«Когда сказка рушится: как Степан спас девушку, ставшую товаром»
«Алёна: девочка, ставшая товаром — и спасённая тем, кто любил её всегда»
Алёнка с детства была похожа на куколку – красивая, голубоглазая, реснички-«метёлки», как говорили часто женщины соседки, ещё и шутили – «Дай, Алёнка, на рассаду», русая коса – толстая, длинная, такие косы в наши дни большая редкость. А с годами девочка обретала формы, и в старших классах стала настоящей русской красавицей, но по-прежнему оставалась скромной и тихой. Когда-то она жила в большом доме с родителями, бабушкой и дедушкой. Алёнка помнила до мелочей, как была счастлива в те далёкие годы. И даже тот момент, когда начались неприятности, она старалась не забывать. Ей было дорого всё, что связывало со счастливым прошлым.
Сначала заболел дедушка и вскоре его совсем не стало. Бабушка сильно переживала, подолгу плакала, сидя у окна и поглаживая его вещи или фотографии, а потом и бабушка тихо ушла из жизни.
Родители Алёнки постоянно пропадали на работе. Уезжали утром, когда девочка спала, и приезжали поздно вечером, когда ей уже пора было спать. Еду она сама разогревала, днём читала книги, играла с куклами в беседке, построенной дедушкой, а иногда к ней забегал соседский мальчик Степан, взрослые называли его Степашкой. Ребятишки часто заигрывались, и мать Степана звала обоих к ужину, а потом Алёнка шла домой и встречала родителей.
Но, зато все выходные они проводили вместе, всей семьёй. Ездили на речку, жарили шашлыки, ловили рыбу и купались. Эти моменты чаще всего вспоминались Алёнке. Девочка росла, и постепенно дружба со Степашкой становилась точно такой, как необходимость дышать. Она не понимала тогда, что происходит, но чувствовала постоянную потребность видеть его, разговаривать с ним. А когда однажды он не смело взял ее за руку и протараторил, краснея: «Я тебя люблю… очень», сердце ухнуло куда-то вниз и не хотело возвращаться. Алёнке тогда казалось, что она кружится на карусели, перед глазами появился лёгкий туман, а в ушах долгим эхом звучали его слова.
А потом был первый букет, первый поцелуй и первый подарок на память…
Они мечтали о свадьбе, мечтали о счастье, но мечты разлетелись на осколки, когда пришла в дом Алёнки беда. Отец однажды заявил, что встретил свою настоящую любовь и что Алёне с матерью нужно немедленно убраться - дом бабушка с дедом на отца оформили дарением ещё при жизни, они-то и представить не могли, что сын их так поступит с родной дочерью, иначе, наверняка предусмотрели бы, по крайней мере, так хотелось верить девочке. Так что, деваться было некуда. Кроме того, на матери долги висели, что брали на машину пару лет назад. Отец нигде официально не работал, потому кредит оформили на мать, а вот автомобиль - на отца, который теперь заявил, что не имеет отношения к этим долгам. Так что, зарплаты матери не хватило бы даже на комнатку арендного жилья, после выплаты этих кредитов, поэтому она решила поехать к своему брату, в другой город. Степашка в это время с родителями уезжал куда-то ненадолго, так что, и попрощаться им не удалось.
Дядя девочки оказался не рад незваным родственникам, и начались скитания… То на вокзале мать и дочь переночуют, то под открытым небом, в парке, благо летняя была пора. Мать работу искала, но по специальности не было вакансий, зато в одном кафе предложили посудомойщицей пойти, с предоставлением бытового вагончика неподалёку. И она с радостью согласилась. Платили мало, но зато было, где ночевать и зиму скоротать. Приходила Ольга Павловна по вечерам уставшая, с ног валилась и со временем начала проклинать судьбу. Выпивала часто, с дочерью почти не разговаривала. Так, с горем пополам, Алёнка окончила местную школу и начала матери помогать. Где уборщицей подработает, где стеклопосуду найдёт и сдаст. Об учёбе мечтала, конечно, что когда всё наладится, она непременно поступит…
Но как оно наладится, когда просвет не виден?! Часто вспоминала по ночам о счастливых моментах из детства Алёнка и плакала… Тихо плакала. В основном вспоминала Степашку своего любимого, и сердце замирало, когда, как будто словно слышала его слова прямо здесь и сейчас «Я люблю тебя очень». Хранила бережно цветы из первого букета, все подаренные безделушки, и верила, что когда-нибудь встретит его, обязательно встретит. Она ему однажды даже письмо написала с пометкой «До востребования», но в ответ пришло неожиданное: «Адресат выбыл...»
Время шло, а в жизни девушки ничего не менялось. Мать превращалась в существо, которое сложно было назвать человеком, и настал момент, когда женщина лишилась и этой работы, а вагончик куда-то увезли, оставив их на улице. Алёнка принялась искать какую-то работу для себя, чтобы было место с проживанием. Но обойдя безрезультатно весь город, зашла на рынок, где иногда ей приходилось подменять продавцов.
- Привет, Алёнка – как всегда с улыбкой поприветствовал Тимур, симпатичный кареглазый мужчина, который часто угощал её пирожками. – Как дела? Чего такая грустная?
- Ищу работу с проживанием. Пусть даже без оплаты, лишь бы была еда и крыша над головой… Может, подскажете чего? – девушка смущалась и стыдилась, что приходится вот так скитаться, и как будто милостыню просить, но делать было нечего. Да и мать неважно себя чувствовала, нужно было как-то справляться.
- Нет, такого вряд ли тут найдёшь, но для чего тебе работать? Такая красавица достойна большего! Выходи замуж за меня! Дом будет, еда будет!
Щёки девушки залил густой румянец.
- Извините, мне пора!
Она с трудом сдержала слезы и побежала к воротам, а Тимур крикнул вслед и его акцент звучал более выраженно:
- Предложение в силе. Решишься, буду рад!
Алёнка прибежала к матери, которая ждала её под старым дубом и горько разрыдалась, опустившись рядом и обняв колени.
Мать выглядела совсем нехорошо:
- Мне бы на опохмелку, дочь, хоть малость самую, иначе помру, не выдержу. Нашла чего?
- Не нашла, мама, не нашла! Тимур с крайнего киоска предложил замуж за него пойти за еду и жильё, представляешь?! Какой стыд, какой позор, боже мой, какая низость!
- Чего? – подскочила на ноги мать, - ты что себе позволяешь?! Стыдом такое счастье назвать, ну ты дура, не иначе! Тимур самый богатый из всех местных торгашей, он же оптом фрукты отправляет, не один только киоск имеет, ты у него как сыр в масле жить будешь. Да о таком мужике мечтать только и можно. Тем более тебе, в таком-то положении. Где мы сейчас, и где он… Соглашайся, иди, в ноги падай, проси принять, и за меня похлопочи…
- Мама, да ты что такое говоришь? Я не люблю его, он слишком… Взрослый для меня… Я о другом мечтала, не такой судьбы ждала…
- Я тоже, милочка, не о таком мечтала. С отцом твоим ведь по любви большой женились и что теперь? Вышвырнул нас как котят бездомных и поминай как звали. А тебе такой человек предлагает такое счастье!
Алёнка проплакала до позднего вечера, потом начался сильный дождь, ветер срывал с плеч тонкую ветровку, начинало потряхивать от холода, мать что-то причитала о том, что и себя и её дочь загубит, что не стоило так опрометчиво поступать.
Всю ночь мать и дочь провели под проливным дождём, укутавшись в одеяла и укрывшись дождевиками. А утром Ольга Павловна не могла подняться и прохрипела простуженным голосом, дрожа от холода и желания выпить, что если хотя бы рюмку найти не удастся, не выживет она. Алёнка отправилась на рынок, где её встретил с широкой улыбкой Тимур.
- Ну-ка, давай заходи, чаем напою…
Он провёл её в киоск, накинул на дрожащие плечи куртку и протянул кружку горячего напитка.
- Ну что? Решилась? Выйдешь за меня?
Девушку трясло не столько от озноба, сколько от страха и стыда, от чувства вины, от безысходности и смешанных эмоций, терзающих душу.
- А вы маме сможете помочь?
- Маму твою определим на лечение, а там и видно будет, на улице не останется, не сомневайся. А тебе я горы золотые не обещаю, конечно, но как уже говорил, будешь в тепле и сытости. Идёт?
Алёнка попыталась кивнуть, но всё тело словно парализовало и горькие слёзы душили, не оставляя шанса на утешение. Уже через пару часов Алёнка сидела в машине Тимура, пока он устраивал её мать в центр лечения и реабилитации, где она должна была провести как минимум полгода.
- Ну вот, всё, будь спокойна. Захочешь, сможешь навестить иногда. Вообще, свидания тут запрещены, но я смогу устроить.
Он довольно улыбнулся и продолжил:
- А сейчас домой поедем!
От слов его внутри всё сжималось и протестовало, но вспоминая ночь на улице под ливнем и в невыносимом холоде, Алёнка решила, что такова судьба и счастью сбыться в её жизни не дано. Не суждено ей встретить того, о ком душа мечтала, о ком рыдало сердце, и кто занимал все мысли.
Пройдя за порог чужого дома, хоть и шикарного, но давящего этим шиком, гнетущего, напоминающего, что всё это – цена её начинающегося рабства.
Понимала девушка и то, что процесс запущен, и вернуться обратно теперь вряд ли будет возможно.
