«Из ада в рай: история женщины, сбежавшей от тирана и нашедшей новое счастье на краю страны»

«Она бежала от побоев с двумя детьми и одной сумкой — и обрела дом, где ее ждали любовь, покой и тёплый пирог с яблоками»

Даша осталась сиротой очень рано. Отца она вообще не помнила. Как рассказывали ей односельчане – он был очень весёлый, компанейский человек. Но самое большое впечатление на людей произвело то, как быстро Леонид построил дом для своей семьи.

— С утра до ночи топором тюкал, дом рос, словно в сказке. А потом на новоселье всех созвал. Да как плясал-то! И выпил ведь – всего ничего. А плясал, будто в последний раз, — слышала Даша.

Вскоре после этого отец погиб — разбился, упав с высокого кедра. По осени деревенские мужики сколачивали бригаду, уходили на недельку в тайгу -собирали шишку кедровую, там же перерабатывали, а потом сосед, Кирилл Васильич, отвозил на своей «таблетке» мешки с орешками в райцентр, где скупали лесные дары. Деньги вырученные делили на всех, выходило ощутимое подспорье.

В тот злосчастный день была очередь Леонида на кедр лезть шишку бить, дело это было для него привычное, с детства умел так ловко по стволу взобраться, да хоть до макушки, и никогда не пользовался никакой страховкой. А вот в этот раз что-то пошло не так. Ствол у дерева прямой ровный – и толи нога сорвалась – не удержался, толи ветка сухая не выдержала, а может, голова закружилась или даже сердце прихватило, кто ж его знает, остается только гадать, когда сам человек сказать уже не может ничего, да только очевидцы говорили, что упал мужчина резко, неожиданно, с двадцатиметровой высоты летел, земли коснулось уже бездыханное тело.

Пока отец был жив – мать не хотела выходить на работу. Даша была ещё совсем маленькая. Но когда Наталья овдовела, выхода у неё не осталось. По специальности она была учительницей начальных классов, а школа имелась только в соседнем селе. Приходилось идти пешком несколько километров, из них почти половина пути лежала через лес. И однажды зимой на молодую женщину напала рысь. Как сложились обстоятельства, никто не знал, нашли поздно, когда помочь уже ничем не смогли. Женщина сильно ранена была, идти после нападения зверя не смогла, так и замерзла в лесу. Случай был единственным в этих краях, но народ его запомнил навсегда – судьбой учительницы пугали детей, наказывали не ходить в одиночку, только компанией, да погромче шуметь, проходя через лес.

Дашу с той поры растила бабушка со стороны отца, Ульяна Корнеевна. Не слишком грамотная, но добрая и работящая старушка. Всему она научила любимую внучку. И домашнюю работу с детства знала Даша. Если нет больше родных, и видишь, как с хозяйством управляется одна бабушка – ну как тут не помочь? Девочка знала свои обязанности – кровати стелить, пол подметать, накрывать на стол, мыть тарелки и чашки, коврики вытрясать.

Чем старше становилась Даша, тем больше становилось у неё обязанностей, и тем больше умений она осваивала. Огород копала, овощи выращивала, заготовки на зиму научилась делать, а как с тестом любила возиться — её блинчиками и пирожками бабушка перед соседками гордилась.

А ещё – ухаживала за курами и козами, шила, вязала и крючком и на спицах. Бабушка ценила старанья внучки, и побаловать её хотела, да только особо нечем было. Жила маленькая семья сытно, никто здесь, благодаря своему хозяйству, не голодал, а только лишних денег не водилось. Запомнилось Даше, как купит бабушка килограмм карамели — и выдает ей по две штуки к вечернему чаю.

Когда девушка оканчивала школу, бабушка стала особенно экономной. Она всегда понемножку что-то продавала. Весной – цветы, что росли в саду, летом – удивительно сладкие груши, осенью – грибы (Ульяна Корнеевна знала в лесу грибные места, и Даше их показала). Подарками к выпускному вечеру стали — белое кружевное платьице и серёжки с бирюзой. Даша растрогалась едва ли не до слёз – она знала, чего стоила бабушке покупка этих вещей.

