«Мужичек, считающий себя центром мира, и женщина, которая слишком поздно поняла, что жила рядом с потаскухой»
«Как взрослый мужчина перепутал брак с бесплатным сервисом, а потом на коленях удивлялся, почему его выкинули»
Телефон завибрировал на столе — чужой звук в моей кухне. Виктор умчался на совещание, забыв свой айфон рядом с недопитым кофе.
«Витюша, скучаю по вчерашнему вечеру. Ночую в твоей майке. Света»
Я читала сообщение третий раз, но слова не становились понятнее. Вчера Виктор вернулся в половине одиннадцатого, сославшись на авралы с отчетностью. Ужинал молча, смотрел в телевизор, лег спать, отвернувшись к стене.
Пальцы сами открыли чат. Переписка тянулась месяц:
«Светлана, вы на планерке сегодня особенно сосредоточенны»
«А вы, Виктор Алексеевич, особенно внимательны к подчиненным )»
«После работы выпьем кофе? Обсудим проект»
«Только кофе?)))»
«Спасибо за вечер. Не думала, что начальники умеют быть такими... настоящими»
«С тобой хочется быть собой»
Последние сообщения — вчерашние:
«Приезжай. Марина в командировке до среды»
«Еду. Захвачу красное сухое»
Я в командировке? Интересно. Вчера я была дома, готовила ужин и ждала мужа с работы.
Руки дрожали, когда я открывала шкаф. Пятнадцать лет брака укладывались в два чемодана — удивительно мало для целой жизни.
Складывала рубашки механически. Синюю в полоску — подарок на прошлый день рождения, который он забыл. Белую офисную — я сама выбирала в торговом центре, он даже не пошел. Серую повседневную — в ней он познакомился со Светой, наверное.
«Марина, ты в последнее время какая-то отстраненная. Что случилось?»
Это он спрашивал месяц назад. А я думала — устала быть незамеченной.
«Ничего особенного»
«Ну и ладно. У меня, кстати, может быть командировка на неделю»
Командировки... Которых не было. Зато была Света с кофе после работы.
Чемоданы встали у двери, как приговор. Я села в кресло и стала ждать. В голове крутилось одно: как долго он считает меня дурой?
В семь вечера ключ повернулся в замке. Виктор вошел, насвистывая какую-то мелодию, и застыл.
«Что это за цирк?»
Он смотрел на чемоданы, потом на меня. Лицо растерянное, почти детское.
«Объясни, что происходит?»
Я протянула его телефон. Экран светился чатом со Светой. Виктор глянул и побелел.
«Это ни к чему не обязывает, просто флирт!»
«А ее сообщение "Ночую в твоей майке" — это загадка?»
«Мариша, ну ты же понимаешь... На работе стресс, она молодая, восхищается мной... Я почувствовал себя снова нужным»
«А дома ты чувствуешь себя как?»
«Дома... дома ты всегда рядом. Я привык»
Привык. Как к обоям, к мебели, к женщине, которая должна быть, но не имеет права хотеть внимания.
«Марина, опомнись! Пятнадцать лет брака из-за какой-то переписки?»
«Не из-за переписки. Из-за того, что ты водишь к нам домой любовницу, пока я якобы в командировке»
«Откуда ты знаешь... Я же не спал с ней!»
«Конечно, вы только в майках обнимались»
Виктор сел на диван, закрыл лицо руками.
«Хорошо, я все прекращу. Уволю ее, переведу, что хочешь»
«Поздно, Витя. Бери чемоданы»
«Я никуда не пойду! Это мой дом тоже!»
«Был твоим. Пока ты его не превратил в декорацию для измен»
«Ты не имеешь права меня выгонять!»
«А ты не имел права лгать мне месяц подряд. Но почему-то имел»
Он ушел, хлопнув дверью так, что задрожала люстра. Забрал вещи и уверенность в том, что я буду терпеть все что угодно.
Неделя тишины. Я отвыкала от запаха его сигарет, от футбола по вечерам, от необходимости спрашивать «как дела» и слушать «нормально» в ответ.
Слесарь менял замки в среду. Поинтересовался:
«Муж ключи потерял?»
«Потерял жену»
Он хмыкнул и работал быстрее.
В субботу утром кто-то дергал дверную ручку. Я допивала кофе — крепкий, горький, такой, каким люблю. Годы варила слабже: у Виктора сердце.
«Мариша! Ключ сломался!»
За дверью маячила знакомая фигура с охапкой роз.
«Ключи поменяла»
«Как поменяла? Ты не можешь без моего согласия!»
«А интрижки ты заводил с моим согласием?»
Виктор прислонился к двери. Костюм мятый, щетина трехдневная — видимо, ночевал не дома.
«Марина, я все понял. Света — это была ошибка. Глупость. Она, кстати, больше не отвечает на звонки после того, как я ей сказал правду»
«Какую правду?»
«Что я женат. Что у меня есть жена, которую я люблю»
Я засмеялась — впервые за неделю.
«Света небось скучает по майке»
«При чем здесь майка? Я же объясняю — все кончено! Давай начнем сначала»
«Начни с поиска новой квартиры»
«Мариша, ты сходишь с ума! Куда я пойду? К маме? Мне сорок пять лет!»
«К Свете. У нее, кажется, освободилась майка»
«Она меня послала! Оказывается, думала, что я разведусь ради нее»
«Не повезло»
Он опустился на ступеньки, обхватил голову руками.
«Друзья отмазываются, гостиницы дорогие... Мариша, я же люблю тебя!»
«Странный у тебя способ любить — через чужих женщин»
«Это было увлечение! Кризис среднего возраста, понимаешь?»
«Понимаю. Но твой кризис — не мои проблемы»
«Ты стала жестокой»
«Я стала ценить себя»
Розы лежали у порога — красивые, дорогие, купленные явно по дороге сюда. Виктор поднял их, прижал к груди.
«Пятнадцать лет ничего не значат?»
«Значат. Они научили меня не тратить следующие пятнадцать на человека, который считает меня мебелью»
«Я никогда не считал тебя мебелью!»
«Тогда почему привозил к нам домой любовницу, сказав ей, что жена в командировке?»
«Это был единственный раз...»
«Врешь. Сообщения-то я все прочитала»
Виктор встал, сделал несколько шагов по площадке.
«Хорошо, допустим, я дурак. Допустим, я все испортил. Но люди же прощают друг друга!»
«Прощают тех, кто раскаивается. А ты оправдываешься»
«Так что мне делать? На коленях стоять?»
«Попробуй»
Он посмотрел на меня с надеждой, потом понял, что я не шучу. Медленно опустился на колени.
«Марина, прости меня. Я был идиотом»
«Был и остался. Вставай, не унижайся»
«Тогда что?!»
«А ничего. Живи, как сможешь. Только без меня»
Я закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. За стеклом еще долго маячила его фигура. Он что-то говорил, размахивал руками, потом взял розы и ушел.
Телефон завибрировал — сообщение с незнакомого номера:
«Марина, это Света. Можно поговорить? Витя рассказал, что вы разводитесь из-за меня. Я не знала, что все так серьезно»
Я посмотрела на сообщение и усмехнулась. Интересно, что она хотела сказать? Что не собиралась разрушать семью? Что это просто игра?
Заблокировала номер.
Налила себе вина — красного сухого, того самого, что Света везла к моему мужу. Подняла бокал к окну, где за стеклом расцветала весна.
«За новую жизнь»
Сказала это вслух и не удивилась собственному голосу — твердому, уверенному. Такого голоса у меня не было лет десять. А может, и больше.