала – за десять лет многое изменилось, появились новые лица. Но ради Сони старалась держаться приветливо.

Перед праздничным обедом случилось то, чего Юлька боялась больше всего. Дядя Гриша, младший брат отца, во всеуслышание спросил:

– А это кто такие? – указывая на Юльку с Соней. – Что-то не припомню...

– Это Юля, дочь Николая Петровича, – ответила тетя Вера, жена среднего брата. – Ты что, не узнал? Правда, она давно не появлялась на семейных сборищах...

– А девчушка? – не унимался дядя Гриша.

– Это Соня, моя дочь, – спокойно ответила Юлька.

– А муж где? – прищурился дядя Гриша.

– Нет мужа, – отрезала Юлька. – Развелись.

По комнате пробежал шепоток. Юлька почувствовала, как краска заливает лицо.

– Так-так, – протянул дядя Гриша. – Значит, байстрючка? И ты ее к столу посадишь, Коля?

В комнате повисла тишина. Все взгляды обратились к Николаю Петровичу, который стоял у камина с бокалом коньяка в руке.

Юлька почувствовала, как внутри все оборвалось. Сейчас отец скажет что-нибудь резкое, и придется уходить из дома, искать гостиницу...

– Она не нашей породы, нечего ей сидеть за этим столом, – сказал дед про внучку, и у Юльки перехватило дыхание.

Но вдруг Николай Петрович продолжил, и голос его звучал неожиданно твердо:

– Она не нашей породы. Она лучше. Не охотница – лекарь. И сидеть она будет рядом со мной, как и положено самой младшей внучке. А кому не нравится – может не садиться за стол.

Гости потрясенно замолчали. Дядя Гриша открыл рот, но тут же захлопнул его, не найдя что возразить.

Николай Петрович подошел к Соне, которая во все глаза смотрела на него, и взял ее за руку.

– Пойдем, внучка. Твое место рядом с дедом.

За праздничным столом Соня действительно сидела по правую руку от деда и с важным видом помогала ему разрезать именинный торт. Юлька не могла поверить своим глазам – отец, всегда такой суровый и непреклонный, смотрел на ее дочь с нежностью, которой она никогда не видела.

После обеда, когда гости разбрелись по дому и саду, Николай Петрович подозвал Юльку к себе.

– Поговорить надо, – сказал он, кивая на кабинет.

Юлька нехотя последовала за ним, готовясь к неприятному разговору.

В кабинете отец налил себе коньяка, сделал большой глоток и, не глядя на дочь, произнес:

– Прости меня.

Юлька опешила. За всю жизнь она не слышала от отца этих слов.

– За что? – растерянно спросила она.

– За всё, – он махнул рукой. – За то, что выгнал тебя. За то, что не поддержал, когда нужно было. За то, что десять лет делал вид, будто у меня нет дочери.

Юлька молчала, не зная, что сказать.

– Мать мне все уши прожужжала, что я старый дурак, – продолжил Николай Петрович. – И правильно сделала, что отправила вас сюда. Иначе так бы и не увидел внучку.

– Ты поэтому защитил ее? – спросила Юлька. – Перед дядей Гришей?

– И поэтому тоже, – кивнул отец. – А еще потому, что она... особенная. Не такая, как все мы. Добрая слишком. За зайцев переживает.

Он усмехнулся, но в усмешке этой не было насмешки – скорее, теплота.

– Мы и правда разные, – тихо сказала Юлька. – Я тоже никогда не любила охоту. Помнишь, как плакала, когда ты меня на утиную охоту взял?

– Помню, – кивнул отец. – Всю дорогу домой ревела. А я всё думал – в кого такая мягкотелая? У нас в роду все охотники.

– В бабушку Катю, наверное, – предположила Юлька. – Она тоже куриц резать не могла, все соседей просила.

Они помолчали, вспоминая.

– Ты ведь не уедешь после праздника? – вдруг спросил Николай Петрович. – Побудьте еще. Отпуск возьми. В конце концов, десять лет не виделись, есть о чем поговорить.

– А как же работа? – растерялась Юлька.

– Позвони в свою больницу, скажи, что у отца юбилей, – отец впервые за весь разговор посмотрел ей прямо в глаза. – Они поймут.

В дверь кабинета постучали, и на пороге появилась Соня.

– Дедушка, тетя Аня сказала, что пора торт резать! – объявила она. – Ты обещал мне самый большой кусок!

– Иду-иду, – Николай Петрович поднялся и подмигнул Юльке. – Обещания надо выполнять, верно?

Когда они вышли из кабинета, Соня взяла их обоих за руки – мать с одной стороны, деда с другой. И Юлька впервые за много лет почувствовала, что все наконец-то встало на свои места.

А вечером, когда Соня уже спала, Юлька позвонила матери.

– Ну как там? – с тревогой спросила та. – Не выгнал вас отец?

– Нет, – Юлька улыбнулась. – Наоборот, остаться просит. И знаешь, он... изменился.

– Старость не радость, – фыркнула мать. – Смягчился характером. Ему же семьдесят стукнуло, одумался наконец.

– Спасибо тебе, – вдруг сказала Юлька.

– За что? – удивилась мать.

– За то, что отправила нас сюда. Ты была права – пора было помириться.

На другом конце линии мать хмыкнула, но Юлька могла поклясться, что в этом хмыканье слышалось удовлетворение.

– То-то же, – сказала мать. – Сколько вам талдычить надо? Семья есть семья, никуда от нее не денешься.

– Да, – согласилась Юлька, глядя на спящую дочь. – Семья есть семья.

И впервые за долгое время эти слова не вызвали у нее горечи.