- Проходи, не стесняйся, не бойся меня, - как можно добрее старался говорить мужчина, - прими сейчас ванну, переоденься, вот тут комната твоя, все вещи в шкафу – твои, пользуйся! И затем на кухню приходи. Будешь ужин готовить. Вечером гости будут, отметим начало нашей семьи.
Алёнка замерла на месте:
-Как? Какой семьи? А разве?..
- Ну так, просто, друзья, самые близкие, отметим посидим. Ты же понимаешь, надеюсь, что свадьбы пышной и бракосочетания у нас не будет. Зачем все эти формальности? Ни к чему, верно!
Она стояла на месте, словно вкопанная, и не смела даже слова произнести.
- Ну, иди, иди, в порядок приводи себя, а то не успеешь всё приготовить.
Девушка прошла в комнату на ватных ногах. Ей казалось, что это происходит не с ней, или во сне, словно только что она переместилась в новую реальность, вернее, в нереальность.
Открыла шкаф с разной одеждой её размера, вытащила первые попавшиеся вещи, взяла большое махровое полотенце и отправилась в ванную комнату.
Включила воду на весь напор, посмотрела на себя в дорогое зеркало и разрыдалась.
Слова Степашки эхом прозвучали в голове: «Я люблю тебя… Очень».
«И я тебя… Больше жизни люблю, но не судьба нам вместе быть» - прошептала девушка и поняла, что с этого момента что-то надломилось в ней. Слёзы мгновенно высохли, а душа как будто постарела.
Тимур оставил список блюд, которые Алёна должна была приготовить до вечера. Продуктов в доме было больше чем достаточно, посуды и бытовой техники тоже и она принялась за порученное дело.
- Как только стол накроешь, переоденься и причёску сделай с макияжем, всё в комнате найдёшь, и будь любезна с гостями, надеюсь, ты будешь послушной женой, - он снова улыбнулся широкой, и как будто неестественной улыбкой и ушёл, негромко хлопнув дверью.
Алёнка ещё долго стояла на месте, а спохватившись, вернулась к делам, пытаясь прогонять навязчивые мысли.
Ужин был готов, стол накрыт, невеста нарядна. Вот только улыбаться и быть любезной не могла она, не получалось выдавить улыбку, как ни старалась.
Тимур представлял всем Алёну как свою жену, знакомил с какими-то людьми, называл имена, которые она не старалась и не хотела запоминать. Время тянулось словно вечность, а когда гости разошлись, и Алёна принялась убирать со стола, Тимур взял её за руку и повёл за собой:
- Завтра уберёшь всё, а сейчас идём со мной…
Он уверенно направлялся в спальню, откуда доносилась тихая мелодия, и пахло свежими цветами.
- Нет! – закричала девушка и выдернула руку, - Нет! Не надо! Пожалуйста!
- Что значит твоё «нет»? – удивлённо посмотрел на неё названый муж.
- Не надо, пожалуйста, только не это…
- Ты что, с луны упала или как? Я тебя в дом женой привёл, друзьям и близким женОй представил… А жена обязана спать с мужем… Вместе! Иди и не ломайся!
- Я не могу, пожалуйста, простите, я лучше уйду, простите, я не могу, пожалуйста!
- Уйдёшь? Опозорить меня собралась? Не выйдет! Я за мать твою заплатил немало денег. Я тебе наряды купил, я банкет этот устроил… Я тебя купил! За еду и жильё! А ты женой должна мне быть полноценной! Женой!
Акцент мужчины снова стал довольно выразительным, и это ещё больше напрягало, будто в этом проявлялась его власть, его уверенность в том, что он добьётся своего.
- Ну, пожалуйста, я… не готова просто, я… не думала, что вот так вот всё будет… я не могу… простите, прошу вас…
Алёна плакала и умоляла. Мужчина вёл себя спокойно и терпеливо, а затем тихо сказал:
- Хорошо, я понимаю, что привыкнуть тебе надо, не стану ни на чём настаивать. Спи пока в своей комнате, я терпеливый, подожду, пока будешь готова…
- Спасибо! – не веря собственному счастью, Алёна продолжала шептать, - спасибо, вы очень добрый, спасибо!
Эта ночь прошла, словно в бреду и девушка подумала, что под дождём было хоть и холодно, хоть и мокро, но спокойно, а теперь каждое мгновенье её жизни станет самой настоящей пыткой и как вернуть себе покой, она не знала.
Не сомкнув даже глаз, рано утром Алёна поднялась с кровати и прошла на кухню. Убрала со стола, перемыла посуду и приготовила завтрак, когда Тимур вышел из спальни.
- Молодец, хвалю! Всё верно сделала. В обед не один приеду, приготовь обед вовремя, меню на неделю я тебе составил. Пыль протри по всему дому, пропылесосить не забудь и цветы полей.
Алёнка с облегчением выдохнула, когда дверь за мужчиной захлопнулась.
Она с радостью принялась выполнять все домашние хлопоты, лишь бы только отвлечься.
Когда всё было готово, во дворе послышались голоса. Тимур вошёл в дом с женщиной и сказал Алёне, чтобы вышла во двор и не возвращалась, пока он не позовёт.
Она сделала ,как он сказал, вышла, вдохнув полной грудью свежего воздуха, и прошла в сад, где стояла большая беседка, оплетённая виноградной лозой. Войдя внутрь, девушка присела на резную деревянную скамейку и, облокотившись о стол, задумалась. Она вспомнила загорелого мальчика, который так несмело признавался ей в любви и робко целовал её своими тёплыми губами, как сидели они в небольшой беседке, построенной её дедушкой, и мечтали, взявшись за руки о том, как будут счастливы вместе всегда…
«Где же ты, Степашка, с кем?!» - прошептала сама себе Алёна и слёзы начали обжигать веки и капать по побагровевшим щекам. Она вспомнила Тимура, его уверенный взгляд, его слова, что больно ранили, пронзая словно острым кинжалом до самой глубины её романтическую тонкую душу. «Если бы я могла что-то изменить, если бы я вообще хоть что-то могла»…
Она погрузилась в воспоминаниях в тот день, когда они со Стёпой говорили о том, кем кто хочет стать, и он тогда поделился, что хотел бы поступить в институт именно в этом городе. Да, точно! Она тогда ещё сказала, что там живёт её дядя и она тоже, возможно, поедет вместе с ним.
«А что, если он приехал в этот город, что если поступил?! Что, если он совсем рядом. Как же она могла забыть… Надо было раньше поискать, съездить в институты, поузнавать… А теперь… Теперь уже было поздно. Тимур ясно дал понять, что не позволит ей уйти. Да и не факт, что Степашка одинок. Возможно, он уже давно встретил другую, возможно, даже уже женат».
Сердце забилось бешено в груди, когда услышала голос Тимура:
- Иди в дом, я уехал, ужин приготовь к восьми, и постель в спальне поменяй!
Алёнка слышала голос его спутницы, её смех и только когда машина выехала со двора, она выскользнула из беседки, словно освободилась от гнетущих оков и, забежав в дом, плюхнулась на кровать и разрыдалась.
Мысль о том, как теперь решить обрушившуюся на неё проблему и как избавиться от свалившегося как снег на голову «мужа», не покидала ни на мгновенье. А образ Степашки, его всегда счастливые глаза и лучезарная улыбка, стоял перед глазами.
Вечером, когда Тимур вернулся и после сытного ужина похвалил Алёнку за её кулинарный талант, она присела за стол напротив него и осторожно начала разговор:
- Тимур, простите, я хотела бы поговорить… О нас… Я просто долго думала и понимаю, что поспешила дать вам положительный ответ. Может быть, вы отпустите меня?
Мужчина приподнялся и, опершись руками о стол, склонился к ней лицом и сказал так, чтобы было понятно – больше к этой теме возвращаться не стоит:
- Ты что тут вздумала, шутки шутить? Я тебя всем женой представил, я за твою мать, алкашку, заплатил такие деньги, я что, похож на клоуна?
Он был зол, но старался сдерживаться, это сложно было не заметить, и Алёнке стало не по себе. Поняла она, что злить его не стоит. Он походил по комнате, сцепив руки за спиной, затем резко повернулся к ней и добавил:
- Ты моя! И будешь моей! Запомни – я тебя купил! Мой посуду и спать, завтра гости будут…
Он скрылся за дверью своей спальни, а девушка принялась мыть посуду, понимая, что добровольно попала в клетку, и даже не золотую...
Уснуть не удавалось. Она вспоминала о своём любимом и пыталась почувствовать его тепло, но ничего не выходило. Между ними была пропасть. Глубокая, непреодолимая пропасть и этим было сказано всё.
Жизнь Алёны в этом доме стала настоящим адом. Она готовила, убирала, стирала, была обязана встречать гостей весёлой и изображать любящую жену. А когда все уходили, Тимур высказывал недовольства и требовал впредь вести себя более любезно.
Несколько раз он звал её в свою спальню, но она молила слёзно дать ещё время, позволить свыкнуться с мыслью и настроиться. И каждый раз он соглашался скрепя сердце. Но предупреждал, что надолго его терпения не хватит.
Он привозил домой разных женщин, и каждый раз просил Алёну менять и стирать после них постель.
Ей было это неприятно, но всё лучше, чем самой оказаться на месте каждой из них. Хотя, женщины пострадавшими себя не считали, они наоборот, были рады оказаться с ним наедине и вели себя слишком развязано.
