«Бросил беременную — остался без жены, без дачи и без уважения»

«Когда решил начать новую жизнь, но старая мама закрыла дверь»

— Муж меня бросил, — выдохнула невестка и покачнулась.

Нина Васильевна едва успела подхватить ее под локоть.

Она увлекла молодую женщину на кухню и усадила на стул. Налила водички, сунула стакан в холодные Светины пальцы и принялась хлопотать вокруг нее.

— Как бросил?! — спросила она наконец, словно опомнившись, но оглушенная несчастьем невестка ее не услышала.

Чуть придя в себя, Светлана сделала несколько мелких глотков и отставила стакан в сторону.

— Он ушел, — добавила она. — Паша. Ушел от меня.

— Как ушел?! Куда?! — Нина Васильевна смотрела на невестку во все глаза и ничего не понимала.

— К другой ушел, — Светлана попыталась улыбнуться, — вчера вечером вещи собрал… Сказал, что любит другую. Молоденькую какую-то... Что со мной ему скучно стало, что я растолстела… И ушел.

Нина Васильевна почувствовала слабость в ногах и приземлилась рядом.

— А… деньги? — спросила она ровным голосом, хотя внутри уже клокотала ярость. — Он оставил хоть что-нибудь?

— Да какой там… — Светлана подняла на нее измученные глаза. — У меня пособие по беременности мизер. На памперсы и на остальное детское хватит, если экономить. А на еду... не знаю.

Нина Васильевна достала телефон и набрала номер сына. Ответил Павел далеко не сразу.

— Что, мам? — недовольно спросил он. — Я занят сейчас. Что-то срочное у тебя?

— Да, срочное. Немедленно приезжай ко мне. С ключом от дачи.

— С ключом от дачи? — удивился Павел. — А… зачем?

— Паша, я не буду повторять дважды. Через полчаса чтобы был здесь.

Сказав так, Нина обняла невестку и попыталась ее успокоить.

Павел приехал не один, а с какой-то крашеной девицей в обтягивающих джинсах и в топике, от которого у Нины Васильевны вдруг начало щипать в глазах.

— Мама, познакомься, — Павел неловко кашлянул. — Это… Юля. Мы... Мы теперь вместе.

— Здрасьте, — пропела блондинка и улыбнулась так, будто пришла на чаепитие, — Павлик много о вас рассказывал.

Нина Васильевна смерила ее взглядом с головы до ног. Накладные ресницы, накладные ногти, накладная грудь, судя по всему. И мозги, видимо, тоже накладные, раз не понимает, что разрушает семью.

— Света на восьмом месяце, — сказала Нина, глядя сыну в глаза.

— И что? — Павел пожал плечами, но взгляд все-таки отвел.

— Ребенок не повод держать мужчину, —дерзко вставила Юля. — Если любовь прошла, то...

— Тебя никто не спрашивал! — оборвала ее Нина Васильевна так резко, что та вздрогнула. — В мой дом ты больше не войдешь. И на дачу тоже.

— Э, мама! Да как это так-то?! — возмутился Павел. — Ты не имеешь права! Я там работаю, в конце концов!

Да, действительно, на даче он подрабатывал, ремонтируя машины. Гараж там был большой, место удобное... Тысяч тридцать-сорок в месяц выходило чистыми. И это плюсом к зарплате с основной работы в транспортной компании.

— Не имею права? Серьезно? — рассмеялась Нина Васильевна. — А ничего, что дача на меня записана? Это подарок твоего покойного отца, между прочим. Так что я имею полное право тебя выгнать.

Павел молчал.

— Вот что, сынок, — сказала Нина Васильевна, — я даю тебе месяц на размышления. Или ты возвращаешься к жене, или я продаю дачу.

— А где я буду работать тогда? — недовольно прогудел Павел.

— А это уже твои проблемы. Надо было думать, прежде чем беременную жену бросать.

Тут Юля вцепилась в рукав Павла и зашептала ему что-то на ухо. Он покраснел, потом побледнел.

— Мы уходим, — буркнул он. — Это... Это просто безумие какое-то!

— Скатертью дорога, — кивнула Нина Васильевна. — Только ключ от дачи оставьте.

Павел попытался сделать вид, что не слышит, но мать преградила ему путь.

— Ключ, Паша. Давай его сюда.

Он нехотя полез в карман куртки, достал ключ, бросил его на тумбочку у двери, и они с Юлей ушли. Нина Васильевна вернулась на кухню. Светлана сидела там же, где ее оставили, уставившись в одну точку.

— Я ему месяц дала, — сказала Нина, разливая по чашкам чай. — Может, еще одумается, вернется.

