«От любви до ненависти и обратно: как предательство привело к браку с палачом, а случайная встреча подарила вторую жизнь»

«На краю безысходности: история женщины, которую муж сделал нищенкой, а первая любовь спасла от гибели»

Их называли «неразлучной троицей». Кирилл, Наташа и Глеб дружили ещё со школьной скамьи. Точнее, было всё так... Кирилла и Наташу стали дразнить «женихом и невестой» в начальной школе, когда учительница посадила их за одну парту. Подразнили, да и отстали. Даже завидовать начали. Потому что в те годы между мальчиком и девочкой возникла дружба в лучшем смысле этого слова. Та самая дружба, которая делает детство действительно прекрасным.

Почти сразу познакомились их родители, и тоже понравились друг другу. С тех пор они «дружили домами». Дедушка Кирилла водил внука и Наташу в бассейн – идти далеко, да ещё надо было переходить оживлённую дорогу. А Наташины папа и мама брали ребят зимой кататься на лыжах, а летом – на дачу.

Кирилл и Наташа проводили вдвоем много времени – гуляли подолгу по знакомым улочкам и паркам, вместе читали книги, смотрели фильмы, мечтали, делились мыслями – ребята не могли не видеться даже пару дней.

Всё несколько изменилось в подростковом возрасте, когда к ним присоединился Глеб. Он был из неполной семьи, воспитывала его только мать. Паренёк уродился очень смазливым и очень нравился девчонкам. Однако учился он неважно, и педагоги постоянно твердили, что о старших классах Глебу и мечтать нечего – ему стоит присматривать подходящее училище. Но такой вариант парня совершенно не устраивал. Он никогда не хотел заниматься физическим трудом. Мечтал о богатой красивой жизни, наверное, потому, что «слаще морковки» ничего не пробовал.

Глеб хотел работать где-нибудь в банке, или в крупной компании, в отдельном кабинете, где труд чистый, а деньги сотрудники получают большие. Парень не понимал, что не обладает ни умом, ни особыми талантами, позволяющими подняться по социальной лестнице детям из бедных семей. Глеб считал, что достаточно получить высшее образование, то есть — окончить какой-нибудь ВУЗ, а дальше может просто повезти.

Кирилл тоже собирался в институт, но способности у него были недюжинные. Парень с первого класса шёл первым среди сверстников по математике, лет с десяти выигрывал все городские олимпиады. Педагоги даже советовали родителям перевести его в специальную профильную школу, где таким вот «звёздочкам» дают углублённые знания. Но Кирилл не захотел расставаться с товарищами и, прежде всего, с Наташей. Глеб же настойчиво стремился стать третьим в их союзе. Сначала – с банальной целью. Чтобы Кирилл помогал ему по точным наукам, а Наташа – по гуманитарным.

Однако в старших классах девушка расцвела, стала настоящей красавицей. Кириллу и раньше никто не нужен был, кроме подруги детства, но теперь в девушку влюбился и Глеб. Ему приходилось старательно прятать свои чувства подальше, потому что Наташа отдавала явное предпочтение Кириллу. Они все чаще говорили о будущем, и, как всегда, мечты у них были схожи – семья, дети, свой дом, любимая работа, насыщенная творческая жизнь…

Однако, казалось, сама судьба встала на сторону Глеба. После окончания школы Кирилл и Наташа собирались ехать в столицу. Девушка хотела учиться на искусствоведа, а её любимый – на программиста. Они не думали, что навсегда останутся в Москве, но хорошее образование стремились получить именно там.

Однако неожиданно у Наташи заболел отец. Он всю жизнь проработал на химическом производстве, и просто загубил себе лёгкие. Положение сразу стало очень серьёзным. Несколько недель в стационаре не помогли. Отцу грозила инвалидность. Врачи предупредили, что за больным нужен пунктуальный уход, ему необходимо хорошее питание. О возвращении к прежней работе не могло быть и речи. Дай Бог, вообще на ноги встать. В их родном городе было много заводов – машиностроительные, химические и другие. Экология просто ужасная. И врачи никаких гарантий не давали, рекомендовали мужчине, если станет полегче, поехать в санаторий, а впоследствии – сменить климат.

Наташа поплакала втихомолку и отказалась от своих планов. Оставить мать, которая тоже не отличалась крепким здоровьем, без всякой поддержки, она не могла. Нет уж, они вместе будут ухаживать за отцом, а дальше – как уж сложится.

