«Не подарок, а капкан: жильё, из-за которого нас собирались держать за горло»
«Квартира с поводком: как свекровь пыталась купить нашу семью
— Ну что, довольна? — спросил муж. — Денег не будет и квартиры не будет.
— Квартиры и так не было бы, Сереж, — Дина остановилась и развернула его к себе. — Мы бы платили за поводок, на котором она бы нас держала.
Не так посмотрела — пошли вон, не то сказала — угрозы, что квартира Пашке достанется.
Ты этого хотел?
Муж с утра пребывал в прекрасном настроении — недавно сбылась главная его мечта.
А вот Дина от этого особой радости не испытывала. Она никак не могла отделаться от мысли, что ее просто «прокатили».
— Дин, ну ты чего опять кислая? — Сережа с размаху плюхнулся на продавленный диван, который они накрывали пледом, чтобы не видеть пятен от прошлых жильцов. — Радоваться надо!
Мать такой вариант подогнала. Центр почти, парк рядом, ремонт — заезжай и живи.
— Вариант шикарный, Сереж, — тихо сказала Дина. — Квартира шикарная. Только она не наша.
— Опять ты за свое, — муж поставил чашку на пол. — Ну какая разница, на кого бумажка оформлена?
Жить-то мы там будем. Мы! Никто нас не выгонит.
Дина резко развернулась.
— Откуда ты знаешь?
— Да потому что это мама! — Сережа всплеснул руками. — Она для нас старается. Половину суммы накопила!
Ты хоть представляешь, сколько она откладывала? Во всем себе отказывала. И теперь еще ипотеку половину платить будет.
А мы только вторую половину. Это же халява, Дин! Мы бы сами на первый взнос еще лет пять копили с нашими зарплатами.
— Халява, говоришь? — Дина подошла к мужу и села рядом, заглядывая ему в глаза. — Давай посчитаем.
Мы платим ипотеку. Каждый месяц, пятнадцать лет. Отрываем от себя, от Полинки.
Ремонт там делать будем, мебель покупать. А по документам хозяйка — Лидия Николаевна.
— Ну и что? Она же сказала: все нам останется. Потом. По наследству.
— Когда «потом», Сереж? Лидии Николаевне пятьдесят пять лет. Дай бог ей здоровья, она еще лет тридцать проживет.
А мы эти тридцать лет будем вкладываться в чужую недвижимость.
А если… — Дина запнулась, подбирая слова. — Если мы разведемся?
Сережа нахмурился.
— Ты чего, разводиться собралась? Нормально же живем.
— В жизни всякое бывает. Если разведемся, я с ребенком на улицу пойду. Потому что прав у меня на эту квартиру — ноль. Ни квадратного метра.
А деньги, которые я туда вложу, никто не вернет.
— Дин, ты параноик. Никто нас разводить не собирается.
— Хорошо. Другой вариант. Не дай бог, конечно… Но если с тобой что-то случится?
Муж дернулся, как от пощечины.
— Типун тебе на язык! Ты меня хоронишь уже?
— Я не хороню, я думаю о будущем дочери! — голос Дины дрогнул. — У Лидии Николаевны есть старший сын, Паша, братец твой. И у Паши трое детей.
Если с тобой что-то станет, наследники первой очереди — родители, жена и дети. Но квартира-то на маме! Значит, наследовать нечего.
А если мамы не станет… Тьфу-тьфу… То наследники — ты и Паша. Пополам.
Ты понимаешь, что мы будем платить за всю квартиру, а получишь ты в лучшем случае половину? Потому что Паша своего не упустит.
Сережа встал и нервно прошелся по комнате.
— Пашка нормальный мужик. Он не полезет. У него свой дом.
— У него дом в области, а тут квартира в городе. И трое детей, которых надо учить. Ты правда думаешь, что он откажется от наследства?
— Слушай, ты меня загрузила, — Сережа потер виски. — Мама завтра ждет нас на обед. Обсуждать детали сделки. Вот там и спросишь все, что тебя гложет.
Только, прошу тебя, без наездов. Она искренне помочь хочет. Обидишь — век не простит.