Практически все выпускники после школы уезжали в город. Кто-то поступал в институт или техникум, кто-то сразу устраивался работать. В селе мало кто оставался, всем хотелось попробовать более лёгкой и привлекательной городской жизни.

Но Даша знала, что это всё не для неё. Не могла она уехать из-за бабушки. Да и не хотелось ей этого. Она любила родные места. Поступила заочно на курсы – должна была стать специалистом по тепличному хозяйству. Такая работа в деревне имелась.

Но неожиданно жизнь внесла в планы свои коррективы. Умерла Ульяна Корнеевна. У старушки случился инсульт, и пролежала она после него всего восемь дней, а потом тихо ушла. Даша плакала, привела фельдшерицу, та хотела отправить больную в город, но Ульяна Корнеевна была в сознании и жестом дала понять, что никуда из дома не поедет. Она желала умереть в родных стенах. И вскоре отошла тихо, будто заснула.

Осталась Дашенька одна. Ну и, конечно, соседки начали подсказывать ей, как лучше устроить судьбу. Ведь невеста, если разобраться, завидная. Симпатичная, хорошая профессия, работящая, свой дом… Ну а как вот в своем доме и без мужика?

И сразу ведь жених нашёлся. Володя был старше почти на десять лет. Давно развёлся, бывшая жена его уехала в город. Видать, очень надоело Владимиру жить одному, потому что он почти за девушкой и не ухаживал, сразу замуж позвал. Даша помнила, что бабушка Володю не любила.

— Работать он, конечно, горазд, — говорила старушка, — А только ведь и выпить любит. Ну а пьяницу никто не перевоспитает – ни мать, ни жена. Напрасная надежда – с таким не жить, а мучиться.

Дарья с самого начала и хотела дать жениху от ворот поворот. Но ей со всех сторон стали твердить соседские женщины, что так поступать ни в коем случае нельзя. Это же просто глупо. Одной вести хозяйство слишком тяжело. Если бы она была богатой – тут другое дело. Тогда всегда можно кого-то нанять. Крыша течёт – только заплати – и тебе её перекроют. И колодец почистят, и новые стёкла в окна вставят, и забор поправят. Пока бабушка была жива, все проще было. А одной в деревне точно делать нечего, с таким-то мизерным доходом. Теперь только дом продавай – и отравляйся в город.

С домом Даша ни за что не хотела расставаться. Это было её наследство – память об отце, матери, бабушке. Ехать в чужие края, где она никого не знает? Страшно. А Владимир как-никак, о девушке заботился. Придёт в гости и перед тем, как сесть к столу, обязательно какие-нибудь дела переделает. Вот, холодильник непонятно почему стал током бить. Как бы Даша вышла из положения, если бы сосед не взялся чинить проводку?

И постепенно девушка привыкла полагаться на помощь Володи, стала просить его пособить ей — то в этом, то в том. А там и согласилась выйти замуж за него.

Праздновать свадьбу Даша не хотела — ей почему-то казалось, что, хотя окружающие одобряют её поступок, они всё равно в душе жалеют её. Но Володя и его мать настояли — надо и родню позвать, и друзей.

На столе было много еды, и едва ли не больше — выпивки. Гуляли до поздней ночи, и молодой жене пришлось помогать мужу добраться до постели. Сама Даша смертельно устала от этого бесконечного дня и заснула, едва коснувшись головой подушки.

Наутро Вова проснулся в плохом настроении, долго приходил в себя с помощью вишнёвой наливки, а потом стал пространно объяснять Даше, как они будут жить. Пока мужчина работал помощником у фермера, но останавливаться на достигнутом не собирался. По его словам, скоро он так поставит дело, что его оценят и непременно повысят. И будет он самым уважаемым человеком в селе, и семью обеспечит, не чета другим мужикам.

Только и Даша должна соответствовать.