— Не вернется, — тихо ответила Светлана, — вы же видели, какая она. Молодая, красивая. А я... Я теперь никому не нужна.

— Глупости не говори, — сказала Нина Васильевна, — ты моему внуку нужна. И мне тоже.

Она села рядом и обняла невестку за плечи. Та уткнулась ей в плечо и заплакала.

Так прошла неделя. Павел не звонил и не приходил. Нина Васильевна предложила Светлане временно переехать к ней, и та с благодарностью согласилась.

— А вы серьезно? — спросила как-то Светлана. — Ну, насчет дачи?

— Абсолютно, — кивнула свекровь, — я там все равно почти не бываю, там только Паша развлекался, так что… А деньги тебе отдам, на ребенка.

— Ой, да что вы, не надо… Я сама...

— Нет, не сама, — строго сказала Нина Васильевна. — Света, у тебя, ты сама говорила, мизерное пособие. На что ты жить собираешься?

— Ну… Устроюсь на работу после родов.

— С грудным ребенком-то? И кто с ним сидеть будет?

Светлана молчала, ковыряя вилкой в тарелке. Нина Васильевна встала и подошла к окну. На улице стоял март, грязный снег таял, превращаясь в бурые лужи. Весна...

— Я съезжу на дачу завтра, — сказала она. — Посмотрю, что там и как.

А там оказалось интересно. Там Нина Васильевна застала сына в постели с Юлей. На том самом диване, где когда-то они сиживали с покойным мужем, чай пили по вечерам.

— Мама! — Павел вскочил и спешно натянул джинсы. — Ты что тут делаешь?!

— Ты спрашиваешь, что я делаю на своей даче? — усмехнулась женщина. — Хороший вопросик… Вот что тут ты делаешь, а? И эта твоя… Как там ее…

— Но ты же... Ты сказала, что месяц мне даешь! — воскликнул сын.

— Я сказала, что дам тебе месяц на размышления, а не на свидания на моей даче! — рявкнула Нина Васильевна так, что Юля взвизгнула и прикрылась подушкой.

— Мама...

— Одевайтесь и проваливайте, — скомандовала Нина Васильевна. — Оба. И дубликат ключа мне отдай. Смотри-ка, умный какой…

Павел нехотя отдал матери дубликат, и они с Юлей ушли. А Нина Васильевна решила не медлить и все-таки продавать дачу.

Павел сидел в съемной квартире-студии и слушал, как скандалит Юля.

— Твоя мамаша совсем?! — вопила девушка. — Да и ты не лучше… Как ты можешь упускать такую дачу?!

— Ну а что мне делать? Дача ей принадлежит, — буркнул он.

Дела у него шли очень даже неважно. После потери дачи ему нужно было искать другое место для ремонта авто. А еще надо было платить за аренду квартиры. И кредит за машину еще… Да еще Юля…

— Ты у меня спрашиваешь, что тебе делать?! — возмутилась Юля. — Еще мужчина называется!

— Юль, ну потерпи ты немного...

— Потерпи?! — девушка насмешливо посмотрела на него. — Серьезно?!

Павел опустил голову.

— Вот что, Пашенька, — сказала Юля, — возвращайся-ка ты к своей глубоко беременной жене и к мамочке под бочок. Пусть они тебя и терпят! А я… Я как-нибудь пробьюсь в этой жизни! И она ушла.

Месяц спустя Павел узнал от матери, что у него родился сын.

— Если хочешь увидеть их, приезжай в роддом, — суховато и буднично сказала мать, —третье отделение, палата двенадцать.

И она отключилась.

Павел подумал-подумал и решил ехать к жене. Светлана лежала у окна, бледная, измученная. Рядом с кроватью стояла прозрачная колыбелька, в которой копошился сверток в голубом одеяльце.

— Привет, — сказал Павел с порога.

Светлана повернула голову и посмотрела на него, спокойно, без прежней тоски в глазах.

— Привет.

— Я тут это… — замялся он. — Мама сказала, что ты родила, и я вот… Можно взглянуть хоть на него?

— Взгляни.

Он подошел, заглянул в колыбельку. Крохотное сморщенное личико, тонкие пальчики, сжатые в кулачки… Сын.

— Как назвала?

— Никитой.

— Как дедушку моего… — улыбнулся Павел. — На вот… Это тебе.

И он неловко протянул жене пакет с гостинцами.

— Спасибо.

Светлана взяла пакет, поставила его на прикроватную тумбочку и после небольшой паузы спросила:

— Что, Юля бросила тебя, да?

— Откуда знаешь? — брякнул Павел.

Ну откуда она могла еще знать, как не от матери, которую об уходе Юли оповестил он сам?