Кирилл попытался уговорить любимую – обещал, что будет учиться и работать, они станут посылать домой деньги, мама Наташи сможет нанять помощницу. Девушка только качала головой. Планы друга были очень неопределёнными, никаких гарантий, а её помощь требовалась маме сейчас.

Мечты о ВУЗе пришлось оставить. Наташа поступила в педагогическое училище — это было хоть как-то связано с её любимыми гуманитарными науками.

Зато Глеб ей теперь прохода не давал. Первоначальный его план сбылся, он окончил 11 классов, но экзамены – хотя друзья и помогали ему готовиться — сдал так плохо, что на высшее образование можно было не рассчитывать. Разве что в платном институте. Но где бы такие деньги взяла его мать, работавшая простой аппаратчицей на заводе?

Глеб даже в училище не пошёл, устроился официантом в кафе на трассе. Место было бойкое, клиенты – шофёры-дальнобойщики, автомобилисты. Парень научился виртуозно открывать бутылки, смеяться глупым шуткам, не обижаться на хамство, и ненавязчиво раскручивать клиентов на чаевые. График у него был сменный, поэтому всё свободное время он проводил с Наташей.

Удивительно, но мать Глеба не поощряла эту дружбу.

— Не по себе дерево рубишь, — говорила она, — Найди девушку попроще и женись. Ничего хорошего тебя не ждёт с новой работой. Сопьёшься, да и только. А так, может, жена не даст алкоголиком стать.

Наташа же в то время думала лишь о Кирилле, звонила ему, писала письма по электронной почте. Интернет помогал создать иллюзию, что влюблённые находятся рядом. Ни одно утро не проходило без того, чтобы ребята не пожелали друг другу хорошего дня, ни один вечер – без обсуждений того, что случилось сегодня.

Но как-то раз Кирилл перестал отвечать на смс-ки и звонки, Наташа поняла, что он заблокировал везде ее контакт и недоумевала – что случилось? Первое, что пришло ей в голову – произошло какое-то несчастье, может быть, любимый заболел. Она позвонила его родителям – уж они-то должны знать. Но там неожиданно поговорили с ней сухо и холодно. Нет, у Кирилла всё в порядке. Учится, здоров. Мать парня ледяным тоном пожелала Наташе счастья и распрощалась.

Девушка расстроилась до слёз. Ситуацию прояснил Глеб.

— Не хотят они тебя расстраивать, — сказал он Наташе, — Ни сам Кирюха, ни его старики. Встретил наш вундеркинд в столице девушку. Жениться собирается. Может, он в неё, конечно, не влюбился, а так – за жильё цепляется. Такие случаи сплошь и рядом. Она — коренная москвичка, родители ей квартиру к совершеннолетию подарили. Кирюха, верно, уже просёк, что сюда возвращаться смысла нет – ни работы, ни карьеры. Значит, ему нужно закрепиться там.

У Наташи в голове не укладывалось – как так можно поступить с ней? Ей хотелось верить хотя бы в то, что Кирилл не руководствовался холодным расчетом, а по-настоящему полюбил другую. Перед ней, Наташей, ему стыдно, поэтому он и избегает объяснений. А сам ходит очарованный своей новой пассией.

— Я бы так никогда не сделал, — убеждал её Глеб, — Даже если ты хочешь бросить свою девчонку, так скажи ей это в глаза, объяснись. Хвост лучше рубить сразу, а не по частям. Так всем будет легче. И вообще я, наверное, по природе своей – однолюб. Кроме тебя и смотреть ни на кого не хочу. Не нужны мне москвички, будь у них хоть по три квартиры в приданое.

А вскоре Глеб сделал девушке предложение. Наташа была так зла и обижена на Кирилла, что сразу согласилась. Пусть Кирюха не думает, что, если он её бросил, она больше никому не нужна.

Родители Наташи были, мягко говоря, в шоке от выбора дочери. Они всегда с трудом терпели общество Глеба – слишком развязного, самоуверенного, не отличавшегося ни умом, ни интеллектом. Отец с матерью заклинали дочку не портить себе жизнь, повременить, одуматься. Они вполне понимали её чувства по отношению к Кириллу, но лучше успокоиться, выждать, а потом встретить нормального парня. Но Наташе хотелось сейчас только одного — отомстить Кириллу за предательство.

Свадьба получилась более, чем скромной. Родители Наташи не пожелали финансировать праздник, мать Глеба решила накрыть стол у себя в квартире, позвать родственников, приготовить нехитрую домашнюю снедь. Гости много пили, задавали бестактные вопросы, Наташа давилась голубцами с салом, и ей хотелось рыдать. Совсем не так представляла она себе свадьбу и своё будущее.

