«Бесплатные бабка и дед: история о том, как старость превратили в обязанность»

«Мы вам внуков подкинем, а сами поживём — вы же всё равно никуда не денетесь»

Невестка повадилась подкидывать внуков. Словно тут детсад какой-то, ей-богу...

Тамара Геннадьевна как раз прятала таблетки в карман халата, когда раздался звонок в дверь. Раннее утро, господи.

— Кто там еще приперся в такую рань? — подумала она, морщась от боли. — Хотя чего гадать, Ксения, разумеется. Больше некому. Каждый божий день одно и то же.

Спина простреливала так, что хоть вой. Она только что таблетку проглотила, запивая остывшим чаем. Вчерашним чаем, между прочим, новый заварить руки не дошли. Чай пах затхлостью, как вся ее жизнь.

— Господи, — думала Тамара Геннадьевна, натягивая стоптанные тапки, — всю жизнь работала, горбатилась, мечтала, вот выйду на пенсию, отдохну наконец. В Питер съезжу, о котором всю жизнь мечтала. На даче помидоры посажу. Как же, размечталась!

А все почему? Да потому что вчера эти черти — ох, господи, прости, внуки же! — устроили такой бедлам, что соседи стучали в стену. Максимка с Сонечкой. Энергии у них было, как у молодых жеребят, а бабка с дедом уж немолодые, чтобы за ними скакать.

— Иду, иду! — крикнула она, прихрамывая к двери.

Михаил Васильевич в спальне даже не пошевелился. Спал, накрывшись одеялом с головой, это его способ спрятаться от реальности.

— Хитрец старый, — усмехнулась про себя Тамара Геннадьевна. — Раньше, бывало, вскакивал по первому зову. А теперь? Теперь делает вид, что спит крепким сном. И ведь не разбудишь. Артист!

За дверью стояла Ксения с детьми. От нее пахло дорогими духами, сладковатыми, приторными. И еще чем-то... Мужским парфюмом? Или показалось? Сонька терла глаза кулачками, волосы у нее торчали во все стороны. Максим уже топтался на месте, энергия распирала, того и гляди побежит по квартире.

— Тамара Геннадьевна, я на полчасика! — Ксения уже проталкивала детей в квартиру, даже не поздоровавшись толком. — Пробки же, вы понимаете! До работы еще ехать!

— На полчасика, как же, — подумала Тамара Геннадьевна. — Знаем мы твои полчасика.

Вчера тоже было «на полчасика». Забрала детей невестка поздно вечером. И позавчера. И всю прошлую неделю.

— Ксюш, — Тамара Геннадьевна попыталась возразить, придерживая дверь, — мы же договаривались...

— Ой, да что вы! — невестка уже стягивала с Соньки курточку, дорогую, с мехом.

Откуда деньги на такую?

— Вам же делать все равно нечего, сидите дома целыми днями! А у меня работа, между прочим!

Делать нечего, вот так вот, в лоб.

— Мы с Михаилом больные оба, — хотелось крикнуть Тамаре Геннадьевне. — Мы свое отработали! Да и что за мать детишек на других скидывает...

Но она промолчала. Что толку объяснять? Пенсию заработали, а воспользоваться ею никак. Билеты в санаторий «Сосновый бор» лежали в ящике комода уже который месяц. Путевка на двоих, с лечением. Она спину подлечить хотела, Михаил — сердце проверить.

— Да куда там, — махнула рукой про себя Татьяна Геннадьевна. — С такой помощницей. Вот ведь жизнь-то повернулась! Думали, внуков будем баловать по выходным, по праздникам. А тут на тебе, каждый день как на работу.

— Баба, а у тебя есть что-нибудь вкусненькое? — Максим уже рылся в холодильнике, гремя банками.

Холодильник старый, еще советский, гудел как трактор. Все собирались новый купить, да пенсия не позволяла. И так на санаторий еле выкроили.