— Мама сказала. Она все знает, — Светлана слабо улыбнулась. — Всегда все знает…

— Света, я...

Павел сел на стул рядом с кроватью и робко продолжил:

— Я… очень, очень глупый человек.

— Не без этого.

— Ну Свет… — Павел протянул руку и коснулся ее плеча. — Я все понял, и я готов…

— Нет, Паша, — ответила Светлана, — ничего ты не понял. Просто ты без дачи остался, а теперь еще и без Юли, тебе попросту некуда деться. Откуда я знаю, может быть, завтра появится какая-нибудь Маша, на тебя снова найдет кризис среднего возраста, и ты потеряешь голову?

— Не найдет… Не потеряю! Светка! Ну дай мне шанс! Ну давай попробуем…

— Уходи, Паша, — попросила Светлана.

В этот момент дверь открылась, и в палату вошла Нина Васильевна.

— О, пришел, — сказала она деловито, — вот и отлично, теперь поговорим.

Она села на свободный стул и начала:

— Значит, так. Дачу я продала. Вот договор.

— Э… — сказал Павел.

— Паша, на, держи ручку, вот тебе бумага, пиши расписку, — продолжила Нина Васильевна.

— Э… ка… ка… кую еще…

— Я дам тебе денег в долг, чтобы ты погасил свой кредит за машину, — сухо сказала мать. — Возвращать можешь частями, но через год чтобы все вернул полностью. По-моему, это нормально. А ты как думаешь?

— Э… да… — тут Павел понял, что нужно сказать что-то еще. — Спасибо.

— Не стоит. Остальные деньги я отдам твоим жене и сыну. Уверена, Света распорядится ими как следует. Так. Теперь нам нужно обсудить, что вы двое будете делать дальше, — сказала Нина Васильевна.

— Э… Ну… как бы… — замялся Павел.

— Я буду подавать на развод, Паша, — твердо сказала Светлана, — и мне нужно знать, подавать ли мне на раздел имущества, или ты…

— Погоди! — встрепенулся Павел. — Какой еще развод?

— Обыкновенный.

— Но мы же хотели… Мы же думали…

— Не знаю, что ты там хотел и думал, Паша, но я хочу только покоя, — отрезала Светлана, — мне не нужен муж, который ловит кризис среднего возраста, когда мне необходима поддержка. Мой сын должен расти в нормальных, здоровых условиях.

— Ему нужен отец! — попробовал возражать Павел.

— Да пожалуйста, — пожала плечами Светлана, — приходи в гости, общайся с сыном на здоровье, никто тебе не запрещает. Только алименты не забывай платить, ладно?

— Света… — начал Павел и покосился на мать. — Слушай, может, поговорим, а? Без… Ну, без свидетелей… А?

— Я все сказала, Паша, — холодно ответила она. — А теперь, будь добр, уйди.

Павел действительно собрался уходить, но вдруг остановился.

— А можно я... — неуверенно проговорил он. — Можно я его подержу? Сына.

— Подержи, — разрешила Светлана.

— Пять минут, — пробурчала Нина Васильевна и передала ему сверток.

Павел неумело взял малыша и робко улыбнулся ему. Новорожденный захныкал, он быстро передал его матери и вышел из палаты.

Светлана благодарно посмотрела на свекровь.

— Спасибо вам, — тихо сказала она, — за поддержку, за помощь… И вообще за все.

— Да ладно тебе, — смутилась Нина. — Ты ж родной мне человек.

Тут снова захныкал Никитка. Нина Васильевна взяла внука на руки и улыбнулась ему.

— Хороший мальчишка. Зуб даю, сильным будет, — улыбнулась Нина. — И добрым. И мудрым. Как папа мой, царствие ему небесное...

— А Паша… Он в кого такой... слабый? — осторожно спросила Светлана.

— Да в отца своего. Тот тоже от трудностей бежал. И кризисы у него всякие были, и горькую пил...

Нина Васильевна тяжело вздохнула и продолжила:

— А этот вот ходоком стал… — она взглянула на невестку и похлопала ее по руке. — Ты, Светик, все правильно решила. Нечего терпеть такое. И не бойся ничего. Если что — я рядом.

Вскоре Светлану и Павла развели. Время от времени он звонил бывшей жене и просил прощения.

— Да я давно тебя простила, Паша, — ответила Светлана.

— Это значит, — приободрился он, — что мы можем начать все заново?

— Это значит, что больше я не держу на тебя обиды, — ответила женщина.

Павел приезжает каждое воскресенье, но надолго не задерживается. Бывшая жена держит его на расстоянии и пресекает любые попытки к сближению.

Юля к нему, кстати говоря, так и не вернулась. Ну а с матерью у него отношения сейчас весьма натянутые.