Время шло, и каждый новый вечер становился для Алёнки словно последним. Она до жути боялась, что настанет тот момент, когда Тимур заставит всё-таки её пойти с ним в спальню и тогда… Она представить не могла, что же будет тогда. Она, наверное, не сможет жить после этого. Не видела она в роли своего единственного мужчины никого, кроме Стёпы, а Тимур… Он был мужчина привлекательный, красивый даже, спортивного телосложения, взрослый и умеющий завладеть женским сердцем, но не её, не Алёнки…
Три месяца показались Алёнке вечностью. Несколько раз Тимур возил Алёнку к Ольге Павловне, и сложно было не заметить тех перемен, что произошли в её жизни. Она похорошела, выглядела вполне свежо и говорила рассудительно и адекватно. Алёнка была рада за мать, но цена, которую приходится платить за это счастье, была уж слишком высокой для неё.
Тимур предупредил Алёнку, что больше никогда не позовёт её с собой, и будет ждать, пока она сама решится прийти в его спальню. Но он заметил вскользь, что терпение его уже давно на особом пределе и если она надолго затянет свою «подготовку», то мать её он забирать из клиники не станет в дом. И с ней самой сможет так поступить, что сожалеть будет поздно.
Девушка жила в постоянном напряжении, молила небеса о спасении и освобождении. Но время шло, а изменений не было, и только искра во взгляде Тимура всё чаще напоминала о том, что терпение его держится уже на самом тонком волоске.
Пришла пора решать, что делать с матерью, где она будет жить, когда выйдет из клиники. А Тимур ясно дал понять, что всё зависит напрямую от Алёны. Будет ласковой с ним -будет всем хорошо, а не осмелится, то не известно, что он сможет предпринять.
Алёнка даже думала сказать ему, что никогда не решится прийти к нему в спальню, и будь что будет. Но он пришёл в тот день мрачнее тучи.
- Сегодня вечером будут гости. Ужин приготовь. Людей много будет. Все мои друзья. Серьёзные вопросы будем решать. Платье новое надень и будь любезна, иначе пожалеешь и поверь, шутки закончились!
Он ушёл, а девушку словно обдало кипятком. Она и сама понимала, что шуткам здесь места нет. И что может произойти, даже догадаться не могла.
Готовить ужин в этот раз было сложнее. Слёзы душили, руки тряслись, сердце колотилось в груди необычно , и как будто не хватало воздуха.
К вечеру она постаралась взять себя в руки, приняла холодный душ, нанесла неброский макияж, чтобы только спрятать следы слёз и переживаний. Сделала простенькую причёску и надела платье, купленное Тимуром. Мужчина приехал не один. Люди были знакомые и те, кого ещё ни разу не было в этом доме при ней.
Как ни старалась Алёнка выдавливать из себя улыбку, ничего не получалось.
Стол был накрыт, и Тимур приобнял Алёнку за талию:
- Иди пока в комнату, если что-то будет нужно, позову.
Она кивнула, и опустив голову, поспешила уйти.
- Что-то не слишком любезна жёнушка с тобой, Тимур, - усмехнулся один из гостей, глядя вслед Алёне, а Тимур в ответ промолчал и девушке стало ясно, что пришёл конец всему.
Она сидела в комнате и прислушивалась к каждому слову. Не скажут ли ещё чего-то о ней. Но разговор очень быстро перешёл в деловое русло. А спустя немного времени в дом вошёл кто-то ещё.
- Прошу простить за опоздание, - услышала Алёна знакомый голос. Этот мужчина уже не раз бывал у них в гостях и всегда казался Алёнке добрым и каким-то другим, не как все остальные друзья Тимура и он сам.
- Тимур, - поприветствовав всех, продолжил мужчина, - У меня водитель с раннего утра на ногах. Маковой росинки во рту не было. Можно его покормить, и потом в машину вернётся? – спросил он, и Тимур тут же позвал Алёнку.
- Алёнушка, выйди, пожалуйста!
Алёнка покорно вышла, и слегка улыбнувшись через боль, подошла к Тимуру.
- Сейчас ещё человек придёт, прибор посуды нужен, принеси, пожалуйста, накорми парнишку хорошо и снова отдыхай.
Она опустила голову и поспешила в кухню.
А неугомонный гость продолжил подтрунивать Тимура:
- Так что, брат, не умеешь жён воспитывать? Подсказка нужна? Как шёлковая будет!
Мужчина молча встал из-за стола и громко крикнул:
- Что ты там застряла? Почему тебя люди ждать должны? Тебя ускорить?
Алёна выскочила из кухни с опущенной головой и, держа в руках поднос с набором посуды, поспешила к столу.
В углу у двери сидел парнишка, подняв на которого взгляд, Алёна выронила поднос из рук и, обхватив лицо руками, с трудом удержалась, чтобы не закричать и, заметавшись, бросилась к своей комнате.
Это был Степашка, её Степан. Он сидел и смотрел на неё удивлённо, широко раскрытыми глазами, словно желая получить ответ сразу на все вопросы.
Тимур резко схватил её за руку:
- Куда собралась? Ты человека почему не накормила? Совсем забыла, кто ты здесь и на каких правах?
Его голос звучал как рёв дикого зверя, а хватка была слишком болезненной. Алёнка пыталась освободить руку, которую уже чувствовать не могла, но он ещё сильнее сжал её и резким движением развернул Алёнку к гостям.
Она заметила, как Стёпа встал, сжав руки в кулаки, но остановился на месте, как только Тимур начал речь:
- Друзья, вот эту девушку я купил на рынке! За еду! Но она не справилась со своими обязанностями, и я готов продать её, прямо здесь и сейчас могу начать аукцион. Есть желающие?
Мужчины загудели и тот, что подстрекал Тимура и, по сути, стал инициатором разразившейся бури, первым выкрикнул:
- Есть!
- Ну, тогда, делаем ставки, Господа, - торжествующе предложил Тимур, - Моя цена пятьсот тысяч. Вернуть своё и немного моральной компенсации. – Он поднял её руку вверх, и громко крикнул, - Кто больше?
Алёнка не знала, что происходит с ней, что она чувствует не могла понять, и только голос того самого отвратительного типа:
- Пятьсот пятьдесят! – Немного отрезвил.
Ей стало страшно от того, что сейчас её хозяин поменяется, и он, уже наверняка не будет таким добрым и терпеливым каким был Тимур. А Стёпа… Что он думает о ней?!
Ей хотелось раствориться, провалиться сквозь землю, исчезнуть навсегда, не родиться вовсе. «Зачем, зачем такая жизнь? Для чего? За что ей всё это? Чем она провинилась? Почему судьба так жестока? Почему???» Сотни разных «почему» мелькали в голове, словно прожигающие искры.
- Шестьсот! – услышала она сквозь гул грубый пугающий голос.
- Не стесняйтесь, Господа, не скромничайте! Я её пальцем не тронул ни разу, так что цена занижена. Но так как у неё ещё матушка, алкоголичка, как довесок, делаю скидку.
- Шестьсот тридцать, - перебил кто-то из дальнего угла.
- Шестьсот сорок, - поступило новое предложение, и гул затих.
- Шестьсот сорок пять, но без мамаши, - через время добавил кто-то, и наступила тишина.
- Шестьсот сорок пять раз, - начал Тимур, а Алёнку стало пробивать ударами тока, когда она увидела того, кто назвал последнюю цену. До неприличия толстый, давно уже немолодой человек, с полысевшей головой и вечно расстёгнутой пуговицей на рубашке в области живота.
Алёнке стало совсем нехорошо, когда Тимур, с прищуром глядя на неё, продолжил, - Шестьсот сорок пять два….
- Миллион! – неожиданно разрезал повисшую тишину громкий голос Степана и все взоры тут же прилипли к нему.
- Продано! – завершил Тимур и подвёл Алёнку к молодому водителю своего друга, - Деньги жду в течение часа. Она будет пока в гараже!
Степан посмотрел на Алёнку каким-то странным взглядом, от которого ей стало только хуже, и вышел из дома.
А Тимур отвёл девушку в гараж и, закрыв на засов, пригласил всех в дом веселиться.
Алёнка сидела, забившись в угол, и тихо плакала, закрывая лицо руками.
Она представить боялась, что думал о ней Степан, что будет дальше и откуда у него такая сумма, если работает водителем. Как она сможет рассчитаться с ним, и для чего он вообще это сделал.
Она пыталась строить разные предположения, но все они сводились к тому, что Стёпа просто пожалел её и что вернуть ему деньги будет нужно, независимо от того, в долг ли он их берёт или свои накопления привезёт.
Вот только где их взять? Она не могла даже представить, что теперь делать, как быть, куда идти, но всё было неважно, лишь бы вырваться скорее на свободу.
Чувства смешивались, снова расползались, и снова прилив всех эмоций одновременно сдавливал грудь, и девушке уже казалось, что промчалась целая вечность, что о ней все забыли, что всё было сном, и сейчас она проснётся маленькой беззаботной девочкой, когда рядом будут счастливые родители, бабушка с дедушкой и они все вместе проведут целый день, счастливый день…
Все иллюзии разрушили голоса, раздавшиеся с улицы. Мужчины приближались к гаражу. Алёнка медленно поднялась с пола, на котором просидела всё это время, обхватив себя руками, чтобы хоть немного согреться. Только теперь она почувствовала, как продрогла и как обессилила от волнения и безумного страха.
