«8 Марта — не праздник, а повод напомнить, кто тут будет готовить и убирать»
«Цветы потом: сначала полы, котлеты и уважение к отцовским правилам»
Начало марта выдалось солнечным, сугробы таяли на глазах, а воздух наполнился сыроватым, но тёплым дыханием новой поры. Я, Полина, проснулась 8-го числа с особенно приподнятым настроением. Лёгкий свет пробивался сквозь шторки, я потянулась и с улыбкой подумала: «Сегодня женский праздник… Может, удастся на денёк расслабиться?» Ведь целую зиму мы с мужем мотались между работой, домом и огородом родителей. Хотелось хотя бы в один день почувствовать, что женственность и праздник — не пустые слова.
Однако, как оказалось, наши планы на тихое и спокойное 8 Марта решал не только я или мой муж Семён, но и его отец — свёкор, Павел Егорович. Человек он был строгих правил, с старомодными взглядами. Сколько раз я видела, как он нависает над свекровью со своими требованиями: «Протереть пыль», «Выбить ковры», «На кухне всё не по фен-шую!» А уж насчёт праздников у него были вовсе особые представления.
Я встала, включила чайник, не спеша начала делать бутерброды. Семён ещё дремал в спальне, но я подумала: «Пусть полежит, сегодня же праздник, может, он меня как-то поздравит…» Но ничего особого не случилось: муж, выйдя в кухню, зевнул, поцеловал в щёчку, сказал: «С 8 Марта!» — и принялся за чашку чая. Я улыбнулась: всё-таки хоть мелочь, но тепло. Сидели, болтали о том, что могло бы нас ждать в этот день. Я робко предложила:
— Может, мы сходим в парк? Или выберемся в кино?
— Давай вечером, — отозвался Семён. — Но сначала надо заехать к родителям, папа звонил, велел явиться. Говорит, день особенный, соберёмся за столом.
Меня это чуть напрягло. Я знала: если свёкор зовёт «за стол», то перед этим будет генеральная уборка, готовка, куча возни. Но Семён уверил: «Да ладно, папа наверняка тоже понимает, что праздник женский. Может, он просто хочет всех поздравить. Да и мама наверняка будет рада.»
Собрались, поехали в деревню, где жили родители мужа. Дорога заняла минут сорок. Въехав во двор, я увидела, что свёкор уже размахивает руками, показывая: «Вот сюда машину ставь!» С виду он был при параде: рубаха свежая, брюки выглаженные, – но взгляд суровый, словно не о радости думает, а о планах на стройку или уборку. Я ещё не успела выйти из машины, как он громко бросил:
— Ну что, приехали? А я уже жду вас целый час! Сегодня день насыщенный, работать придётся знатно.
Я почувствовала, как сердце сжалось: «Работать»? Но это же 8 Марта, день, когда женщины хотя бы символически должны отдыхать! Однако свёкор подошёл ближе, отёр лоб от слегка выступившего пота:
— Туда-сюда, готовить и убирать никто не отменял! Какая разница, что праздник? У нас в семье традиция: с утра приводим дом и двор в порядок, к обеду всё блестит, а потом садимся за стол. И жену твою, Семён, тоже это касается: нельзя лениться!
Он глянул на меня своим тяжёлым взглядом. Я сглотнула ком. В душе возмутительный протест зазвенел: «Да как же так? 8 Марта! Разве не мужчинам стоило бы взять на себя дела, дать женщинам отдохнуть хоть день?» Но свёкор даже не подумал, что его «правила» могут быть странными. Словно эхо в голове звучало: «Готовить и убирать никто не отменял!»
Я посмотрела на Семёна. Он коротко кинул мне примиряющий взгляд, мол, «прости, ничего не поделаешь», и сказал отцу:
— Хорошо, пап. Только давай без фанатизма. Мы-то надеялись, что праздновать будем…
— Так и будем праздновать! — свёкор хлопнул руками. — Но какой праздник без порядка? Вот вы, городские, любите отдых, а тут— мать моя женщина — на вас потом работы вдвойне. Нет-нет, у нас всё чётко: сначала убираем, моем, готовим, потом стол.
Мы вышли из машины, свёкор указал мне на калитку:
— Давай, не стой, проходи в дом к Галине (свекрови). Она там уже возится на кухне. Поможешь салаты резать, блины жарить, котлеты лепить. Ведь вы ж, женщины, это лучше понимаете.
Сердце моё поникло окончательно. Мечталось о приятном, пусть и скромном, 8 Марта, а тут — «резать, лепить, мыть». Мать у меня всегда говорила: «Ты уж смотри, чтобы тебя не эксплуатировали, знай свою цену.» Но я не хотела ругаться. Глянула на Семёна, он развел руками, мол: «Ничего не могу поделать.»