Первое время жили у Глеба дома, потом мать разменяла квартиру, сама ушла в малосемейку, а молодые стали обладателями скромной «однушки». Наташа окончила училище, устроилась на работу в детский сад. Поначалу далеко не всё ладилось. Группа ребят ей досталась трудная, родители по каждому поводу были готовы закатить скандал. Неопытная Наташа терялась, оправдывалась.

Глеб даже не пытался чего-то добиться в жизни. Он прекрасно понимал, почему Наташа за него вышла, и теперь искал поводы отыграться на жене, срывался на неё по мелочам. Кроме того, как и предсказывала его мать, он всё чаще прикладывался к бутылке. Это рушило все семейные планы.

Наташе, не смотря ни на что, хотелось вить своё гнездо. Квартира им с Глебом досталась «убитая». Но и такую жилплощадь можно преобразить, если руки приложить.

Купит Наташа красивые обои, договорится в выходные заняться ремонтом, а Глеб с утра откроет бутылку коньяка – одна рюмка, две — и вот он уже не работник. Попросит жена принести картошку, а у мужа настроения нет – лежит на диване, играет в электронную игру, и на всё у него один ответ:

— Топай сама. И так вон зад себе отъела, сидишь, ничё не делаешь.

Из гордости Наташа не жаловалась родителям. Они бы ей сказали: «Сама такого выбрала, мы тебя отговаривали». Поэтому молодая женщина искала какой-нибудь выход из положения.

Денег на хозяйство Глеб почти не давал – правда, приносил из своего кафе продукты, или готовые блюда — те, что остались. Ему и в голову не приходило позволить Наташе распоряжаться его получкой. Так, глядишь, даже лишнюю баночку пива себе не купишь, придётся к жене в кошелёк заглядывать. Ещё чего!

Наташа стала искать возможность подработать. В садике ей платили совсем немного. Стала в свободное время нянчить чужих детей. Если родители задерживались на работе или решили пойти в кино, тут-то и требовались услуги Наташи. И приработок лишний, и можно поменьше встречаться с Глебом. Молодой женщине отчаянно не хотелось возвращаться вечерами домой. Неизвестно было, в каком настроении нынче благоверный, и как он её встретит.

Может, обед ему не по вкусу — ругаться будет. Может, станет кричать, что не с детьми Наташа сидит, а ищет ему, Глебу, замену. Словом, в любом случае на спокойный вечер не приходилось надеяться.

Наташе нужно было одеваться, покупать себе какие-то мелочи, на это она выкраивала как раз из приработка. Она начала мечтать, что накопит денег, уйдёт от Глеба, снимет квартиру. Если всё будет хорошо, то и на ноги встанет. Окончит заочно институт, получит более высокую должность, со временем и своим жильём обзаведётся.

Муж постоянно предлагал Наташе выпить вместе с ним, но она инстинктивно шарахалась от стакана. Ей казалось, если подсядет на спиртное, то обратной дороги уже не будет. Постоянно вспоминала она Кирилла. Вопреки всему, она надеялась, что он жив и здоров, и его жизнь сложилась хотя бы чуть лучше, чем её.

Несколько раз встречала она на улицах мать своего бывшего друга, но та Наташу едва замечала. Бросала сухое: «Здравствуй». И проходила мимо. «Я-то в чём виновата?» — терзалась Наташа, — Или ей просто стыдно, что её сын со мной так поступил?»

Родители не звонили дочери. Наташа знала, что они обижены на неё за своеволие, и ждут, чтобы она первая сделала шаг к примирению, прощения попросила. «Вот начну самостоятельную жизнь, тогда», — думала Наташа.

Но всё получилось иначе. Как-то зимой она возвращалась с работы и очень неудачно поскользнулась, понадеялась, что съедет с небольшой ледяной горки, однако каблук зацепился за трещину во льду. Наташа упала на спину, как-то неестественно подвернув под себя ногу. Потом она с ужасом вспоминала ту боль, которую пришлось пережить. Когда приехала «скорая помощь» и женщину перекладывали на носилки, она кричала.

— Надо же, как тебе не повезло! — присвистнул травматолог в больнице, разглядывая снимки, — Значит, мы можем заказать одну детальку… Это платно. Скрепим осколки костей. Больно уже не будет, даже передвигаться сможешь. Но, чтобы ходить как прежде – придётся делать дорогостоящую операцию, и не у нас в городе....