— Чтобы порядок в доме был — это раз,— Владимир загибал пальцы,— Ну и в огороде, конечно. Как с работы прихожу, чтобы обед тотчас на столе — свеженький, горячий. Ну, и, разумеется, стопку-другую налить – это само собой. И никакой там кислой рожи, всегда улыбка на лице…

Очень скоро Даша поняла, что всё это было сказано не для красного словца. Заканчивали работу они с мужем примерно в одно время. Но Даша должна была вихрем лететь домой, чтобы к приходу супруга стол был накрыт в соответствии со всеми пожеланиями. А когда он, поев, устраивался отдохнуть, у неё находились дела — до самой ночи. И вроде всё такое, что Володю-то о помощи и не попросишь. Огород прополоть, или обед на завтра приготовить, бельё постирать и развесить, коз подоить, молоко процедить и убрать… От всего этого устав, до постели Даша добиралась уже совсем без сил, и никаких утех любовных ей не хотелось, только бы поспать. Мужа это сильно раздражало, и он уже не раз говорил в сердцах Дарье, что она словно «рыба холодная».

Ну а если молодой женщине нездоровилось, тогда всё зависело от настроения, в котором Владимир придёт домой. Если всё было хорошо, и возвращался муж добродушным, то максимум буркнет: «Опять разлеглась, как бабка старая». Но если у Вовы что-то не ладилось, а это бывало нередко…

Как слышала от знакомых Даша, хозяин всё больше имел к её мужу претензий. Работа на ферме тяжёлая и однообразная, вызывала желание, так или иначе, увильнуть от неё. Володю то и дело можно было увидеть в подсобке, разглагольствующего — со стаканом самогона в руках — о своих дальнейших планах. И если нерадивому помощнику влетало от хозяина, то, вернувшись домой, Владимир срывал зло на жене. В такие минуты его раздражало всё. И на ужин супруга приготовила не то, что он хотел, и постиранная рубашка ещё не высохла. А петух за окном никак не заткнётся, пора ему голову отрубить. Войдя в раж, Володя мог и руки распустить. Вскоре синяки для Даши стали до того привычным делом, что она и считать их перестала. А её косметическими средствами теперь были пудра и тональный крем, которые позволяли более или менее замаскировать кровоподтёки на лице.

Сначала Даша, которая не привыкла к такому отношению, плакала и собиралась уйти. Но Владимир, после того, как протрезвеет, просил у неё прощения, буквально на коленях ползал. Да ещё и соседки твердили, что нынче жизнь такая, ну кому сейчас легко – всем терпеть приходится. Трезвого мужа не найдёшь, хоть днём с огнём ищи. А что Володя периодически кулаки в ход пускает, так это, считай, ещё и не бьёт.

Вон, у соседки Валентины, муж — бывший уголовник, так той куда хуже приходится. Её Колька, когда озвереет, так ее за шею схватит.., и ждёт, пока баба хрипеть не начнёт, только тогда отпускает. Валька косынки на шею повязывает, чтобы следы скрыть, а всё равно участковый уже приходил, интересовался. Ему убийство на подведомственной территории не нужно. А к этому дело идет.

Вскоре после замужества Даша забеременела. Родила сына Димку, а через год дочку Аллочку. Особенно радовалась свекровь, которая уже начала было смиряться с мыслью, что внуков у неё не будет.

Однако она внушала Даше, что беременность – это вовсе не повод пылинки с себя сдувать. Никто не освобождает женщину от привычных дел. Если затошнит – отлежишься маленько, и снова к плите – мужу обед готовить. Правда свекровь потребовала также, чтобы Владимир не позволял жене поднимать тяжести и лишнюю работу на нее не взваливал.

— Вот появятся дети, может, хоть за ум возьмёшься, пить перестанешь,— страдальчески морщась, сказала свекровь.

Однако это были надежды напрасные. Наоборот, когда родились малыши, Даше нередко приходилось буквально среди ночи хватать детей и бежать к свекрови – благо, та жила недалеко. Только таким путём молодая женщина могла избежать побоев. Больше всего она боялась, что муж сорвёт зло и на маленьких.

Надо сказать, озверевшего Володьку побаивалась даже его мать. Поэтому нередко она запирала двери за несколько минут перед тем, как сын начнёт пинать их. Тогда она, невестка и маленькие дети сидели тихо, как мыши, и ждали пока «глава семейства их» утихомирится.