Ворота распахнулись, и саркастическая улыбка Тимура заставила задрожать ещё сильнее. Степана она не видела, и первой мелькнула мысль о том, что он не приехал, опоздал, пошутил.
- Ну что? – Тимур сделал шаг вперёд и остановился, - Выходи! Новый хозяин уже заждался.
Подойдя к воротам, девушка заметила в темноте среди толпы знакомый силуэт, который двинулся вперёд и, приблизившись к ней быстрым шагом, взял на руки и резко развернувшись, поспешил к калитке.
- Если окажется непослушной, новый аукцион проведём, обращайся! – Крикнул Тимур хриплым голосом и за спиной раздался безудержный смех мужчин.
Алёнка дрожала, несмело держась за шею своего спасителя. Или? Она невольно расслабила руки, не зная, что ждёт её впереди.
Степан не произнёс ни слова, и лишь усадив девушку в такси, сам присел рядом, взял её руку в свою тёплую ладонь и слегка склонившись, прошептал:
- Всё будет хорошо, ты в безопасности. Я больше никуда тебя не отпущу…
Она положила голову на его сильное плечо и больше не смогла сдерживать горькие слёзы.
Такси остановилось у гостиницы. Степан рассчитался с водителем и помог Алёнке выйти из машины.
Взяв её за руку, он молча довёл её до номера и, войдя в уютную тёплую комнату, включил свет.
- Вот здесь пока поживёшь, - он слегка улыбнулся и поставил сумку с её вещами на стул. – Алёнушка, ты сильно устала, я вижу, поэтому не стану мешать. Отдохни хорошо, а утром я к тебе приеду. Хорошо? Только больше никуда не убегай, второй неожиданной разлуки я просто не выдержу.
Алёнка не ожидала, что он так скоро уйдёт и ей снова придётся остаться одной. Она не смела поднять взгляд, молча кивнула и покраснела, понимая, что говорить сейчас она действительно с ним не смогла бы.
Степан ушёл, а она присела на большую мягкую кровать, задумалась и не заметила, как очень скоро решила прилечь, и уснула.
Утром проснулась от пенья птиц, которое в последнее время не радовало её. Но этим утром ей приятно было услышать звуки природы за окном.
Она распахнула шторы, улыбнулась новому дню и, достав из сумки свои старые джинсы и рубашку, взяла полотенце и отправилась в душ, вернувшись из которого услышала негромкий стук в дверь.
- Кто там? – тихо спросила девушка, кое-как выдавливая слова из-за страха.
- Это я, Алёнушка, Степашка.
Его родной до боли голос, возмужавший, с лёгкой хрипотцой, но с прежними притягательными нотками, прозвучал как волшебная мелодия.
Она открыла дверь и всё ещё не в силах заглянуть в его глаза, отступила в сторону.
- Это тебе! – он протянул ей букет цветов, точно таких же, как был их первый букетик и медвежонка, - Улыбнись!
Алёнка улыбнулась краешками губ, приняла подарки и медленно подняла взгляд. Её печальные глаза не смогли оставить Стёпу равнодушным.
Он захлопнул дверь и нежно прижал её к себе.
- Как же долго я тебя искал, как долго мечтал об этой встрече. И как же я рад, что ты нашлась. Я ведь по-прежнему люблю тебя… Очень!
Её измученное сердце от этих тёплых слов, начало будто медленно освобождаться от ледяного плена и биться стало всё сильнее, удар за ударом, возвращая в душу давно забытую весну.
Они стояли вот так, молча, наслаждаясь теплом друг друга, а потом Степан внимательно посмотрел на неё и спросил:
- Идём завтракать?
Алёнка кивнула и, окинув взглядом комнату, пошла вслед за ним.
В кафе неподалёку от гостиницы было пока ещё пусто, играла тихая успокаивающая мелодия, а воздух был наполнен лёгким ароматом свежего кофе.
Алёнке всё ещё не верилось, что она больше не в рабстве, что она свободна, и что рядом он… Её любимый, единственный и желанный. Казалось, что и мечтать больше не о чем, теперь всё точно будет хорошо.
Они присели за столик у окна, и Степан сделал заказ, предварительно получив одобрение от Алёнки на вопрос:
- Позволишь мне заказать завтрак на свой вкус?
Когда официант принёс заказ, она удивлённо посмотрела на Степана:
- Но ведь это… Именно такой завтрак готовила моя бабушка.
- Точно! Я не забыл и хотел сделать тебе приятное.
- Спасибо, - улыбка благодарности коснулась губ Алёнки, - Приятного аппетита!
- И тебе, - улыбнулся Стёпа и взял в руку вилку.
После завтрака они прошли к фонтану и присев на скамейку, не решались начать разговор о самом важном. А когда тишина начала давить, Степан первым её прервал.
- Я когда узнал, что ты уехала навсегда в неизвестном направлении, думал, что с ума сойду. Отец твой адрес дал дядьки твоего, предполагал, что вы к нему уехали, я писал письма, но ответа не было. Надеялся, что поеду поступать, и мы непременно встретимся. А вскоре после того, как вы уехали, всю улицу затопило, но не как обычно, многие дома в негодность пришли, пришлось сносить. Нам квартиру другую дали, твоему отцу тоже, ещё некоторым соседям. Потом я приехал поступать в этот город, в первый же день помчался по адресу, но твой дядя не особо любезным оказался, сказал, что ничего не знает. Так, моя надежда рухнула. Но я не переставал верить, что когда-то найду тебя. Не знал, как, но был уверен… Потом…
Он замолчал, как будто смутился, или это только показалось девушке, кашлянул в кулак и спросил:
- А ты? Как ты жила все эти годы? Где тётя Оля? Что вообще произошло?
- Я… - Алёнка немного подумала, - Мы с мамой на улице оказались, она не смогла смириться с этим и сильно изменилась. Сейчас с ней всё в порядке уже, но что будет дальше, не знаю…
Алёнка рассказала всю свою историю с самого первого дня приезда в этот город и, закончив рассказ о Тимуре, тяжело выдохнула:
- Теперь мама может оставаться в этой клинике ещё несколько дней и всё, потом её нужно забирать. Я не знаю, как мне быть. Я благодарна тебе за своё спасение, но не представляю, как смогу вернуть эти деньги. Я просто вообще ничего не знаю.
- Какие деньги, ты о чём? Ничего не нужно возвращать, даже не думай, больше никогда об этом даже разговор не начинай. Я, конечно, не такой богатый, как могло бы показаться. Учусь заочно, днём работал водителем. Сейчас ушёл от Анвара, не хочу больше в этом кругу появляться. Но я обязательно что-то найду и сам верну эти деньги. А тебе сейчас стоит об учёбе подумать. Ещё можешь успеть. А через пару дней мне друг обещал с квартирой помочь, у него квартиросъёмщики съехать должны, я её для тебя сниму, и маму свою сможешь забрать к себе.
- Спасибо тебе Стёпа, большое спасибо! Я не знаю, что было бы со мной, если б не ты… Мне вспомнить страшно, думать страшно об этом, я до сих пор боюсь и очень тебе благодарна. Но только мне сейчас не до учёбы. Нужно ведь повторять всё с нуля. Я лучше поищу работу, раз будет жильё, чтоб платить сама могла ну и вообще. А поступать уже через год попробую или курсы какие-нибудь пройду. Да и мама, возможно, сможет найти теперь какую-то нормальную работу.
- Ну тоже неплохо, - поддержал Степан и посмотрел на часы, - Алёнушка, мне сейчас нужно уехать… По делам… А вечером давай поужинаем вместе?
- Ну, хорошо! – кивнула девушка.
Степан проводил Алёнку до гостиницы, а сам куда-то спешно удалился.
Вернувшись в номер, Алёнка посмотрела на букет, аккуратно погладила нежные лепестки подушечками пальцев и, улыбнувшись, обняла медвежонка и улеглась с ним на кровать, погрузившись в радужные мечты.
Она мечтала о том, что теперь они с любимым всегда будут вместе, что всё наладится, и они поженятся, как когда-то мечтали. Но что-то не давало ей покоя. Вот только, что, понять не могла. Сердце защемило от тоски, когда мелькнула мысль о том, что Стёпа чего-то ей не договаривает. И этим «что-то» могла быть семья. От этого предположения всё тело поледенело мгновенно и снова бросило в пламя разочарования.
Алёнка вспомнила дом Тимура, этот треклятый аукцион и горечь вновь сковала её жутким страхом.
Время пронеслось очень быстро, Степан пришёл пригласить её на ужин.
- Ну как, удалось отдохнуть? – улыбаясь, спросил он.
- Да, думаю, да, понемногу прихожу в себя, вот только страх пока ещё не отпускает.
- Не бойся ничего! – Степан остановился, сделал шаг вперёд и заглянул в её печальные глаза, - Не думай даже о плохом. Я обещаю, что всё решу, но только нужно… Подождать… Совсем немного…
По пути до кафе они молчали. Степан держал Алёнку за руку, и ей было тепло и спокойно рядом с ним и думать ни о чём не хотелось. А после ужина он проводил её до номера и, попросив разрешения ещё немного побыть с ней, вошёл и, закрыв дверь, взял её за руку, привлёк к себе, осторожно прикоснулся к её губам и, погрузившись в долгий упоительный поцелуй, они не заметили, как пролетело время.