Даже на «небольшую детальку» ушли все сбережения Наташи, что уж говорить об операции! Но женщина не жалела, что отдала деньги. Когда кости скрепили, боль стала на порядок меньше, Наташа смогла поворачиваться в постели.

Правда, в больнице ей приходилось тяжело. Палата многоместная, ходячих нет. За больными ухаживали, в основном, родственники. Иногда они сменяли друг друга, иногда к пострадавшему приходил кто-то один. «Одиноких», вроде Наташи, обслуживали санитарки. Но бесплатно особо стараться не хотели. Ни судно лишний раз не подадут, ни постель не перестелют.

Глеб зашёл один раз – узнать, как Наташа. Он не принёс никакой передачи, посидел минут пять, оглядел палату, решил, что у жены всё есть. Тепло, светло, кормят, лечат.

— Ну, выздоравливай и приезжай домой, — сказал он и ушёл.

А платить за помощь медперсонала Наташе было нечем. И она, стиснув зубы, чтобы удержать стоны, старалась делать для себя всё сама. Но ходить не получалось.

Через положенный срок Наташу выписали из больницы. Когда ей заплатили по больничному листу, она приобрела недорогую инвалидную коляску. Другого выхода не было. Но дома теперь начался настоящий ад. Глеб уже давно отвадил всех подруг жены. Да они и не рвались особо в гости. Мало радости смотреть на подвыпившего мужчину. А если он ещё и агрессивен – хамит, угрожает… Словом, Наташу давно никто не навещал. Родители женщины к тому времени уже переехали в другой город. Мать решила, что отца надо спасать. И увезла его туда, где экология была лучше – на юг. Кругом виноградники, море в десятке километров – и никакой химической промышленности.

Наташа могла бы позвонить матери, попросить, чтобы та приехала за ней и забрала дочку к себе. Но она не делала этого. Только теперь уже не из гордости. Ей просто было жаль родителей – им плохо станет, когда они увидят, во что она превратилась.

Глеб сначала был уверен, что Наташа после больничного выйдет на работу. Однако, женщине пришлось уволиться и оформить инвалидность, денег дома не стало от слова «совсем». Сам мужчина работу уже потерял. Кто же станет держать алкоголика? Глеб попробовал устроиться ещё в несколько мест, но нигде долго не продержался. Заправлял машины – на него пожаловались клиенты, которых он обдавал запахом перегара. Пришёл на место шашлычника – тут же поругался с завсегдатаями кафе, нахамил им. Брался даже за эпизодическую работу – забор поставить дачникам, огород вскопать… Но срывал сроки из-за запоев или просто отказывался, бросал лопату, говорил, что ему тяжело, устал.

Потом Глебу пришла в голову «гениальная идея». Он решил, что Наташа всё-таки сможет зарабатывать, если будет просить милостыню. На полном серьёзе мужчина поговорил с нищей братией и выяснил – возле самого большого храма в городе занимать место не стоит, там своя конкуренция. На кладбище ехать не надо – бывают «пустые» дни, мало народу приходит, чтобы навестить своих покойников, и на хлеб не наберёшь. Глебу посоветовали маленькую часовню на одной из площадей города. Там вроде и полиция не гоняет, и мелочь народ подаёт регулярно.

И Глеб стал отвозить туда жену в инвалидном кресле. Каждый день, в любую погоду. Хоть в дождь, хоть в мороз. Он даже не заботился о том, чтобы помочь Наташе одеться получше. Считал, что если вещи на жене будут ветхие и не по сезону, то и подавать станут больше. Сам он старался доставить супругу на место как можно раньше, когда площадь ещё пуста, людей нет. Иначе ему пришлось бы выслушивать упрёки:

— Такой здоровый лоб, а паразитируешь на инвалидке, сам заработать не можешь!

Забирал же Наташу уже в сумерках. Привозил домой и заставлял делать домашнюю работу. Например, посуду перемыть. Уставшая измученная женщина мечтала об одном – лечь в постель. Всё тело ныло – ведь Наташе приходилось проводить долгие часы в одной и той же позе. Днём она не могла отдохнуть, ноги вытянуть. А теперь перед ней стояли грязные тарелки, кастрюли и сковородки, которые нужно было вымыть.

— Неужели тебе меня совсем не жалко? — как-то раз спросила Наташа у Глеба.