И когда Володьку посадили в тюрьму, Даша неожиданно для себя испытала чувство облегчения. Кончилось терпение у фермера: он узнал, что спившийся работник начал тайком продавать его поросят. А деньги все спускал на водку.

С Дашей говорил судья. Владимира хотели пожалеть из-за детей, дать ему условный срок. Судья ожидал, что жена обрадуется. Однако Даша взмолилась:

— Хоть недолго, но пусть Владимир отбудет наказание. Он от пьянок отдохнёт, а мы с детьми — от него.

И когда мужа увезли, жена его вздохнула с облегчением. Конечно, работать ей приходилось ещё больше, и всё время не отпускало чувство тревоги – хватит ли денег от получки до получки. Но в целом, дело пошло лучше, чем было до сих пор. Молоко, яйца, овощи — не переводились в хозяйстве. Дети были сыты и здоровы. Из глаз у них исчезло то испуганное выражение, которое неизменно появлялось, когда они видели отца.

Да и Даша будто очнулась от страшного сна. Могла теперь и порадоваться чему-то, и посмеяться, и желания стали появляться разные. То у подружки запах духов понравился, решила купить себе такие. То к парикмахеру заглянула – подровняла и покрасила волосы.

Однако, время «свободы» пролетело слишком быстро. Даша со страхом думала, что муж вот-вот вернётся. Больше всего ей хотелось бы жить без него, только с детьми. Но она знала, что в родном селе покоя им Володька не даст. А продавать дом, уезжать куда-то, начинать жизнь с чистого листа, было страшно. Да и опять же – Володька разыщет их, хоть на краю света спрячься. В этом Даша была уверена.

…Вернулся хозяин хмурым осенним вечером, когда никто его не ждал. Обстановка в доме была самая мирная. Даша кормила детей ужином. На столе стояла миска горячей картошки, рядом горкой лежали маринованные огурцы, укропом и чесноком пахли солёные грузди. Сейчас все поужинают, напьются чаю, Даша подоит коз, и сядет читать малышам сказку.

Но тут в дверь так бабахнули кулаком, что у Даши сразу сердце опустилось, и она поняла, кто стучится. Руки у женщины задрожали, она пыталась помедлить хоть еще несколько секунд. Накинула пуховый платок, глубоко вздохнула несколько раз и пошла открывать.

Их было двое — за спиной мужа маячила ещё одна мужская фигура. Володька прямо в сенях сбросил на пол мешок с вещами, и позвал:

— Давай, Валерка, заходи! Знакомься, жена моя… И дети…Сколько их? По-прежнему двое, или ты без меня уже новых с кем-нибудь состряпала?

Володька хохотнул и пояснил Даше:

— С Валеркой мы срок отбывали вместе. А как освободились – в один поезд сели. Только ему пересаживаться нужно, а это в райцентре ещё сутки торчать. Не ночевать же там на вокзале? Вот я его и позвал к нам. А ты, вижу, уже стол накрыла. Ждала нас, что ли? Эй, мелюзга, а ну-ка, кыш отсюда! Обнаглели, смотрю, пока меня не было. Ничего, теперь все станете по стеночке ходить.

Даша побледнела. Она слишком хорошо знала, что муж может исполнить своё обещание буквально. Достанет ремень, начнёт полосовать им ребятишек. Все внутри затряслось мелкой дрожью… Ей вдруг захотелось зажать уши, как будто она уже слышала крики дочки и сына.

Меж тем, мужчины уже сидели за столом. Даша только раз бросила беглый взгляд на заезжего человека. И испугалась ещё больше. Ей показалось, что взгляд у Валерия какой-то пронизывающий. Он будто читает всё, что делается у неё в душе.

— Так, а выпить где? — пока ещё благодушно спросил Володька.