- Прости, - Степан прижимал Алёнку всё крепче и шептал, - Прости, мне пора…
- Уже поздно. Ты не останешься? – спросила Алёнка, сама от себя не ожидая такого вопроса.
- Я не могу. Прости, Алёнушка… Рад бы ни на минуту не расставаться с тобой, но не могу…
Она молча кивала и тихо проговаривала избитые слова:
- Я понимаю… Иди… Иди, Степашка!
- Завтра я вернусь… Прости… Я люблю тебя… Очень…
Он виновато опустил голову и поспешно вышел из номера, а Алёнка продолжала шептать: «Я понимаю… Иди…»
Хотя на самом деле ничего она не понимала. Почему он говорит о любви к ней, а сам куда-то спешит. Почему не смог остаться, ведь уже почти ночь. Мысль о том, что он несвободен, всё сильнее разрасталась внутри, не давала покоя, и уснуть в эту ночь не получилось, кК ни старалась.
Алёнка почти до утра просидела у окна, устремляя вдаль пустой потухший взгляд и лишь когда погасли фонари, а по тротуарам начали спешить ранние прохожие, она прилегла, обняв подаренного Стёпой медвежонка и вспоминая беспечное детство, ненадолго задремала.
Стук в дверь заставил вскочить и, оглядевшись по сторонам, с трудом сообразив, где она и как сюда попала, Алёнка поспешила к двери и тихо поинтересовалась, кто там. Убедившись, что это Степан, открыла дверь и пристально посмотрела на него, пытаясь что-то понять.
- Разбудил? – улыбнулся он и прошёл к столу, - А я решил сегодня завтрак с собой принести. Вот!
Он вытащил из пакета кофе, пластиковые коробочки, салфетки, пока Алёнка умывалась. А когда она привела себя в порядок и вернулась, присев напротив него, он взял её за руки и заглянул в глаза:
- Алёнушка, я должен тебе кое-что рассказать. Это важно и ты имеешь право знать правду. Но сначала я повторю, что люблю тебя и хочу быть с тобой рядом всегда. Скажи, а ты… Ты меня любишь?
- Да, - не раздумывая, ответила она и тут же спросила, - Ты женат?
- Да. – Он опустил голову, - Об этом и хочу поговорить.
Алёнка осторожно вытащила свои руки из его ладоней, и пересела на кровать, не силах справиться с захлестнувшей эмоцией. Она бы с радостью заплакала, чтобы выплеснуть наружу сдавливающее чувство, которое мешало дышать, но слёз не было. Не было ничего. Даже жизнь потеряла смысл, и казалось, что мир постепенно рушится, земля уходит из-под ног и сама она растворяется в неизвестность.
Степан аккуратно пододвинул стул к кровати и, облокотившись на спинку, начал разговор:
- Когда я приехал в этот город в надежде встретиться с тобой, но надежда эта рухнула в тот же день, я всё ещё пытался верить, что найду тебя. Я поступил в институт, а в сентябре начал искать тебя по всем учебным заведениям города. Заходил в деканаты, наводил справки, но с каждым днём шансов становилось всё меньше, и когда я зашёл в последнее училище, получив последний отрицательный ответ, я просто не могу словами выразить, что испытал в тот момент. Мне безумно хотелось найти тебя, но где искать ещё, не представлял. Я был уверен, что в этом городе тебя точно нет, иначе ты бы поступила хоть куда-то…
Степан сморгнул скупую слезу, всё же коснувшуюся его глаз, как ни старался он сдержаться. Встал со стула, прошёлся до двери, затем вернулся и снова присел. Алёнка слушала его, уставившись в одну точку на стене, а в ушах продолжало звучать: «ЖЕНАТ!» Он женат! Этим всё было сказано, для неё на этом жизнь остановилась…
Степан посмотрел на неё виноватым взглядом и продолжил.
- В тот вечер я впервые в жизни выпил спиртное. Первый и единственный раз. Я зашёл в бар, заказал коньяк и присев за столик, начал пить не закусывая. Помню как в бреду, до сих пор не могу вспомнить всё чётко. Ко мне подсели две девушки, попросили угостить, я не возражал. И ты знаешь, одна из них мне показалась очень похожей на тебя, показАлась… На самом деле нет ничего общего, но почему-то в тот момент так сработало моё зрение или фантазия. Она пригласила меня к себе для продолжения банкета, и я согласился… До сих себя виню за это. Мы снова выпивали, а наутро, даже уже ближе к вечеру следующего дня я проснулся с ней в одной постели, с жуткой болью в голове и ненавистью к себе самому. Я не мог подняться, но должен был уехать. Она предложила проводить меня до общежития, где я провалялся несколько дней, чувствуя себя последней скотиной, да к тому же ещё и больной.
Он кашлянул в кулак, снова встал, походил, вернулся к столу и присев на стул, посмотрел на Алёнку. Её опустошённый взгляд заставил горько вздохнуть и продолжить через боль, разрывающую душу на части.
- Через две недели она пришла ко мне в общежитие и сообщила, что беременна и что её отец убьёт, если я не женюсь на ней. Я не знал, как быть, я ничего не знал. А самое важное, я совсем не помнил и сейчас не помню, что между нами вообще была связь. Я позвонил родителям, и они в один голос заявили, что я не имею права бросить ребёнка и что за свои поступки нужно отвечать. Вот так я женился. Без любви, без чёткой уверенности, что ребёнок действительно мой. Я хотел сделать тест ДНК, как только ребёнок родится, но так и не вышло. Мне тогда пришлось перейти на заочное, и искать работу. Её родители отдали нам квартиру, что в наследство получили, на первое время, с условием, что как выйдут на пенсию, будут её сдавать, а мне к тому времени дали срок на своё жильё заработать.
Он замолчал и принялся нервно теребить пальцы рук, затем сглотнул тугой ком, подступивший к горлу, и с горечью продолжил:
- Дочка родилась нормально, а когда стали проходить обследование, у неё обнаружили серьёзное заболевание. Мне было жаль её, и про идею с тестом я забыл.
Нужно было много денег на лечение, очень много. Я работал с утра до ночи, занимался по ночам, выходных не было. Жена занялась сбором пожертвований и всё время тратила на это и вот, когда нужная сумма набралась, даже немного больше, мне пришлось взять оттуда миллион. Жена, её зовут Жанна, пока не знает, но я надеюсь вернуть деньги как можно раньше.
- Как? – не выдержала Алёнка, - Как ты мог? Зачем ты спасал меня, жертвуя собственным ребёнком? Какой же ты отец? Да лучше бы меня продали этому толстому, а теперь страдать будет ребёнок, и ты думаешь, что я смогу спокойно жить?
- Успокойся, Алёнушка. Я всё решу. Никто не будет страдать. Никто не должен страдать. В тот момент для меня было важнее всего спасти тебя, я знал, что найду деньги, землю буду грызть, но найду.
- Да где ты их найдёшь? – простонала с горькой осадой Алёнка, - Это я должна искать. Это я виновата.
Слёзы хлынули из глаз и она, вскочив, принялась метаться по номеру. Степан остановил её и крепко обнял:
- Успокойся, я прошу тебя. Я не мог обманывать тебя, поэтому решил ничего не скрывать. Но ты должна мне верить. Я решу все проблемы. Теперь, когда я нашёл тебя, я горы сверну, я весь мир переверну, только бы ты была рядом. О дочери я тоже позабочусь, не переживай.
Он долго гладил её по спине, прижав к своей груди, а когда она немного успокоилась, добавил:
- Я, кстати, должен сказать, что уже сегодня ты можешь переехать в квартиру. Я ключи привёз. Давай, позавтракаем, и я отвезу тебя туда. А уже завтра можем тётю Олю забрать.
- Нет, я не могу, Степашка. Не могу я помощь принимать от чужого мужа. Не могу, понимаешь! Я должна сама решать свои проблемы, а ты – свои.
- Перестань, не обижай меня, Алёнушка, ты не чужая мне, а я тебе. Когда я тебя нашёл, у меня будто крылья выросли, я теперь только вспомнил, что такое жизнь, что такое радость, что такое счастье. Не отвергай меня, иначе я погибну!
- Тогда давай договоримся так. Я перееду в эту квартиру, но сразу примусь искать работу и платить буду за всё сама. Хорошо?
- Хорошо, как скажешь. А теперь давай выпьем кофе и поедем. Меня сегодня пригласили на встречу, по поводу работы. Надеюсь, всё решится.
Завтракать совсем не хотелось, но Степан убедил Алёнку, что поесть ей нужно непременно, и через силу съев бутерброд, она выпила кофе и пошла переодеваться.
Квартира оказалась очень уютной. Алёнка прошлась по комнатам и заглянула в кухню.
- Нравится? – спросил Степан.
- Нравится, - не в силах выдавить улыбку, прошептала Алёнка.
- Ну, тогда располагайся. Вечером давай, вместе съездим за продуктами? Ты список подготовь. Хочу, чтобы у тебя всё было… На первое время, - уточнил он, - а потом сама, я помню…
- Хорошо, - Алёнка кивнула, - я надеюсь, что мама тоже сможет работу найти. Вместе проще будет. Может быть, тебе поможем эти деньги собрать.
- Забудь! Вот об этих деньгах забудь. Я сам справляюсь, поверь.