— А ты меня пожалела, когда замуж без любви вышла? — язвительно откликнулся муж, — Я же всё понимаю – отомстить хотела Кирюшеньке своему, а тут я под руку подвернулся. Вот теперь и расплачивайся за все.

Одно только и оставалось Наташе – плакать по ночам, да тихонько просить Бога, чтобы забрал её поскорее. Никакой надежды на то, что что-то изменится, у женщины не было. Она понимала, что надолго её не хватит, здоровье угасает очень быстро, а умирать придется в одиночестве.

Больше всего Наташа боялась, что её увидит кто-то из ребят, с которыми она в своё время занималась в детском саду. Она представляла, как они станут дёргать своих мам за рукав:

— А почему тётя Наташа милостыню просит? Она заболела, ей кушать нечего? Давай ей хлебушка купим!

Наташа и так со стыдом принимала от людей каждую копейку. Заливалась краской, благодарила, запинаясь. Нередко приходилось выслушивать и оскорбления. Мол, из-за тебя, бродяжки, и в часовню заходить не хочется – маячишь тут каждый день, клянчишь… И вообще – надо проверить, больная ты или притворяешься, нравится тебе «лёгкий» заработок нищенки.

Наташа попробовала поговорить об этом с Глебом:

— Я же всё-таки получаю какие-то деньги, как инвалид. Давай я на них прокормиться попробую – пусть даже на хлебе и воде стану сидеть. Тебе не надо будет меня содержать, зарабатывай только на себя самого.

Глеб тогда взбеленился и сказал Наташе, что об этом и речи быть не может. И если с этого дня она не будет набирать к вечеру определённую сумму, то он и домой её не пустит.

— На улице будешь ночевать, — пригрозил он.

Наташа больше не начинала подобные разговоры. Но на этом дело не закончилось. Возвращаясь по вечерам, домой, она стала замечать — то там, то здесь лежат женские вещи. Халатик, бюстгальтер… Сначала Наташа думала, что кто-то из знакомых передал эти вещички для неё.

— Откуда это? — спросила она мужа.

— А что же ты думаешь, что, раз у меня жена-инвалидка, я это самое место на бантик завяжу? Нет уж, у меня женщины были и будут. И теперь я думаю – а чего это мне по бабам бегать, лучше я своих подруг домой приводить стану.

— Да как же это? Прямо при жене? — растерянно спросила Наташа.

— Станешь снова полноценной женщиной – тогда поговорим, — отрезал Глеб, — А пока не смей даже морду кривить. И гостьям моим улыбайся. Не забывай – квартира здесь моя, ты у меня из милости живёшь.

В те дни, неся «службу» на площади, Наташа то и дело плакала. В конце концов, из часовни вышла пожилая женщина – та, что торговала свечами и иконками. Она вынесла Наташе кусок пирога и стакан горячего чая и расспросила её. Узнав обо всём, что случилось, она обещала подумать. Возможно, Наташу удастся устроить в богадельню при храме. Правда, там одни старушки, но может, батюшка войдёт в положение бедняжки… Правда, жизнь там строгая. Книг не положено, кроме духовных, телевизора нет. Но можно работать – например, на кухне помогать. Зато у Наташи будет своя кровать в комнате на четверых, её станут кормить, и никто не будет над ней издеваться.

У женщины забрезжил хоть какой-то лучик надежды. Но всё сложилось по-другому.

Обычно Наташа просила милостыню, не поднимая глаз. Когда кто-то клал монеты в коробочку, которую она держала в руках, молодая женщина лишь склоняла голову в знак благодарности. Но не смотрела на того, кто бросил деньги. Но когда она увидела тысячную купюру…

Никто и никогда не подавал ей столько.

Наташа невольно медленно подняла взгляд. И увидела перед собой… Кирилла. Предателя. Это он сейчас стоял перед ней. У него было такое родное лицо, что Наташа заплакала. А ещё Кирилл совсем не выглядел счастливым. Уже сложившийся мужчина, хорошо одетый, но щёки запали, и выражение лица было каким-то странным.

Кирилл не мог отвести взгляд от Наташи. Она казалась совсем девочкой в этих старых вещах, которые были ей велики. Бледное, почти восковое лицо, затравленный взгляд, слезы… Кирилл чувствовал, что его охватывает непреодолимое желание убить Глеба. Причём, с особой жестокостью.

— Зачем ты приехал? — тихо спросила Наташа.

— Давай не здесь, — откликнулся Кирилл, — Пойдём куда-нибудь, поговорим.