— Кашу сварю, — вздохнула Тамара Геннадьевна, доставая кастрюлю с отбитой эмалью.

— Фу, кашу! Я хочу блинчики! С вареньем!

— И я хочу блинчики! — подхватила Сонька, прыгая на одной ножке. — Только не с вареньем, а со сгущенкой! Баба, у тебя есть сгущенка?

— Есть, конечно, есть, — думала Тамара Геннадьевна, замешивая тесто. — Все есть для внуков. Себе на мясо не хватает, а для них — пожалуйста. А что делать? Не морить же детей голодом из-за того, что их мамаша...

Тамара Геннадьевна прикусила язык. Нельзя при детях. Как-никак, мать.

Ксения уже стояла в дверях, поправляя помаду перед зеркалом. Новая машина, Тамара Геннадьевна заметила через окно, блестела внизу. Откуда деньги? Месяц назад невестка плакалась, что на садик денег нет.

— Все, я побежала! Целую! — крикнула Ксения.

И выпорхнула, даже не поинтересовалась, как они тут. Как у Михаила с сердцем, например, а ведь недавно ему скорую вызывали. Как Тамара Геннадьевна со спиной своей проклятой.

— Баба, мультики можно? — Максим уже тянулся к пульту.

— Тише, дед спит.

— Вечно он спит! — фыркнул мальчик и все равно включил телевизор на полную громкость.

Татьяна Геннадьевна только вздохнула. Начинался очередной хлопотный день...

Невестка подкинула внуков и уехала. Мужу отдохнуть тоже не удалось, разбудили его детки...

Михаил Васильевич молча прошел на кухню, молча налил чай. Даже не поздоровался с внуками, те были поглощены мультиками.

— Опять Ксения их притащила, — констатировал он, и это не было вопросом.

— А что делать? На улицу их выставить?

— Сыну позвонить надо. Пусть разбирается со своей женой.

— Позвони, — устало ответила Тамара Геннадьевна, наливая тесто на сковородку. — Только что толку? Андрюша на работе с утра до ночи. Проект горит, мама, потерпите немножко.

Потерпите. Они уже терпели с тех пор, как Ксения объявила, что устроилась на новую работу. Очень выгодную, очень перспективную. Только вот график неудобный, приходится рано уезжать и поздно возвращаться.

— Деда, а почему ты такой грустный? — Сонька вдруг оторвалась от экрана.

Михаил Васильевич посмотрел на внучку, и что-то дрогнуло в его лице. Погладил ее по голове.

— Устал дед, Сонечка. Старый уже.

— А мама говорит, что вы не старые! Что вам дома скучно, и вы рады, когда мы приходим!

Тамара Геннадьевна чуть сковородку не выронила.

К обеду дети разнесли квартиру. Сонька разрисовала фломастерами обои в коридоре — «Я же художница, баба!» — бабочек и цветочки, криво, размашисто.

— Обои только в прошлом году поклеили, — с тоской думала Тамара Геннадьевна. — Копили полгода.

Максим в истерике сломал пульт от телевизора, мультик закончился, а новый не включался. Швырнул об пол, пластмасса разлетелась по всей комнате. На полу валялись игрушки, принесенные в пакете, крошки от печенья хрустели под ногами, пролитый компот липкой лужей растекался по линолеуму.

— Господи, да что ж это такое? — Тамара Геннадьевна присела на табуретку, схватилась за сердце. — Мы с Мишей всю жизнь порядок наводили, чистоту берегли. А тут за полдня такой бедлам.

Однокомнатная квартира казалась еще меньше. Стены будто сжимались. Куда деваться от детского визга? В ванную? На балкон, заставленный старыми банками? Михаил Васильевич сбежал в гараж, у него хотя бы было куда.

— Везет же мужикам, — с завистью подумала Тамара Геннадьевна. — Есть где спрятаться. А мне куда?

Позвонила Нина, подруга.

— Тамарка, ты как? Что-то голос усталый.