Время до вечера Алёнка провела в слезах. Она не представляла, что делать дальше. Встреча со Степаном стала для неё глотком живой воды, вернула к жизни, разбудила счастливые эмоции, которых она давно не могла испытывать и вдруг… Такое горькое разочарование…
Дальнейшей жизни без него она не представляла. Разбить семью, оставить ребёнка без отца тоже не могла. Даже такая безумная любовь к мужчине не заставила бы её никогда уподобиться той женщине, которая увела из семьи её отца, из-за которой Алёнке пришлось страдать столько лет. Нет, она, конечно, понимала, что если бы мать держала себя в руках, смогла справиться с горем, всё могло бы сложиться иначе, но первопричиной стала именно измена отца, его предательство… Его другая женщина…
И что теперь делать ей, как повести себя, Алёнке в голову не приходило ничего стоящего.
Степан спас её, рискуя оставить ребёнка без лечения, уж этого она точно не могла допустить, но как решить проблему, тоже не знала. «Пойти обратно к Тимуру, молить прощение, просить вернуть Степану деньги», - мелькали мысли, но она с ужасом, с дрожью по телу вспоминала время, проведённое в том доме, и отметала их, но тут же возвращала, - «Пострадать самой, я выдержу, я сильная, даже если умру от стыда и позора, это лучше, чем навредить невинному ребёнку»…
Она металась из угла в угол, понимая, что даже если вернуться к Тимуру, он станет теперь ещё более ожесточённым и теперь ей не удастся жить, как раньше. Бог весть, на что он решится, чтобы омыть свой позор.
«Нет, нет, это не выход», - Алёнка понимала, что не сможет решить эту проблему, как бы сильно ей этого не хотелось.
Стук в дверь заставил вздрогнуть и, взглянув на часы, она поняла, что уже наступил вечер. Открыла, даже не посмотрев в глазок. Ей было всё равно.
- Привет! А это что за грустный вид? – Степан вошёл в прихожую и взял Алёнку за руку, - Улыбнись! У меня хорошая новость! Даже… Две! Первая – меня приняли на работу, о которой можно только мечтать. Второе – денежный вопрос решён! Я позвонил родителям, и они пообещали привезти всю сумму, как только нужно будет. Отец на работе ссуду взял, с условием, что не уволится, пока не погасит. Ну, гасить, конечно, буду я. Так что не переживай. Всё налаживается.
Алёнка с горечью улыбнулась:
- Да, это здорово, вот только, ты женат! А я не смогу встречаться с женатым, поэтому нам следует расстаться. Ты ведь должен это понимать…
- А что плохого в наших встречах? Тем более, если мы любим друг друга. Как только дочь будет здорова, я непременно всё решу. Я получу развод, так продолжаться не может уже.
- Нет, Стёпа, нет! Ты не должен так поступать. Ты ведь воспитываешь этого ребёнка, неужели ты сможешь бросить её. Она верит тебе, называет тебя папой. Да и, к тому же, ты не уверен на сто процентов, что это не твоя дочь… Так нельзя…
- Да даже если это мой ребенок, я не смогу ради этого жить с её матерью. Ребёнка я не брошу в любом случае, ты права, но жить с женщиной, которую я не люблю, с которой у нас нет ничего общего, это пытка. Понимаешь? Конечно, ты меня понимаешь! Мы не должны страдать, мы имеем право на счастье.
Он вытер с лица Алёнки слезы и прошептала:
- Если хочешь, я пока не буду приезжать, но продукты купить тебе я просто обязан и за тётей Олей завтра свожу. Хорошо?
- Хорошо! – Алёнка кивнула и, шмыгнув носом, прошла в ванную. А умывшись, вышла, уже немного повеселев. – Идём?!
В магазине они купили самые необходимые продукты, и когда Степан помог Алёнке разобрать пакеты и разложить покупки по местам, она благодарно на него посмотрела, не в силах скрыть печаль в глазах.
- Не грусти, Алёнушка, я тебя очень прошу. Пожалуйста, доверься мне.
Он положил руки на её хрупкие плечи и тяжело вздохнув, вышел из квартиры.
Алёнке нужно было думать, где искать работу, но все её мысли занимал Степан. Мечты о счастливом будущем рядом с ним разлетелись, как осколки хрусталя, а будущее без него давило душевной болью и опустошённостью.
Утром Степан, как и обещал, заехал за Алёнкой, но от кофе отказался. У него был последний свободный день перед выходом на новую работу, и нужно было много всего успеть.
- Сейчас привезём тётю Олю, и тебе будет веселее. И мне спокойнее, что ты не одна, - пытался подбодрить Алёнку Степан, но она продолжала грустить и скрыть это никак не получалось.
Такси остановилось у высокого кирпичного забора, и Алёнка посмотрела на Степана с лёгкой улыбкой на губах:
- Подождёшь? Нас двоих туда не пропустят.
- Да, конечно. Не спеши.
Он проводил её до ворот, и когда она за ними скрылась, вернулся в машину.
Ольга Павловна выглядела счастливой и загадочно улыбаясь, поцеловала дочь в щеку.
- Мама, мы со Стёпой за тобой приехали. Он помог квартиру снять, мы теперь сможем работу найти нормальную. Ты вещи собрала уже?
- Собрала, - продолжала улыбаться мать, - только я с тобой не поеду. Я не хотела раньше времени говорить, но я здесь познакомилась с мужчиной. Нет, - заметив удивлённый и смущённый взгляд дочери продолжила она, - не из местных он, работает здесь, вернее, не здесь, но сюда продукты привозит в столовую. Уже четыре месяца общаемся. Вот, предлагает вместе жить. У него дом свой, правда, с матерью его жить по соседству, на два хозяина дом. Но ничего, жила же со свекровью и свёкром уже, и тут справлюсь, не впервой.
Алёнка округлила глаза и, приподняв брови, тихо спросила:
- Мама, а я? Ты что, меня бросаешь?
- А что ты? Ты сама глупая, никто тебе не виноват, что так с Тимуром поступила. Жила бы с ним – горя не знала. А я причём. Мне о себе подумать нужно. Нет, Володя, конечно, не против, чтобы ты с нами жила, но я считаю, что имею право на личное счастье. Ты понимать должна, не маленькая ведь уже. Сама профукала мужика, теперь сама и думай, как дальше тебе быть…
Алёнка молча встала и направилась к двери.
- Да ты не обижайся, правильно пойми меня, - крикнула вслед Ольга Павловна.
- Я понимаю, - повернулась Алёнка к матери заплаканным лицом, - Конечно, понимаю…
Она вышла из ворот и медленно пошла к машине.
- Что случилось? – выскочил к ней навстречу Степан, - где тётя Оля? Что с ней?
- Мама с нами не поедет. Она мужчину встретила. Уезжает к нему, - с горечью в голосе ответила Алёнка.
- Ну-у-у, - Степан недолго помолчал, - так может быть, оно и хорошо, что не одна она теперь!
- А я? Сначала предал отец, теперь она… Я ведь ради неё по большей части пошла к Тимуру, а она…
- Ну, не переживай, всё будет хорошо! Из-за тучи всегда появляется солнце. Не могут страдания быть бесконечными. Всё наладится. Поверь. Я буду рядом, только позови!
- Ты не представляешь, Степашка, как мне больно и одиноко! – разрыдалась Алёнка, уткнувшись в его грудь, когда они зашли в квартиру. – Я не знаю, что мне делать. Я не хочу так дальше жить! Я устала! Я больше не могу!
- Ну что ты, милая моя, не думай так. Позволь мне приходить к тебе?! Не прогоняй!
- Нет, нельзя. Ты должен быть с семьёй. Я не позволю, чтобы твоя дочь страдала так, как я страдаю теперь. Я не могу оставить без отца ребёнка. Не могу разрушить семью. Я не смогу строить счастье на чьей-то беде. Это не правильно! Иди! Я справлюсь!
- Я не оставлю тебя в таком состоянии. – Степан разулся, взял её на руки и отнёс на кровать, - ложись, тебе необходимо отдохнуть.
Алёнка тихо плакала, прижимаясь к нему и шептала:
- Так нельзя… Я не смогу…
А он нежно гладил её по волосам и говорил спокойно и монотонно:
- Жила-была маленькая девочка по имени Алёнушка. Все девочку очень любили, а больше всех её любил мальчик Степашка. И вот однажды злая фея позавидовала счастью Алёнушки и решила заколдовать её… До поры… Она разлучила её с любимым, но оставила шанс на то, что настанет время и оковы проклятья непременно рухнут…
Алёнка улыбнулась, тихо посапывая, а Степан осторожно встал с кровати, нашёл на полке бумагу с карандашом и оставил на столе записку: «Приеду вечером, чтобы увидеть твою улыбку. Надеюсь, что угостишь вкусным ужином. Я люблю тебя, Алёнушка… Очень!»
Он тихонько вышел из квартиры, и аккуратно закрыв дверь на ключ, отправился по делам.
Проснувшись, Алёнка сладко потянулась, но вспомнив все последние события, захотела снова свернуться в клубок и уснуть долгим-долгим сном, пока все проблемы чудесным образом не разрешатся.
С трудом поднявшись с кровати, она сразу обратила внимание на записку. Прочла и мечтательно улыбнулась. Точно! Приготовление ужина могло её ненадолго отвлечь. Она приняла душ, надела своё любимое ситцевое платье и отправилась на кухню.