— Я не могу ходить, — резко откликнулась Наташа. Её охватил ураган чувств, щёки залила густая краска. Она попыталась развернуть коляску, уехать, но Кирилл её удержал.

— Не делай глупостей, — спокойно сказал он.

И это была такая знакомая фраза… Сколько раз он удерживал её этими словами от ошибок, которые она готова была совершить. Наташа часто могла «на порыве» поссориться, сказать резкое слово, сделать что-то другому назло. Она и за Глеба-то вышла потому, что некому было её удержать.

— На улице холодно, я замёрз, и ты, наверное, тоже, — продолжал Кирилл, — Поедем в кафе – тут рядом, на соседней улице, выпьем горячего кофе и поговорим. Всё-таки, давно не виделись.

У края площади была припаркована его машина. Кирилл подкатил кресло Наташи к «ауди», пересадил женщину на переднее сиденье, кресло сложил и убрал в багажник.

…В кафе и вправду было тепло.

— Мне только кофе, — поспешно сказала Наташа.

Кирилл снова посмотрел на неё спокойно и серьёзно, и она почувствовала, что он всё понимает.

— Я голодный с утра. Перекуси со мной… Ты же знаешь, я не люблю есть один.

Но в этот час ничего предложить им не могли, кроме большого блюда горячих чебуреков. Пришлось удовольствоваться ими. Наташа старалась скрыть от Кирилла жадность, с которой она накинулась на еду, но удавалось ей это плохо.

— Когда я получил от тебя сообщение… — начал Кирилл.

— Какое сообщение? – не поняла Наташа.

— Что ты полюбила другого, выходишь замуж за Глеба, и просишь меня больше не звонить, не мешать твоему счастью…

— Ничего подобного я не писала! И это я не хотела мешать твоему счастью, когда Глеб сказал мне, что ты влюбился и женишься…

Оба с изумлением посмотрели друг на друга.

— Когда это было? — спросил Кирилл.

Наташа постаралась припомнить. Глеб написал сообщение с телефона девушки и Кирилл в порыве чувств заблокировал ее контакты. А потом, когда опомнился, узнал, что свадьба на самом деле состоялась.

— Я его убью, — пообещал Кирилл.

Стали разбираться дальше. Наташа рассказала, как всё сложилось у неё. Она решила отомстить неверному возлюбленному, и поспешила связать себя узами брака. Кирилл тоже был в отчаянье, так как думал, что потерял Наташу навсегда. Он знал, что на Глеба положиться нельзя, и страшился за судьбу любимой, но всё же, не посмел вмешиваться, раз она сама сделала выбор.

Сам он тоже женился на одногруппнице, ради мести, но уже через полгода развелся. Детей у них с Леной не было. С тех пор Кирилл сосредоточился на работе и пытался не вспоминать о Наташе. Но как-то в телефонном разговоре мать сказала ему, что видела девушку на площади в инвалидном кресле, наверное, у неё что-то случилось. И он примчался…

… Конечно, к часовне Наташа уже не вернулась – ни в этот день, ни в последующие. Кирилл привёз её домой, к своим родителям, и всё им рассказал.

Через несколько недель Кирилл отвёз Наташу в клинику, где ей сделали операцию. Когда женщина попыталась узнать, сколько будет стоить лечение, Кирилл лишь улыбнулся:

— Тебе не нужно этого знать. Твое дело – поправиться.

Операция прошла удачно, вскоре Наташа начала вставать, а потом и ходить – всё увереннее и увереннее. Развод с Глебом не занял много времени. Её бывший муж видимо настолько струсил, что даже в ЗАГС не пришёл, прислал письменное согласие.

Прямо здесь же, как говорится, «не отходя от кассы», Кирилл и Наташа подали заявление.

Поженившись, они переехали в тот южный городок, где обосновались родители Наташи. Кирилл не терял надежды со временем перевезти сюда и своих отца с матерью

— Какой воздух! А фрукты, овощи тут какие – благодать, — повторял он.

Через несколько лет супруги вернулись в родной город, чтобы помочь родителям Кирилла с переездом.

И тогда-то, у знакомой часовни, на «Наташином месте», увидели Глеба. Грязный, рано состарившийся, окончательно спившийся, теперь милостыню просил он, сидя на картонке с протянутой рукой.

— Ну что? — Кирилл посмотрел на жену.

— Я не стану давать ему денег, — Наташа покачала головой, — Всё равно пропьёт.

И супруги вошли в часовню, чтобы поставить свечи. В том, что обрести счастье им помогли высшие силы, они не сомневались.