— Да внуки опять...

— Господи, опять? Ты же собиралась в санаторий!

— Собиралась, — Тамара Геннадьевна прижала трубку плечом, помешивая суп. — Да Ксюша на работу устроилась. Вторую.

— Вторую? — удивилась подруга. — А первая куда делась? Не многовато ли работ для одной-то...

— Да на обе ходит, говорит. Днем одна, вечером другая. Деньги нужны, квартиру покупать собираются.

— Ага, конечно. А ты веришь?

Тамара Геннадьевна замолчала и задумалась.

Что-то было странное в поведении невестки. Эта новая машина, новая одежда, не дешевая, сразу видно. Маникюр дорогой, прическа. И эта спешка вечная, будто не на работу опаздывает, а... А куда?

— Баба, Максим меня обижает! — завопила Сонька.

— Она первая начала!

— Нет, ты!

— Нина, я потом перезвоню, — Тамара Геннадьевна бросила трубку.

Пока она разнимала внуков, утешала Соньку, отчитывала Максима, спина разболелась так, что хоть плачь. Татьяна Геннадьевна села на табуретку, схватилась за поясницу.

— Бабушка, ты чего? — испугался вдруг Максим.

— Ничего, внучек. Спинка болит у бабушки.

— А почему болит?

Почему... Потому что старая стала. Потому что тяжести таскать нельзя, а она вчера пакеты из магазина притащила, кормить же детей надо чем-то. Потому что матрас старый, продавленный, новый купить все руки не доходят. Да и деньги... Пенсия у них с Михаилом не то чтобы большая, уж точно не рассчитанная на то, чтобы детей содержать.

Вечером, когда внуки наконец угомонились перед телевизором, Тамара Геннадьевна тихо сказала мужу:

— Так больше нельзя, Миша. Мы же договаривались помогать Андрюше с Ксюшей, но не сидеть с детьми за них.

Михаил Васильевич сидел сгорбившись, массировал виски.

— А что я могу? — он развел руками. — Сын не слушает. Говорит, временно все.

— Давно уже это «временно» длится. Помнишь, как начиналось все? «Раз в неделю внуков подкидывать будем, только в крайнем случае». Потом чаще стали. А теперь вот...

— Позвоню завтра сыну, серьезно поговорю.

— Завтра, — устало подумала Тамара Геннадьевна. — Всегда это «завтра». А завтра он опять не решится. Не хочет ссориться с сыном. Да и я не хочу. Но так же нельзя!

— Надо проучить невестку, а то так и будет постоянно сваливать на нас детей. Я ж бабушка, не нянька...— подумала Татьяна Геннадьевна.

Ксения в этот день появилась опять поздно, свежая, благоухающая дорогими духами. Волосы уложены, маникюр новый, Тамара Геннадьевна это заметила.

— Странно для человека, отработавшего двойную смену, — мелькнула мысль. — Я после работы как выжатая тряпка была, а эта — хоть на свидание.

— Ой, вы молодцы! Справились! Детки, собираемся!

— Мама, я есть хочу! — заныла Сонька.

— Дома поешь. Бабушка небось накормила уже.

— Да уж покормила, — буркнул Михаил Васильевич.

Ксения будто не услышала, быстро одела детей, чмокнула свекровь в щеку.

— Спасибо вам огромное! Вы просто спасение! Завтра я их пораньше привезу, ладно? Еще раньше, чем сегодня, а то пробки...

— Ксюша, — Тамара Геннадьевна набралась храбрости, — мы так не договаривались. Мы не можем каждый день...

— Ой, Тамара Геннадьевна! — невестка всплеснула руками. — Ну что вы, право?! Родных внуков не хотите видеть? Вам же делать нечего, пенсионеры! А мы для детей стараемся! На квартиру вот копим новую, чтобы у всех свои комнаты были!

И ушла, даже толком не дослушав.