На следующий день свекровь, статная, моложавая женщина с идеальной укладкой, встретила их в прихожей, расцеловала внучку и повела всех за стол.
Стол был накрыт празднично: белая скатерть, хрусталь.
Дину это напрягло еще больше — надо же, закатили праздник. На котором ее собирались торжественно объегорить.
— Ну что, мои хорошие, — начала Лидия Николаевна, накладывая салат. — Я уже с риелтором договорилась.
Вариант у нас забронирован до среды. Надо решать. Я свои накопления завтра со вклада снимаю.
Сережа жевал пирог, довольно кивая.
— Мам, спасибо тебе огромное. Мы с Диной оценили.
— Да что там, — отмахнулась свекровь, лучезарно улыбаясь. — Для кого жить-то, как не для детей?
Я же вижу, как вы по съемным мыкаетесь. Жалко же денег. Чужому дяде платите. А так — за свое будете отдавать.
Дина сжала вилку.
— Лидия Николаевна, — начала она осторожно. — Мы тут с Сережей обсуждали… А почему бы не оформить квартиру сразу на Сережу?
Или в долях? Например, половина ваша, половина наша с Сережей?
Лидия Николаевна медленно повернулась к невестке.
— Диночка, деточка, — голос свекрови зазвучал нарочито мягко. — Зачем же нам эти сложности с долями?
Это лишние бумаги, забеги по нотариусам, пошлины.
Я же беру ипотеку на себя, потому что у меня официальный доход выше и стаж подтвержденный.
Вам могут и не дать, или процент заломят. Я для вашей же выгоды стараюсь.
— Мы узнавали, — твердо сказала Дина. — Нам дадут. У Сережи хорошая зарплата, я из декрета скоро выйду.
Мы можем взять ипотеку на себя. А ваш взнос оформим нотариально как подарок сыну. Или как долг.
Сережа перестал жевать и испуганно посмотрел на жену. Он пинал ее ногой под столом, но Дина не реагировала.
— Как долг? — брови Лидии Николаевны поползли вверх. — Родной матери — долг?
Ты, Дина, какие-то страшные вещи говоришь. Мы одна семья.
Я отдаю вам всё, что копила десять лет. Всё! А ты мне не доверяешь?!
— Дело не в доверии, Лидия Николаевна. Дело в гарантиях.
Мы будем платить половину ипотеки. Это немалые деньги.
И мы хотим быть уверены, что эта квартира — наша. Что она достанется нашей дочери.
— А кому же она достанется? — всплеснула руками свекровь. — Я что, в могилу ее заберу? Всё вам будет. После меня.
— А Павел? — выпалила Дина. — У вас есть старший сын.
Лицо свекрови вмиг стало суровым.
— Пашу не трогай. Паше я помогла дом достроить пять лет назад. Он не претендует.
У нас в семье, слава богу, отношения нормальные, не то что у некоторых, где за метры грызутся.
— Слова к делу не пришьешь, — тихо, но отчетливо сказала Дина. — Жизнь длинная.
Сегодня Паша не претендует, а завтра, не дай бог, ситуация изменится. Или с Сережей что-то…
— Хватит! — Лидия Николаевна хлопнула ладонью по столу. — Ты, милочка, еще в квартиру не въехала, а уже сына моего хоронишь и наследство делишь?
Какая расчетливая! Я к ним с душой, с последней копейкой, а мне тут условия ставят!
Сережа вскочил.
— Мам, успокойся! Дин, ну правда, перебор.
— Не перебор, Сережа! — Дина тоже встала.
Ее трясло, но отступать было некуда.
— Это здравый смысл. Лидия Николаевна, давайте честно. Вы хотите, чтобы мы платили за квартиру, которая будет вашей собственностью.
Юридически — вашей. Мы там будем на птичьих правах. Если мы поссоримся — вы нас выставите. Если разведемся — я уйду ни с чем.
— Я предлагаю вам крышу над головой! — взвизгнула свекровь, забыв про интеллигентный тон. — Вы на этой съемной сг.ниете! А так хоть деньги в семью пойдут!
— В вашу семью, — поправила Дина. — Не в нашу. Наша семья — это я, Сережа и Полина.