Вопрос, что лучше приготовить, решился сам собой, как только она увидела в холодильнике рыбу. Степашка в детстве очень любил, когда бабушка Алёнки пекла рыбный пирог. Он часто прибегал и спрашивал:
- А что это у вас сегодня, снова мой любимый пирог?!
- Точно, - отвечала, улыбаясь, бабушка, - он самый, рыбный, давайте руки мойте и к столу!
Алёнка улыбнулась, вспомнив эти счастливые моменты, и принялась заводить тесто, точно так, как её учила бабуля.
И вот, пирог готов. Алёнка ещё успела сделать лёгкий овощной салат и сварила компот, когда в коридоре послышался звук поворота ключа. Она выглянула из кухни, а Степашка вошёл с пышным букетом и, улыбаясь, спросил:
- А что это у нас сегодня, мой любимый пирог?
Алёнка рассмеялась и приняла букет.
- Я как раз сегодня вспоминала эту фразу, точно, он самый, рыбный, - добавила она и, покраснев, поцеловала Стёпу в щеку, - Спасибо тебе за всё!
За ужином они весело разговаривали, словно никакие проблемы не окружали их, и не было преград для их свободного, такого простого и милого общения.
- А, да, чуть не забыл, - улыбнулся Степан, - я же тебе вот, газету с вакансиями принёс, желаю найти достойную работу!
- Спасибо, Стёпа, а я не представляла, как буду искать, где. Спасибо! Я верю, что найду работу быстро. Выбирать сильно не стану. Хотя бы что-то на первое время найти, а потом уже можно будет что-нибудь другое приглядывать.
- Может и так, а может, сразу найдёшь то, что надо!
Когда Степан ушёл, Алёнка тут же принялась читать внимательно все объявления и выделять более-менее подходящие. А утром, поднявшись по будильнику и выпив бодрящего напитка, она сразу же принялась обзванивать все выделенные номера.
Первые несколько звонков оказались безрезультатными. Услышав только, что у девушки нет образования, работодатели сразу бросали трубку. В одном кафе предложили выйти на работу посудомойщицей, но Алёнка пообещала подумать. Хотелось чего-то посерьёзнее, но на всякий случай контакты записала.
В крупную рекламную компанию требовался администратор. Требования к кандидату не были указаны, и Алёнке было страшно позвонить туда. Всё-таки рекламная компания! Вряд ли она заинтересует их, без опыта и образования. Но что-то подсказывало, что позвонить туда всё-таки стоит. Она перелистывала страницы газеты и снова возвращалась обратно. Рука так и тянулась набрать номер, а страх не позволял это сделать. Но внутренняя эмоция, подсказывающая, что стоит позвонить, всё же, переборола. Победив страх, Алёнка набрала этот номер, успокоив себя тем, что «в лоб её за это не ударят» - как часто любила говорить бабуля.
Приятный женский голос ответил, что вакансия пока ещё открыта и человек нужен срочно. На пояснение Алёнки о том, что образования у неё нет, девушка ответила, что администратор нужен им на стойку. Приветствовать посетителей, вписывать в журнал и направлять по нужным кабинетам. Образование для этого совсем не нужно, даже среднее.
Алёнка с радостью ответила, что сможет приступить уже сегодня и, записав адрес, мигом приняла душ, переоделась и помчалась, не веря собственному везению.
Очень быстро её проинструктировали и отправили в отдел кадров оформлять документы. Работать нужно было два дня через два, а пока не найдут ещё человека, график будет плавающим.
- Сразу двое уволились. Одну зарплата не устроила, вторая замуж выскочила, укатила с мужем, – объяснила приветливая женщина, специалист по кадрам. – Вот и ищем срочно замену. Обе же без отработки убежали, сейчас все умные, на больничный, как будто ушли, с последующим увольнением. Вот так!
Алёнка улыбнулась и с радостью отправилась на своё рабочее место. Её-то предложенная зарплата вполне устроила. Да и график, в принципе, тоже. Она бы даже и подменять могла кого-то, при необходимости. Коллектив показался ей вполне дружелюбным. Обстановка спокойная, аккуратно всё, красиво, чисто.
Нужно было только изучить, в каком кабинете кто находится, чтобы каждый раз при посетителях список не листать, но память у неё была хорошая, поэтому проблемой это не было. Всё свободное время Алёнка читала списки кабинетов, названия отделов, размещённых в них, фамилии сотрудников. И уже через несколько смен знала всё и всех.
Работа нравилась всё больше. В коллективе её приняли довольно хорошо. Алёнка обратила внимание, что сплетен между сотрудниками не было. Разговоры все были по делу. Никто никого не обсуждал, как это было в кафе, где ей приходилось подрабатывать, и такая атмосфера ей была по душе. Было приятно находиться в окружении спокойных, доброжелательных людей.
Степан забегал к ней пару раз по вечерам, но Алёнка убедила его не приходить:
- Прости, Степашка, но мне очень больно каждый раз, когда ты уходишь. Я тебя слшком сильно люблю, но не могу позволить себе разрушить семью. Прости, пожалуйста, мы не должны с тобой встречаться, потому что так только больнее, мы не сможем быть вместе, это правда, на которую не стоит закрывать глаза.
- Да пойми ты, нет там никакой семьи. Жанна сама по себе живёт, я сам по себе. От меня ей кроме денег, ничего не нужно. Ей даже дочка собственная не нужна. Я её из сада забираю, я ужин готовлю, я спать укладываю ребёнка, потому и спешил всегда домой по вечерам. Иногда лишь тёща забирала Машу к себе, а потом я к ним за ней заезжал. Нет никакой семьи, и кроме штампа в паспорте, нас ничего не связывает, понимаешь?
- Понимаю, но всё равно не могу. Как я буду чувствовать себя, если разрушу даже то, что есть? Нельзя так, Стёпа, нехорошо, совсем нельзя…
- Хорошо, как скажешь, - ответил Степан и ушёл.
Уже две недели он не приходил и не звонил. Каждый вечер, сидя перед телевизором, Алёнка то и дело бросала взгляд на телефон, стоящий в коридоре, но он молчал.
Однажды в дверь офиса их компании ворвалась встревоженная женщина и попыталась пройти через пропускной турникет. Она нервно дёргала за ручку и кричала, глядя на Алёнку:
- Давай нажимай кнопку, чего уставилась? Пропусти немедленно!
- Паспорт, пожалуйста, предъявите и скажите, к кому хотите пройти.
- К Игорю Вадимовичу я! – закричала женщина, - меня тут каждая собака знает! Открывай, говорят, а то пожалеешь!
- Простите, но паспорт нужно предъявить! – продолжала стоять на своём Алёнка.
- Да ты что себе позволяешь?! – не унималась женщина, - сегодня же с работы вылетишь, поняла?!
Она топнула ногой и, порывшись нервно в сумочке, достала паспорт и бросила на стойку.
Алёнка молча, скрывая волнение, взяла в руки паспорт и, открыв его, не поверила своим глазам: « Жанна Стрельникова»! Стрельников – фамилия Степана, а он говорил, что его жену зовут Жанна. Алёнка трясущимися руками положила паспорт под стойку и спешно принялась листать страницы, пытаясь открыть информацию о браке. Всё верно, это была она, жена её Степашки!
- Ты чего там застряла? – крикнула женщина, впившись в Алёнку колким взглядом и вытянув губы в прямую тонкую полоску.
- Простите, - Алёнка положила паспорт на стойку и нажала зелёную кнопку.
Турникет повернулся, и женщина быстро прошла, громко цокая каблуками.
Остановившись у лифта, она принялась нервно нажимать на кнопку вызова, а когда двери лифта открылись, из него вышел сам Игорь Вадимович, коммерческий директор компании.
Он поцеловал Жанну в щёку и, взяв под руку, отвёл в сторонку, как раз ближе к стойке, за которой стояла Алёнка.
- Что случилось? Тебя слышно было даже в кабинете. Ты что вся взвинченная? Может, ко мне поедем? – спросил мужчина, чётко и как можно тише, проговаривая каждое слово.
- Проблема у нас! Этот лох увёл у меня миллион. Представляешь?! Я не знаю, что с ним сделаю, как только вернётся с работы. Как я теперь с него возьму эти деньги? У него ж за душой ни гроша!
- Да, плохи дела. Сумма приличная! На дом в Италии теперь нам точно не хватит. Ну, слушай, может, припугнуть его? Ребят отправлю, разберутся.
Сердце Алёнки сжалось от этих слов. Она даже адреса Степашки не знала, не знала, где работает, не хотела знать, а теперь жалела, что не слушала, когда он пытался рассказать.
- Не надо, сначала сама попробую выяснить. Может, не успел ещё потратить. Но сам факт! Понимаешь?! Для чего интересно ему такие деньги вдруг понадобились?!
- Может, хотел покрасоваться перед кем-то?
- Не знаю, - задумалась Жанна. – Интересно было бы узнать… Но я душу вытрясу из него, если не скажет.
- Ладно, разберёмся, если не получится, сообщи, сразу парней отправлю. Ты скажи, с дочкой решила, куда её денешь?
- Ему и оставлю, пусть сам решает.
- А если он узнает, что она неродная ему? - чуть тише спросил Игорь Вадимович, и Алёнка прикрыла рот рукой.
- Мне всё равно, что он узнает, и что будет делать, важнее сейчас, куда он деньги дел и как их нам вернуть. Ты билеты забронировал?