Зашла в дом, свекровь Галина меня встретила доброжелательно: «Ой, Полинушка, привет! С праздником! Эх, некогда отдыхать, видишь, всё на ходу: тесто поставила, мясо разморозила. Сейчас будем пирожки делать.» Я улыбнулась, улыбка вышла натянутой, но Галина и сама была загнанная, видно. Видимо, свёкор её тоже с утра гонял, чтобы «всё успеть».
Я переобулась, надела фартук. Вскоре уже резала овощи на салат, Галина на сковороде жарила блинчики. За окном солнце сияло, напоминая, что на улице весна, праздник, а у нас здесь дымили кастрюли и сковородки. Я пыталась найти в этом позитив: может, потом будет застолье, поздравления…
Минут через сорок свёкор заглянул:
— Полина, как там дела? Поторопись, а то мы ещё хотим двор немного подмести перед приходом гостей. Ты же в городе вроде чистоплотная, не ленись и тут.
Я с трудом удержалась от язвительного ответа. «Разве не мужчины обычно берут лопату и подметают двор, если хотят? Почему я, гостья в их доме, должна делать это на женский праздник?» Но свёкор, похоже, не видел иронии. В его понимании: женщина = помощница в любом деле.
Галина попыталась вмешаться:
— Павел, да пусть хотя бы человек чуть отдохнёт, а то она с дороги…
— Отдохнуть?! — свёкор недовольно цыкнул. — Готовить и убирать никто не отменял! Это же наш лозунг, наша традиция. Не мешай.
Свекровь покорно замолкла. Я ощутила сострадание к ней: видно, она сама годами жила под таким диктатом.
К полудню стол уже ломился: пироги испечены, блины сложены стопкой, салаты нарезаны. Я еле успела переодеться, как свёкор шёпотом сказал: «Мол, загляни во двор, там помоги Семёну листья сгребать.» Я покорно вышла. Двор — не сказать, чтобы завален листвой, но прошлогодняя трава кое-где лежала. Семён натужно колотил граблями, смотрел на меня извиняющимся взглядом.
– Прости, Полина, – сказал он тихо, когда свёкор не слышал. – Я сам в шоке. Хотелось ведь спокойного дня, где я тебе хотя бы цветы подарю…
– Да, – вздохнула я, поднимая грабли. – Только твой отец не даёт нам шанса.
Семён сжав губы произнёс:
– Знаешь, можно было бы поругаться, но это закончится грандиозным скандалом. Ладно, мы быстро всё сгребём, и пусть потом дают нам хоть часик личного времени.
Я кивнула, и мы старались управиться побыстрее. Свёкор раза два выходил, проверял, не прохлаждаемся ли. Меня это бесило: «Я же не прислуга!» Но ради сохранения мира я улыбалась, пусть и натужно.
Часам к двум всё было готово: дом чист, еда на столе, двор подмели. Живот урчал от голода. Свёкор хлопнул в ладоши:
– Отлично! Вот теперь можно и отметить. Садитесь за стол.
Мы всей семьёй расселись в гостиной, тарелки ставили женщины, мужчины гордо расселись. Свёкор разлил каждому по бокалу вина. Я ожидала, что сейчас прозвучит хоть какое-то поздравление «с 8 Марта» для нас, женщин. Но Павел Егорович сказал:
– Давайте выпьем за то, что мы дружно поработали! У нас в семье раз разделение: труд – прежде всего. Ну а потом уже праздники.
Я посмотрела на свекровь: она опустила глаза, видимо, тоже в смятении, но привыкла. Сестра Семёна, Катя, чуть улыбнулась мне – наверное, понимала, как я себя чувствую. Мы чокнулись бокалами, отхлебнули вина.
В этот момент свекровь попыталась хоть как-то поддержать праздничный дух:
– А вообще сегодня международный женский день, давайте поднимем бокал в честь наших женщин: меня, Полину, Катю…
Свёкор хмыкнул:
– Ну да, можно. Но готовить и убирать всё равно никто не отменял. Это праздник труда для женщин, ха-ха.
Он усмехнулся так, что мне стало не по себе. Ладно, выпили за нас, но послевкусие осталось горьким.
Дальше мы ели, беседовали о погоде, работе. Я молчала почти всё время. Настроение было убитое. Семён старался со мной заговорить, спрашивал, как мне блюда, я кивала: «Вкусно». Глаза слезились: «Почему в моей семье я, женщина, должна в праздник пахать?» Но я старалась держать лицо.
Под конец обеда свёкор объявил, что надо ещё посуду помыть. Снова оглядел меня:
– Ну, Полина, пойдём, поможешь Галине, раз уж день ещё не кончился.
