«Стареющая кукловодша, уверенная, что сын — её собственность, а невестка — мусор, который можно выкинуть»
«Как одна самодовольная свекровь решила, что вправе распоряжаться чужим браком, и осталась наедине со своей властью и пустотой»
Лида уже повернула ключ в замке, когда вспомнила про договор. Завтра встреча с заказчиком, а документы в спальне. Тихо открыла дверь.
«Зина, да говорю же — он сам хочет развестись! Уже полгода мается, только сказать боится. Я его подталкиваю осторожно.»
Голос Галины Петровны из гостиной — довольный, почти ликующий.
«А Андрей что, прямо говорил?»
«Он деликатный, как покойный муж. Но вчера спрашивал, где документы на развод подают. Я объяснила — в МФЦ, ничего сложного. Слушал внимательно... Мается парень, жалко смотреть.»
«А что с женой делать будет?»
«Да какие проблемы — квартира моя, детей нет. Эта дизайнерша пусть к родителям едет. Три заказа в месяц — какая это работа? В моё время женщины семьи создавали, а не карьеры строили.»
Лида стояла в прихожей, сжимая дрожащими пальцами папку. Пять лет замужества. Пять лет она думала, что строит семью.
В машине руки тряслись так сильно, что едва завела двигатель. На встрече с заказчиком кивала и улыбалась механически, слова проплывали мимо. В голове звучало: «Мается парень». «Квартира моя». «Пусть к родителям едет».
Вечером сидела в кафе с остывшим кофе. Андрей звонил дважды — сбрасывала. Пришло сообщение: «Лид, где ты? Мама ждет к ужину».
Мама. Которая уже полгода планирует её выселение.
Домой вернулась в десять. Галина Петровна встретила с кислым лицом.
«Где шлялась до такого времени? Андрей места себе не находит, звонит.»
«Работала.»
«Работа у неё! Три клиента за месяц — и важничает. Я в твои годы семью на первое место ставила.»
Лида прошла в спальню, достала телефон. Включила диктофон и вернулась в гостиную.
«Галина Петровна, давайте поговорим честно. О разводе.»
Свекровь замерла с мокрой тряпкой в руках.
«О чём ты?»
«Сегодня я услышала ваш разговор с Зинаидой Алексеевной. Про то, как Андрей полгода хочет от меня избавиться, а вы ему помогаете решиться.»
Лицо женщины покрылось красными пятнами.
«Ты... подслушивала?! Да как ты смеешь! В моём доме!»
«В вашем доме. Вы это очень часто подчёркиваете. Значит, всё правда? Андрей действительно хочет развода?»
«А если и так? Видно же невооружённым глазом — вы друг другу не подходите! Он вкалывает на вахте, а ты тут деньги транжиришь на свои дизайны. Детей родить не можешь, дом не ведёшь...»
«Не можете или не хочете иметь детей?»
«Да какая разница! Результат один — пустой дом. А Андрей мужчина хороший, найдёт себе нормальную женщину.»
«Которую вы ему выберете?»
«А что в этом плохого? Я же мать, я лучше знаю, что ему нужно!»
Лида выключила запись.
«Спасибо за откровенность.»
Андрей примчался с вахты на день раньше срока. Хлопнула дверь, взволнованные голоса из гостиной.
«Мама, объясни мне — что значит эта запись?»
«Какая запись? Сынок, у меня давление поднялось...»
«Не прикидывайся! Про развод, про то, что я якобы полгода хочу развестись!»
«Но ведь правда хочешь! Сам про документы спрашивал!»
«Для Пашки из бригады! Его жена заявление подала! При чём тут мой развод?»
«Андрей, не кричи на мать! Я всю жизнь для тебя жила, после того как отец бросил нас!»
«Мама, мне сорок один год!»
«И что?! Я плохо о тебе забочусь? Готовлю, убираюсь, слежу за порядком в доме!»
«Вот именно — слежишь! За каждым моим шагом!»