Тамара Геннадьевна прислонилась к двери. Господи, за что? Всю жизнь они с Михаилом работали, детей растили, думали, на пенсии отдохнут. И вот вам.

Ночью Татьяна Геннадьевна проснулась от боли. Спина скрутила так, что не повернуться. Она еле дотянулась до тумбочки, нащупала таблетки. Сколько же она их сегодня выпила? Нельзя столько, доктор предупреждал. Но что делать?

Михаил рядом тоже не спал, слышно было по дыханию.

— Миш, — прошептала она.

— Что, Том?

— Может, правда продать квартиру? Уехать к Верочке?

Верочка, сестра Михаила, звала их к себе, дом большой, места хватит.

— А Андрюша? Внуки?

Внуки. Которых они видят каждый день. Которые уже и не радуют, если честно, а вызывают только усталость. Бесконечная усталость.

Тамара Геннадьевна набрала номер сына.

— Андрюш, это мама. Нам поговорить надо.

— Мам, я на совещании. Давай вечером?

— Нет, сынок, сейчас. Выйди на минутку.

Пауза, потом усталый голос:

— Что случилось?

— Андрюша, так больше нельзя. Мы с отцом не справляемся. У меня спина разваливается, у папы сердце. А Ксюша каждый день детей подбрасывает.

— Мам, ну потерпите немного. Она же работает. Не развлекаться ходит все-таки...

— На двух работах?

— Ну да. Днем в офисе, вечером... подработка.

— Андрюш, а ты точно знаешь, где она работает?

Молчание.

— Мама, что ты хочешь сказать?

— Хочу сказать, а вдруг твоя жена темнит.

— А может, ты просто ее не любишь?! — рассердился сын. — Все свекрови не любят невесток, люди так говорят, но я не думал, что и ты такая! С родными внуками жалко посидеть!

Андрей положил трубку, оставив мать в расстроенных чувствах.

А потом позвонила подруга Нина.

— Тамарка, я сейчас в торговом центре. Твоя Ксения тут с каким-то мужиком в ресторане сидит! Обнимаются! Это что такое?

Тамара Геннадьевна похолодела.

— Ты уверена, что это она?

— Да точно она! Я же ее знаю. Слушай, а она разве не на работе должна быть?

— Должна... — медленно ответила Татьяна Геннадьевна.

Татьяна Геннадьевна поверила подруге и решила вместе с мужем провести собственное небольшое расследование. Результаты им не понравились...

— Андрюша, — позвонила она сыну в очередной день, когда дети гостили у них с мужем. — Приезжай срочно.

— Мам, ты меня пугаешь! Что случилось? С папой что-то? С тобой?

— С нами все в порядке. Просто приезжай, сынок. Прямо сейчас.

Как только приехал сын, началось.

— Я невестке на работу позвонила, у меня там знакомый есть. Спросила про Ксению Александровну, говорят, она месяц назад уволилась по собственному.

Андрей побелел, сел, уронил голову на руки.

— А как же вторая работа?

— Какая вторая? — Тамара Геннадьевна села рядом, погладила сына по плечу. — Андрюша, милый, она тебя обманывает. И нас.

— Но зачем? Зачем детей каждый день к вам отправлять...

— А затем, — жестко сказал Михаил Васильевич. — Чтобы время было для своих дел. А мы тут с отцом— бесплатные няни.— Пока она там развлекается, — добавила Тамара Геннадьевна и прикусила язык.

Но поздно.

— Что? — Андрей поднял голову. — Что ты хочешь сказать?

Тамара Геннадьевна молчала, но Михаил Васильевич не выдержал:

— Наша подруга видела Ксению с мужиком каким-то. Они обнимались. Рога тебе наставляют, сынок, так-то...

Повисло молчание. Его нарушил Максим, который влетел на кухню, повис на отце.

— Папа приехал! Пап, а чего ты так рано? Ты с нами побудешь?