- Конечно! Как и договаривались. Ну что, может, всё-таки ко мне? Не могу видеть, как ты расстроена и считаю своим долгом утешить тебя. Поехали?
- Поехали, - кивнула женщина, - всё равно заняться нечем. Уж скорее бы уехать отсюда.
Алёнку бросило сначала в дрожь, и тут же сразу в жар. Она не знала, как поступить, как предупредить Степашку. И когда уже Жанна и Игорь Вадимович прошли турникет и направились к выходу, она собрала все свои внутренние силы и крикнула:
- Простите, пожалуйста, Вы не могли бы мне ещё раз паспорт дать, я, кажется, неверно фамилию записала.
- С чего бы это, надо было правильно писать, - огрызнулась женщина, - скажи спасибо, что вообще тебе его дала.
- Ну, дай, дай, - прошептал Игорь, - правила у нас такие, - не будем персоналу плохой пример показывать, а то потом проходным двором компанию сделают.
Женщина недовольно посмотрела на Алёнку и протянула паспорт, а та мигом пролистала до страницы с адресом прописки и, запомнив улицу и дом, вернула документ.
- Спасибо большое, - выдавила она слова и присела, чтобы поскорее записать адрес.
До конца рабочего дня Алёнка не могла найти себе успокоения. Разговор Жанны и Игоря Вадимовича не выходил из головы. Степан был прав. Какая там семья, с такой дерзкой, наглой, циничной особой, которую кроме денег, не интересует ничего. Теперь было важно предупредить Степана и важно, чтобы адрес регистрации Жанны совпадал с адресом их места жительства.
После работы Алёнка остановила такси и поехала по адресу. Она вышла из машины, обошла дом вокруг и остановилась на детской площадке. Оглядевшись вокруг, присела на низкую скамеечку за горкой, где её не было сильно заметно, а ей был открыт обзор на все подъезды. Просидела так она несколько часов. И потеряв надежду встретить здесь Степана, отправилась домой. У подъезда она заметила знакомый силуэт и поспешила к нему.
- Стёпа, милый мой, родной! Прости меня за всё!
- Алёнушка, - он крепко обнял её и прошептал, - не прогоняй меня больше, я не могу без тебя жить. Мне воздуха без тебя не хватает!
- Нет, конечно, нет! Идём скорее домой, ты замёрз.
Алёнка сразу поставила чайник и достала мёд, лимон, малиновое варенье.
- Нужно горячий чай согревающий выпить, а то и ты замёрз и я. Я ведь тебя искала, ждала по адресу прописки Жанны.
- Откуда ты знаешь адрес её прописки? – удивился Степан, и Алёнка всё рассказала.
- Я чувствовал, что что-то здесь не так, но поверить не мог, что она настолько вот стервозна.
Степан заметно нервничал и, заглянув в глаза Алёнке, тихо спросил:
- И что нам делать теперь? Я ведь не смогу бросить ребёнка. Как ты на это смотришь?
- Я смотрю на это положительно! – радостно ответила Алёнка, - другого я от тебя и ожидать не могла. Я постараюсь стать для Маши хорошей мамой!
Степан крепко обнял Алёнку и принялся нежно целовать её лицо. В этот раз он остался…
Проснувшись утром в объятьях любимой, и окрылённый её чистой любовью, он наскоро выпил кофе и пообещал очень быстро вернуться.
- Я вернусь навсегда, - прошептал он и, поцеловав Алёнку, поспешил наконец-то сделать то, что нужно было сделать уже давно.
Жанна нервно ходила по комнате, постукивая своим свежим маникюром по всем поверхностям. Как только Стёпа вошёл в дверь, она набросилась на него, как коршун на добычу.
- Ты где был? На любовницу миллион мой потратил?
- Твой? – задал встречный вопрос Степан и опустил её руки.
- Мой, конечно мой, не для тебя же я собирала эти деньги, и уж тем более, не для твоих любовниц!
- Для своих любовников? – уточнил Степан.
- Да как ты смеешь! Эти деньги ребёнку нужны! Немедленно верни их, слышишь, даю тебе два дня, и дальше ты пожалеешь, что на свет родился!
- Хватит! – Громко крикнул Степан, и Жанна застыла на месте от неожиданности. Он впервые повысил голос. – Прекрати этот цирк. Я всё знаю! Собралась за границу? Ну так скатертью дорога! Дай мне только развод и напиши отказ официальный от ребёнка!
- Что? Она не твоя, чтоб ты знал!
- Я знаю! – снова Степан говорил спокойно.
Жанна смотрела на него теперь уже испуганно.
- Что ещё ты знаешь? Выкладывай сразу.
- Я всё знаю, Жанна, и если со мной что-то случится, первой подозреваемой будешь ты, потому что все доказательства твоего мошенничества у моего адвоката.
- Что? Ты где такому научился?
- Жизнь научила. Так что советую не спорить и подписать все бумаги.
- Серьёзно? Ты думаешь, что я такая дура и ты сможешь вот так просто замылить мой миллион? Думаешь, мне справку о болезни дочери бесплатно дали? Думаешь, организация всех этих благотворительных вечеров, сборов пожертвований просто так мне давались? На пустом месте?
- Как ты могла, Жанна? Как ты могла? Да ты хоть понимаешь, какой срок тебе грозит за все твои мошеннические действия?
- А ты докажи!
Степан достал из кармана смартфон и включил последние её слова, записанные на диктофон. Она набросилась на него, пытаясь отобрать телефон, но он ухватил её за руки и посадил на диван.
- Пиши, пока есть возможность, и уезжай куда собралась, иначе пойдёшь под суд, и придётся расстаться с оставшимися миллионами.
Он говорил уверенно и чётко. Таким Жанна видела Стёпу впервые и покорно взяв в руки ручку, написала всё, что он потребовал.
А Степан собрал вещи, документы и, заехав в детский сад за Машей, отправился к Алёнке.
У неё сегодня был выходной, и она успела приготовить обед и испечь пирог.
Когда позвонили в дверь, она почувствовала сильные вибрации по телу, затем по коже пробежала мелкая дрожь, но она взяла себя в руки и уверенно направилась к двери.
На пороге стоял Степан, держа одной рукой дочку, а во второй руке сумку с вещами.
- Ну вот и мы!
Алёнка взяла у него девочку и, улыбнувшись, прошептала, еле сдерживая слёзы:
- А у меня уже обед готов!
Через несколько недель, когда Степан получил наконец-то развод, они отправились в свой родной город. Тот миллион, что отец взял ссудным займом, они использовали первым взносом для покупки в рассрочку небольшого домика. Работу Степан нашёл очень быстро.
- А как же учёба, сынок? - спросила мать, когда вся семья собралась за праздничным столом отмечать новоселье.
- Обойдусь, а нужно будет, так и в нашем городе полно образовательных учреждений. Семья важнее всего! Главное, чтобы любимые были рядом! – улыбнулся Степан, обнял жену и мать и поцеловал в затылок Машу, сидящую у него на коленях.
Однажды Алёнка со Степаном и Машей гуляли по городскому парку.
Степан с Машей пошли кормить уточек, а Алёнка присела на скамейку, неважно себя почувствовав.
К скамейке подошёл мужчина, давно небритый и не стриженный, в засаленной телогрейке. Он заглянул в урну, стоявшую возле скамейки, потом принялся ворошить содержимое палкой, а затем опустил внутрь руку и, вытащив пустую стеклянную бутылку, обтёр её о штаны и положил в сумку.
Алёнка то и дело поглядывала на него, стараясь понять, кого он ей напоминает, а когда он спросил, улыбнувшись беззубой улыбкой:
- Вас как звать? И услышав ответ, ещё шире растянул улыбку и добавил, - Мою дочу тоже Алёнкой зовут. Алёнушка! Только где её судьба мотает, мне не знать. Дурак я был по молодости! Жену потерял, дочку потерял. Из-за слабости мимолётной. А она меня, эта слабость, на улице вот оставила. Вернуть бы всё, да уж никак! Вот такая жизнь! Суровая!
Алёнка почувствовала себя ещё хуже прежнего, но слово «ПАПА» застряло в горле горьким комом. Она не смогла открыться ему, не смогла дать надежду. Вспоминая, как он прогонял их с матерью, не позволив даже толком вещи собрать, как они скитались, что ей пришлось пережить, через что пройти, она не смогла ему ничем помочь.
И хоть было жаль его, потому что знала не понаслышке, насколько тяжело остаться на улице, не смогла признаться, что она и есть его Алёнка, не смогла.
Она открыла сумочку, достала из неё тысячную купюру и молча протянула ему, а потом посмотрела в его ввалившиеся глаза и быстро зашагала прочь, к мужу и дочери, не слушая слов благодарности того, кто подарил ей жизнь.
- Ну что, полегчало? – заботливо спросил Степан.
- Да, спасибо, уже лучше… Идёмте домой, а то прохладно становится?!
- Идёмте, только пообещай мне, что завтра, не откладывая, ты сходишь к врачу. Хорошо?
Степан нежно обнимал её за талию.
- Обещаю, схожу непременно, но, мне кажется, что я уже знаю причину, - загадочно улыбнулась Алёнка.
…А мужчина в засаленной телогрейке провожал их взглядом и о чём-то напряжённо думал, то сощуриваясь, то потирая затылок…