Лида вошла в гостиную с сумкой в руках.
«Я съеду на время. Пока вы не разберётесь, кто в этой семье принимает решения.»
Галина Петровна бросилась к ней.
«Лидочка, не надо! Я не со зла! Просто вижу, что вы несчастливы...»
«Вы видите то, что хотите видеть.»
«Но я же для вас стараюсь!»
Андрей встал между ними.
«Мама, хватит. С завтрашнего дня ты живёшь у тёти Зины.»
«Сынок!»
«Насовсем.»
«Андрей, ты не можешь! Я твоя мать!»
«Поэтому и даю тебе выбор — тётя Зина или дом престарелых.»
Галина Петровна побледнела и схватилась за сердце.
«Ты убиваешь меня! Родного сына воспитала, а он мать на улицу!»
«Никто тебя не выгоняет. У тёти нормальная квартира.»
«Но это мой дом! Я тридцать лет здесь живу!»
«И тридцать лет командуешь моей жизнью. Достаточно.»
Лида остановилась у двери.
«Андрей, решать тебе. Но я не вернусь, пока в этой квартире живут трое взрослых людей.»
Неделя в съёмной однушке тянулась мучительно. Андрей звонил каждый день.
«Мама заперлась в комнате, не ест. Говорит, что умрёт, если её выгонят.»
«И что ты решил?»
«Не знаю, Лида. Она же действительно больная. Сердце, давление...»
«Которое поднимается только когда ей что-то не нравится?»
Пауза.
«Ты жестокая.»
«Я честная. Решай сам — я или она.»
На второй неделе он перестал звонить. Лида подумала — наверное, выбрал маму. Как всегда.
Через месяц пришёл неожиданный звонок.
«Лида? Это тётя Зина. Ты можешь приехать? С Галей что-то случилось.»
В квартире тёти пахло валерьянкой. Галина Петровна сидела на диване — постаревшая, сгорбленная.
«Лидочка, прости меня. Я не хотела вас разлучать...»
«Что произошло?»
«Андрей три недели не приходит, не звонит. Говорит — пока мама не поймёт своих ошибок. Я думала, он пошутил...»
Тётя Зина покачала головой.
«Он серьёзно. Сказал — выбирай, Галя. Либо ты принимаешь его жену, либо остаёшься без сына.»
«А я думала, он без меня пропадёт...»
Лида села рядом.
«Галина Петровна, а вы действительно хотели нашего развода?»
«Нет! То есть да... то есть я думала, что так будет лучше для Андрея. Ты же сильная, самостоятельная. Найдёшь себе другого. А он мягкий, ему нужна забота...»
«Вашу забота.»
«Моя. А что в этом плохого? Я же мать!»
Домой Лида вернулась вечером. Андрей сидел на кухне с кружкой чая — похудевший, с тёмными кругами под глазами.
«Ездила к маме?»
«К тёте Зине. Твоя мама просила прощения.»
«И что ты ответила?»
«Что прощать нечего. Она просто честно сказала, что думает.»
Он кивнул.
«Три недели я не разговариваю с матерью. Впервые в жизни.»
«Как ощущения?»
«Страшные. И правильные.»
«А если она никогда не изменится?»
«Тогда буду жить без матери. Но с женой.»
Лида села напротив. За окном зажигались огни в соседних домах. Сколько там семей живёт втроём — с мамами и свекровями, которые лучше знают, как надо?
«Попробуем начать сначала?»
«Попробуем. Только теперь нас двое.»
«А если твоя мама вернётся?»
«Вернётся гостьей. На пару часов. Или не вернётся вообще.»
Андрей взял её руку.
«Я выбрал тебя. Окончательно.»
За стеной послышались шаги соседей, приглушённые голоса. Чужая жизнь, чужие решения. А здесь — их выбор, их правила.
Лида больше не позволит никому решать за неё. И если хотя бы одна женщина, читая это, найдёт силы поставить границы — значит, её месяц одиночества прошёл не зря.