Андрей обнял сына, прижал к себе. Сонька тоже прибежала, залезла на колени.

— Папочка, а мама сказала, что ты очень занятой, у тебя нет на нас времени!

— Есть, — хрипло сказал Андрей. — Есть время.

В этот момент его телефон зазвонил, на экране высветилось имя жены. Андрей смотрел на дисплей и не брал трубку.

— Возьми, — тихо сказала Тамара Геннадьевна. — Узнай, где она.

— Алло. Да, я у родителей. Нет, с работы ушел. Ты где? В офисе? В каком офисе, Ксюша? Ясно. Нет, все нормально. Дети здесь. Когда приедешь? К вечеру. Хорошо.

Андрей положил трубку и посмотрел на родителей.

— Врет, наверное.

— Андрюш, — Тамара Геннадьевна взяла его за руку. — Что будешь делать?

— Не знаю, мам. Честно, не знаю.

— Детей только пожалей, — вздохнул Михаил Васильевич. — Им мать нужна.

— Такая мать?! — вспылил вдруг Андрей. — Которая их бросает на стариков и...

Он осекся, глянул на детей.

— Пап, пойдем играть! — тянул его Максим.

— Пойдем, сынок.

Андрей с внуками ушли в комнату. Тамара Геннадьевна с Михаилом Васильевичем остались на кухне.

— Вот и все, — вздохнула она. — Развод будет.

— Посмотрим. Может, невестка образумится.

— Кто? Ксения? Да она морочит всем голову!

Вечером приехала Ксения. Пахло от нее не то вином, не то шампанским.

— Ой, вы все тут! Семейный совет? Андрюш, а ты чего с работы сбежал?

— Нам поговорить надо, — сухо сказал Андрей. — Наедине. Мам, пап, возьмите детей на кухню и плотно закройте дверь.

Тамара Геннадьевна с Михаилом Васильевичем переглянулись, но послушались. Увели внуков на кухню, включили им мультики на планшете, достали печенье. А сами, не сговариваясь, подошли вплотную к двери, чтобы было слышно. Стыдно подслушивать, конечно, но они имели право знать, что происходит.

Из комнаты донесся голос Ксении:

— Андрюш, ты что-то выдумываешь! Какой мужчина? Я на работе была!

— На какой работе, Ксения? — голос Андрея был спокойным, слишком спокойным. — Отец и мать узнали, что ты уволилась месяц назад.

Пауза.

— Это... Это временно! Я ищу новую работу!

— И поэтому каждый день уезжаешь с утра до вечера? Нина, мамина подруга, видела тебя в ресторане с мужчиной.

— Это... Это деловая встреча была!

— Ксения, хватит врать! С кем ты была?

— Это не твое дело! Тоже мне, допросчик выискался...

— Ты моя жена, мать моих детей!

Молчание.

— Ксюша, просто скажи правду, — наконец попросил Андрей. — С кем ты была? Я все равно узнаю, так что скажи.

— Да что ты пристал?!

— Потому что ты врешь мне, используешь моих родителей! Что происходит?!

Грохот, что-то упало.

— Да, у меня есть другой! — взвизгнула Ксения. — Доволен?

— Что? — Андрей словно задохнулся. — Ты... сколько?

— Уже полгода!

— Полгода... — повторил Андрей глухо. — И все это время...

— Да, все это время я была с ним! Потому что ты весь в своих кодах и программах! Когда ты последний раз на меня смотрел? Цветы дарил? В ресторан водил?

— Я работаю!

— А Владимир меня любит! Балует! Вот! — звук, будто Ксения бросила что-то на стол. — Видишь эту цепочку? Подарок! А это кольцо? Тоже! За это время он мне подарил больше, чем ты за годы брака! И я... Я уйду к нему, вот!

— И ради этого мужчины ты готова бросить детей?

— Я не бросаю! Я... Я потом их заберу, когда все устроится. Владимир пока не готов их взять... Ему нужно время привыкнуть к мысли...