Даша только развела руками. Раньше, когда ей приходилось в чём-то отказывать мужу, она невольно оглядывалась – близко ли дверь? Искала пути отступления. Но теперь бежать нельзя. В соседней комнате дети…

— Что? Совсем ничего нету? — удивился Володька, — Ничему я тебя, выходит, не научил. Бутылка дома всегда должна стоять. На всякий случай. Магазин-то закрыт уже. Ладно, беги к соседям, спроси у них. Скажи – хозяин вернулся.

— Не могу я, — тихо сказала Даша, — Бабушка Шура умерла, у которой ты самогонку брал. Там теперь её внук живёт с семьёй. Они не дадут.

— Ну, к матери моей беги. Она поумнее тебя будет. Всегда про запас держит.

— Не держит она ничего сейчас. И знать она не знала, что ты сегодня приедешь. И сердце у неё на днях прихватывало. Ты её в могилу такими новостями загнать хочешь?

— Ты что сказала?

Володька начал подниматься — будто гора росла над столом. Даша зажмурилась, прижалась к стене, ожидая удара. Пусть лучше её, она стерпит. Только бы не детей.

Дарья не видела, но ощутила какое-то движение. Когда она открыла глаза - между нею и Володькой стоял Валерий. Он удерживал руку главы семейства, занесённую для удара.

— Остынь, — посоветовал мужчина.

— А ты чего вмешался, а?! Это моя баба!

Дальше пошла нецензурная брань. Даша была уверена, что её муж постарается спровоцировать Валерия на драку. Успеть бы убежать с детьми хоть в кухню. Хотя лучше бы в баню, кухня то не запирается. Но никакой драки не вышло. Валерий достаточно легко сдерживал её мужа. А тот, видимо, уже знал, что с противником ему не справиться.

Но всё же Володька вырвался – взъерошенный, покрасневший и закричал:

— Ах, жалко тебе её? Жалко, да? Тогда ты лучше забирай её вместе со спиногрызами. Потому что я её теперь прибью. Вот не я буду, если не прибью! Когда она меня не слушалась, ну когда, скажи?!

Володька оглядел стол, подцепил на вилку огурец, с хрустом прожевал его. Потом махнул рукой и хлопнул дверью. В дом бабы Шуры теперь идти не имело смысла. И он пошёл к Кольке, с которым нередко пил и раньше. Если Колёк сейчас не сидит в тюряге — значит, бухло на столе будет точно. А у приятеля жена Валька настолько забитая, что слова поперёк не скажет. Вот как надо баб воспитывать, право слово.

Даша, с трудом подбирая слова, успокаивала рыдающих детей. На Валерия женщина продолжала поглядывать с откровенным страхом.

— Знаете, куда он пошёл? — спросил Валерий.

— Примерно. Туда где его примут, напоят до поросячьего визга, и спать уложат, — сухо ответила Даша, — Есть у него такие приятели. Хотите – можете к ним присоединиться.

Валерий помолчал несколько секунд, а потом неожиданно сказал:

— Не бойтесь меня.

Даша только искоса на него взглянула. Господи, ушел бы он куда-нибудь, хоть за Володькой вслед. Ей бы сейчас всё-таки покормить сына и дочку, уложить их спать. Или одеть малышей и поспешить к свекрови?

Даша ещё раздумывала над этим, когда Валерий продолжил:

— Вы понимаете, что с таким мужем, вы как в ловушке? Даже если он проспит у своих приятелей до утра, то потом всё равно ведь вернётся. И что вы будете делать тогда?

— Да то же, что и раньше, — горько выдохнула Даша, — Терпеть. Какой у меня ещё выход? Куда мне деться с малышами?

— Поедемте со мной,— предложил Валерий, — Я возвращаюсь к матери. У неё дом в Краснодарском крае, море недалеко. Есть гостевой домик. Небольшой, правда. Комната, маленькая кухонька и кладовка. Удобства во дворе. Как видите, ничего шикарного, но вам там будет спокойно. Вам и детям. Никто не тронет, не обидит. Мать у меня хорошая. Муж ваш говорил — вы на земле работать любите. Устроитесь там на виноградники трудиться…. Господи, Даша, да не смотрите на меня, точно я маньяк какой-то. Никуда я вас силой не потащу. Помочь хотел бы, и другой возможности не вижу. У меня мать когда-то с отцом рассталась из-за того, что он на неё руку поднимал. Поэтому я видеть не могу, когда мужчина измывается над слабыми.