— Сережа! — Лидия Николаевна повернулась к сыну, прижав руку к груди. — Ты слышишь, как она со мной разговаривает? Ой, давление поднялось…
У меня сердце сейчас выскочит. Скажи ей!
Дина взяла дочь на руки. Полинка захныкала.
— Вы деньги эти отдайте лучше Паше. Это будет честно. А мы сами справимся. Пойдем, Сереж.
Она вышла в коридор. Сердце колотилось где-то в горле, было страшно, что муж за ней попросту не выйдет.
Слышно было, как на кухне Лидия Николаевна что-то яростно шепчет сыну, а потом громко говорит:
— Иди, иди! Подкаблучник! Всю жизнь за мою юбку держался, теперь за жинкину держись!
Сережа вышел в прихожую через минуту. Вид у него был потерянный. Он молча надел куртку, взял Дину за локоть и открыл дверь.
Они спускались по лестнице молча. Вышли на улицу, где моросил мелкий, противный дождь. Сережа достал сиг.рету и зак.рил.
— Ну что, довольна? — спросил он горько. — Поссорились. Денег не будет и квартиры не будет.
— Квартиры и так не было бы, Сереж, — Дина остановилась и развернула его к себе. — Мы бы платили за поводок, на котором она бы нас держала.
Не так посмотрела — пошли вон, не то сказала — угрозы, что квартира Пашке достанется.
Ты этого хотел?
Сережа затянулся, выпустил дым в сырое небо.
— Она же мать. Она бы так не сделала…
— Она только что сказала, что не перепишет на тебя, чтобы я не отсудила. Она уже нас развела в своей голове, Сережа.
Она не верит в нашу семью. А я верю. И я хочу, чтобы у нас было своё жилье.
Пусть маленькое, пусть в ипотеку на тридцать лет, но своё. Где никто не будет указывать, какие шторы вешать и кого в гости звать.
Муж долго смотрел на нее. Потом выбросил недок.ренную сиг.рету в урну.
— И где мы возьмем первоначальный взнос? У нас накоплений — кот наплакал.
— Накопим, — твердо сказала Дина. — Я выйду на работу раньше. Возьму подработки.
Маму мою попросим с Полинкой посидеть, она не откажет. Зато когда купим — это будет наша крепость. И документы будут на нас двоих.
Сережа вздохнул, поежился от ветра, а потом подошел к Дине, обнял ее и дочь.
— Пашка меня теперь засмеет. Скажет, упустил шанс.
— Пусть смеется. Зато ты спать будешь спокойно. И я.
Они пошли к остановке.
Сережа шел молча, погруженный в свои мысли. Дина знала, что ему обидно. Обидно, что мечты лишился, обидно, что мама оказалась не доброй феей, а ведьмой злой...
Вечером, когда уложили дочь, Сережа сел за ноутбук.
— Что делаешь? — спросила Дина, вытирая тарелки.
— Смотрю варианты, — буркнул он. — В области есть новостройки. Далеко, конечно, электричкой ездить придется. Но цены подъемные. Если ужаться, за год на взнос соберем.
Дина подошла и обняла его за шею.
— Справимся.
Телефон Сережи звякнул. Сообщение от его матери:
«Я передумала. Деньги пока на вкладе оставлю. Если одумаетесь — звоните. Но условия прежние».
Сережа прочитал, хмыкнул и удалил сообщение.
— Смотри, Дин, вот тут кухня большая, десять метров. Тебе понравится.
— Покажи, — Дина склонилась к экрану.
Рассматривали квартиры долго, обсуждали цвет обоев и мебели. У них теперь была общая мечта.
Через полтора года супруги стали обладателями собственной двухкомнатной квартиры. Маленькой, абсолютно пустой, но своей.
Пахали, как проклятые, еще восемь месяцев после покупки, ремонт своими руками делали, дочку, живущую у мамы Дины, видели в лучшем случае пару раз в неделю… Но справились, выстояли.
С мебелью помогли родители Дины. Мать Сережи тоже порывалась «денег выделить», но у нее не взяли ни копейки. Не хотели быть обязанными.