— К мысли о чужих детях? — горько усмехнулся Андрей. — Он что, не знал, что ты мать?

— Знал, но... Это сложно, ты не поймешь! У нас любовь!

— А у нас что было?

— У нас? — Ксения зло рассмеялась. — У нас была ошибка молодости, ранний брак, дети сразу... Я не пожила для себя!

— Дети — это ошибка?

— Не то хотела сказать... Это ответственность, которую я не готова была нести. Я устала, Андрей! Устала быть мамой, женой, хозяйкой! Хочу пожить для себя!

— А дети? Им-то что сказать?

— Скажи... Скажи, что мама уехала в командировку. Длинную. Я буду навещать их иногда.

— Иногда? — Андрей, кажется, задыхался. — Это твои дети, Ксения, твои родные дети! Как ты можешь так говорить? Им нужна мать!

— И твои тоже! — огрызнулась Ксения. — Справишься! Твоя мамочка поможет, она же так любит внуков!

— У мамы спина больная, у отца сердце!

— Ну найми няню, у тебя зарплата большая! Я все сказала. Вещи заберу, развод оформим быстро, если не будешь сопротивляться. Алименты буду платить.

— Откуда? Ты же не работаешь!

— Это мои проблемы.

Хлопнула входная дверь, и стало тихо.

Тамара Геннадьевна с Михаилом переглянулись. Дети, слава богу, были увлечены мультиком и ничего не слышали, кухня далеко, дверь плотная.

Андрей появился через несколько минут, белый как мел. Сел, налил воды из графина, руки тряслись.

— Уехала? — спросила Татьяна Геннадьевна.

— Уехала. К своему мужику.

Андрей закрыл лицо руками. Казалось, расплачется сейчас, но он справился, ни слезинки не проронил...

— Мам, она бросила детей, просто взяла и бросила. Сказала, устала быть матерью.

— Господи, — Михаил Васильевич схватился за сердце. — Таблетки, Тома, дай.

Татьяна Геннадьевна с Андреем засуетились и за этими хлопотами забыли про Ксению.

Вспомнили про нее вечером. Дети спали, набегавшись за день. Не знали еще, что мама их бросила временно. А может, и навсегда, кто знает.

— Что делать будешь? — спросила Тамара Геннадьевна сына.

— Няню найму, завтра же начну искать. У меня зарплата позволяет.

— Мы поможем, — сказал Михаил Васильевич. — Но...

— Знаю, пап. Не каждый день. Не можете вы постоянно с внуками нянчиться. Да и не должны.

Так все и вышло. Няню нашли быстро, бывшую учительницу, спокойную, добрую. Дети ее приняли не сразу, но постепенно привыкли.

Тамара Геннадьевна с Михаилом Васильевичем согласились брать внуков по средам и субботам. Больше никак, силы не те. А пока наконец воспользовались билетами и уехали в санаторий.

Как раз когда они вернулись и заехали к сыну, Ксения приехала за вещами. Быстро собрала чемоданы, с детьми поговорила пару минут. Соня плакала, Максим отвернулся к стене.

— Я вас заберу, милые, обязательно! — пообещала Ксения. — Вот только устроюсь!

И уехала. На новой машине, подаренной новым мужчиной.

— Мама нас не любит больше, да? — тихо спросил Максим, когда Ксения уехала.

— Максим... — начал Андрей.

— Я все слышал тогда, пап. Через дверь. Она сказала, что устала быть мамой.

Повисло молчание, Соня заплакала:

— Мама устала от нас? Мы плохие?

— Нет, солнышко! — Тамара Геннадьевна обняла внучку. — Вы хорошие! Самые лучшие! Просто... Просто иногда взрослые делают странные вещи.

— Она вернется? — Соня смотрела на отца.

— Не знаю, доченька, — честно ответил Андрей. — Но мы справимся, правда? Мы есть друг у друга. А это главное.