Женщина молчала, но Валерий что-то прочёл в её глазах:

— Ну же, Даша, решайте. Если хотите уйти, то сейчас – самое время. Соберите вещи — и в путь. Денег у меня не так много, но на дорогу на нас всех хватит.

И Даша вдруг с лихорадочной поспешностью кинулась складывать в сумку вещички. Она поверила, что судьба даёт ей тот единственный шанс, которого больше не выпадет. Иначе до конца дней своих она будет бояться мужа, и жить, полностью подчиняясь его прихотям. Терпеть садиста.

Нелегко было объяснить Диме и Аллочке, куда это они отправляются, на ночь глядя. Но Валерий сделал всё, чтобы облегчить им дорогу. На попутке они добрались до райцентра, а там переночевали в дешёвой гостинице. На следующий день сели в поезд.

Дети пришли в восторг – никогда ещё у них не было так много впечатлений. Скромное купе плацкарта стало для них «домиком, который едет на колесах». Их восхищали — и чай в стаканах с подстаканниками, и еда, которую Валерий покупал на остановках, и сменяющиеся пейзажи за окном.

Мать мужчины, Зоя Ильинична, встретила всех очень сердечно. Без промедления проводила Дашу с детьми в гостевой домик, отдала молодой женщине ключ, но потом все приходила и несла что-нибудь – постельное бельё, посуду, полотенца, лишнее одеяло.

— А вот игрушки Валерика, они у меня до сих пор хранятся. Машинки да зверята всякие. Может, вашим малышам будет интересно.

— Да вы не обращайте на нас внимания,— смущалась Даша,— Ведь с сыном давно не виделись, до нас ли вам сейчас?

Зоя Ильинична ушла, но через несколько часов позвала их ужинать. К чаю она испекла чудесный яблочный пирог.

— Дети, по кусочку возьмите, больше не тяните руки, нельзя, — тихо пыталась остановить Даша сына и дочку.

Но хозяйка сама подкладывала гостям ещё и ещё. И тихонько утирала слёзы. Радовалась, что Валерий вернулся, и думала, что у неё самой могли бы быть такие внуки.

В ближайшие дни все были заняты. Валерий устраивался на работу. Его брали на то предприятие, где он трудился раньше. Дети изучали сад и улицу, на которой теперь жили. Им здесь очень понравилось. А Даша устраивалась на новом месте и помогала Зое Ильиничне по хозяйству. Как известно, в своём доме вереница дел — нескончаема.

Хозяйку сразу подкупило трудолюбие молодой женщины.

— И всё-то ты умеешь, — ласково говорила она, — Не то, что нынешние девчонки — боятся маникюр испортить, и тяжелее сотового телефона ничего в руках не держали. Тебя, наверное, хорошая мама воспитала…

Зоя Ильинична не расспрашивала Дашу о прошлом — захочет, сама расскажет. Но женщины целые дни проводили вместе: убирались, готовили, стирали, шили. Как тут не завязаться разговору? И вскоре хозяйка узнала всю немудрёную историю Даши.

— Правильно сделала, что сбежала,— с жаром сказала она,— Каково было бы твоим ребятам смотреть, как их любимую маму избивают. А там бы этот изверг и за детей принялся. Да и чего ради, тебе всю жизнь маяться? Молодая, красивая…

— Зоя Ильинична, я о себе не думаю. О женском счастье не мечтаю. Детей бы вырастить. Вы мне лучше скажите – как Валерий оказался в колонии? Такой порядочный, хороший… Володька-то понятно. Ну а он за что?

Зоя Ильинична помолчала, побарабанила пальцами по столу.

— Вам тяжело вспоминать, простите. Зря я спросила.