Я в этот миг ощутила, что предел моей вежливости исчерпан. Решила, что хотя бы сейчас поставлю границу:
– Знаете, Павел Егорович, я уже помогала весь день, мне бы хотелось минутку отдохнуть. Может, Семён займётся посудой?
Свёкор навёл на меня острый взгляд:
– Сын? Мужчины не обязаны мыть посуду, а ты чего? Праздник не означает, что женщина бездельничает. Так что иди!
Я покраснела, сердце стучало. Но тут вдруг Семён поднялся:
– Папа, я сам могу помыть посуду, а Полине пусть отдохнёт. Она и так с утра в мыле.
– Да я сказал же, что у нас заведено: женщины убирают, мужчины – другие дела, – упорствовал свёкор. – Не смеши людей.
Семён помрачнел:
– Извините, пап. Но моя жена уже помогла с уборкой, я сам теперь сделаю что нужно.
Он встал, взял грязные тарелки, пошёл к раковине. Я почувствовала волну благодарности: хоть в этот момент муж проявил характер. Свёкор хотел возразить, но свекровь его аккуратно тронула за плечо: «Дай молодым самим решать.» Он пробормотал:
– Ну ладно, делайте как знаете.
Я облегчённо выдохнула. «Хотя бы так…»
После этого я пошла в другую комнату, села на диван, закрыла глаза. В голове всё ещё шумело от пережитого дня. Но вдруг услышала шаги: это была свекровь. Она села рядом, тихо сказала:
– Полина, прости нас. Павел всегда так… с советских времён считает, что на праздники женщинам ещё больше надо трудиться. Я сама не в восторге, но что поделать…
Я повернулась к ней:
– Галина, ничего, я понимаю. Просто для меня это непривычно. Думала, хоть один день можно расслабиться…
Свекровь вздохнула:
– Да, у него такой характер. Но ты не обижайся. Семён хороший парень, он тебя защитит. И потом, может, мы постепенно поменяем эти традиции.
Я сжала её руку:
– Спасибо. Ты не виновата.
Мы посидели чуть-чуть, а потом вернулись к гостям. Свёкор, кажется, понял, что его правила дали трещину. Семён всё ещё мыл посуду. Родные переговаривались, будто ничего не случилось.
Под конец вечера мы, наконец, собрались уехать. Я накинула плащ, мечтая вернуться домой и просто лечь, наконец, расслабившись. Свёкор не преминул сказать напоследок:
– Надеюсь, в следующий раз без театров. 8 Марта – 8 Марта, а жить и работать надо каждый день. Это мой девиз.
Я лишь натянуто улыбнулась, отвечать не стала. Семён пожал отцу руку, попрощались. Когда мы отъехали от дома, ночь уже окутала дорогу. В машине я, не выдержав, разрыдалась. Семён остановил машину у обочины, обнял меня:
– Полин, прости, что так. Я правда не ожидал, что папа устроит именно такой жёсткий диктат. Надо было мне предвидеть. Следующий раз мы в этот день просто не поедем к ним, ясно?
Я уткнулась ему в плечо:
– Да. Лучше как-нибудь позже приедем. Или пусть он сам приедет. Я не хочу ещё раз в праздник… знаете… всё это переживать.
Семён кивнул:
– Согласен. Мне тоже неприятно, когда папа не даёт тебе выдохнуть.
Я почувствовала теплоту: всё-таки муж встал на мою сторону, и это было важно. Потом мы без слов поехали дальше, лишь тихо играла музыка. У меня перед глазами всё прокручивалось: свёкор со словами «Готовить и убирать никто не отменял!» – словно пронизавший день. «Но ведь мы не прислуги, и не роботы, чтобы в праздник забыть о себе…»
Позже дома, уже смыв с себя запах кухни и моющих средств, я легла. Семён обнял меня:
– Давай завтра мы устроим свой день: никакой уборки, закажем пиццу, посмотрим фильм. А я куплю тебе цветы. Хоть 9 марта, но всё равно.
Я уткнулась носом ему в шею:
– Спасибо. Это было бы здорово.
Так закончился мой «праздник» 8 Марта, проведённый не в весеннем настроении, а в заботах по дому у свёкра. Но, несмотря на всё, у меня осталось ощущение, что кое-что прояснилось: мы с мужем теперь точно знаем, что впредь не хотим загонять себя под чужие правила. Свёкор может верить, что «готовить и убирать никто не отменял», пусть живёт по своим канонам. А мы будем строить свою семью иначе – где 8 Марта всё же даёт женщинам право на отдых и заботу. И я чувствовала: Семён меня поддержит, а значит, мы вместе сможем держать границы и не позволять этой странной «традиции» портить нам будущие праздники.