— Да ничего. Валера чужую вину на себя взял. Он ведь женат был. Лариса – постарше него, но вся была такая ухоженная, модная. Я её побаивалась – всё казалось, она в душе надо мной подсмеивается. Как-то были они на дне рождения у друга Валеркиного. На даче отмечали. Мой сын пить не хотел, говорил, что ему еще за руль – домой ехать. Лариса сказала – мол, пей, я сама поведу, сколько тут ехать-то? И на обратном пути она сбила человека. Насмерть. И Валерка взял вину на себя. А пока он срок отбывал, Лариса подала на развод и уехала к родителям в Питер. Вот. Я тебе всё как на духу рассказываю, даже если ты не поверишь, и скажешь, что я сына выгородить решила.

— Поверю, — тихо сказала Даша,— Я ведь тоже, знаете, не думала, что на такое буду способна. Бросить дом, мужа и уйти – в никуда. Детей только с собой взяла, и сумку с их вещичками. А ведь я Валерия первый раз в жизни видела, и то ему поверила. И он меня не обманул.

Вскоре Даша нашла работу. На том же предприятии, где теперь трудился Валерий, было своё тепличное хозяйство. Детей Даша хотела отправить в садик, но Зоя Ильинична воспротивилась:

— Пусть ребята пока будут со мной. Славная у тебя такая парочка. Они мне нисколько не мешают. Будем вместе кашу варить, да книжки читать. А то мне одной скучно дома сидеть целый день.

Даша и Валерий незаметно сближались все больше. Через несколько месяцев мужчина сделал Дарье предложение. Женщина всей душой была согласна, но как же дети?

— Конечно же, я их усыновлю. Но для этого нам придется съездить к их отцу. Пусть подпишет отказ от отцовства. Не бойся – при мне он тебя пальцем не тронет.

Но когда Валерий и Даша приехали в знакомую деревню, выяснилось, что Володька снова сидит в тюрьме. Теперь, когда рядом не было безответной жены, на которой можно срывать зло, мужик совсем пошёл вразнос. Ему требовалась выпивка, но откуда взять деньги? Из дома матери он вынес буквально всё. А потом, когда сосед отказался одолжить ему тыщонку, он учинил у него дома настоящий разбой. Остановить разбушевавшегося Володьку смогла только полиция. По дому у соседей точно Мамай прошёл. Дело кончилось вторым судом и новым сроком.

Однако отказ от детей Володька всё-таки прислал. Прямо из колонии. Даша даже не надеялась на это, собиралась хлопотать о лишении бывшего мужа родительских прав. Но он сам облегчил ей задачу.

Весной Валерий и Даша расписались. Все деревья вокруг стояли в цвету, и молодая женщина только теперь заметила, как прекрасна жизнь.

— А в конце мая поедем к морю, — пообещал детям Валерий, — Научу вас плавать.

Эти слова были встречены дружным воплем: «Ура!» Путешествие запомнилось всей семье. Отдыхали в Новомихайловском. Чистое море, красивейшие восходы и закаты, катальпы, с которых точно бабочки слетали душистые цветы… А мороженое и сладкая вата на палочках! Дети загорели так, что напоминали двух маленьких туземцев. Они щебетали, смеялись, плескались в море. И Даше порой казалось, что вся её изломанная страшная жизнь, всё это приключилось не с ней.

К концу отпуска Даша поняла, что ждёт ребёнка. Она ещё подбирала слова, чтобы рассказать об этом Валерию, когда он догадался сам.

— Оригинально ты барабульку ешь — кладёшь на жареную рыбу абрикосовый джем.

Валерий внимательно посмотрел в глаза жены и тихо спросил:

— Я правильно догадываюсь? Это правда?

Даша кивнула. Впервые за долгие годы она могла ничего не бояться. Знала, что муж будет счастлив, как и она. И она не ошиблась, Валерий крепко обнял её, и на щеке она ощутила его слезинку.

— Дашка, я так счастлив, что судьба свела нас, пусть пришлось пройти нелегкий путь, но это счастье стоило того. Ты, кстати, знаешь, что ты самая чудесная женщина на свете?

— Нет, - улыбнулась Даша, — но я знаю точно, что ты – самый лучший муж! Валерочка, ты самый лучший муж и папа!