«Когда-то он обещал матери золотую старость, а вместо этого сделал ей невыносимую зиму. Но жизнь решила дать им ещё один шанс»
«Он мечтал, что мама будет жить как королева, а вместо этого однажды выгнал её на мороз… И лишь спустя годы судьба вернула её в его жизнь»
Как, как избавиться от этого кошмарного наваждения?! Где можно укрыться от этих страшных воспоминаний, разрывающих душу на части?! Неужели этот диалог, блуждающий по осознанию протяжным эхом, будет преследовать теперь до конца его дней!? Но он другого просто не заслуживает…
- Мамуля, я вырасту и буду зарабатывать много денег. А ты у меня будешь жить как королева и ничего не делать!
- Ванечка, ты главное расти здоровеньким, - крупная мозолистая рука опустилась на голову и легко взъерошила волосы, - а я все для этого сделаю. Мамка у тебя сильная – все выдержит…
Как же он любил обнимать ее и прижиматься щекой к мягкому теплому животу! А еще он помнил запах – стирального порошка с примесью ватрушки. Так она всегда пахла, наверное, потому что много стирала, и часто пекла те самые ватрушки, которые он очень любил. И смех ее, тихий и немного гортанный, он тоже помнил. Хотел бы забыть, да не мог - этот смех он слышал едва ли не каждую ночь, как и видел мать именно такой, какой запомнил ее в детстве. И всегда она смотрела на него ласково, но с легкой грустинкой.
- Иван Сергеевич, можно принести документы на подпись? – заглянула в кабинет секретарша.
- Нет, Марин, давай потом, - отрицательно качнул головой Иван – Или там что-то срочное?
- Подождет. Срочных бумаг нет, - с улыбкой кивнула молодая женщина и уже почти закрыла дверь, как вновь вернулась. – Чуть не забыла! Звонили из приюта «Якорь надежды», просили напомнить вам о праздничном вечере, на который вы приглашены в качестве почетного гостя. Что мне им ответить?
- Ах да… вечер. Я помню. Скажи, что обязательно буду. Во сколько?
- Начало в шесть.
Иван лишь кивнул, и секретарша, наконец, оставила его в покое.
Он прекрасно отдавал себе отчет, насколько странным, должно быть, выглядит в последнее время в глазах подчиненных. Но и с собой поделать ничего не получалось. Казалось, что годы стараний прошли даром, и снова все вернулось, с новой силой. Опять почти каждую ночь ему снилась мама, а просыпался он с гнетущим чувством непростительной вины. И целый день он снова вспоминал события, о которых не смог бы забыть, даже если очень постараться. Да и вряд ли о таком можно забыть, как и найти себе хоть малейшее оправдание. Подобные грехи прощает только Бог, но от себя ждать прощения бесполезно.
- Марина, меня не беспокоить. Ни для кого меня нет! – сказал Иван в селектор.
Из большого кабинета он перешел в комнатку намного меньше, где стояли диван, пара кресел и журнальный столик. Изначально эта комнатка планировалась зоной отдыха, но за годы работы в этом офисе стала она для Ивана личным убежищем, уголком памяти, если можно так сказать.
Иван снял пиджак и расслабил узел галстука. Опустился на диван и лег на спину, потянувшись. Прикрыл глаза, позволяя воспоминаниям заполнить его без остатка. Он знал, что если снова пройдет через это, то потом какое-то непродолжительное время сможет жить спокойно – до приступа новой волны.
Иван был единственным и поздним ребенком в семье. Мать с отцом уже отчаялись иметь детей, им обоим перевалило за сорок, когда природа сжалилась над ними. К тому времени супруги уже и не надеялись когда-то стать родителями, и беременность восприняли как настоящее чудо. Муж буквально носил жену на руках до самых родов, а когда родился сын, то стал он самым любимым и долгожданным ребенком на всем белом свете.
Но счастье семейной идиллии не продлилось долго. Когда Ивану исполнилось пять лет, погиб его отец, и остались они с мамой вдвоем.
Происходило это в девяностые – тяжелое время для многих людей. Мать Ивана занимала должность руководителя среднего звена на заводе, пока тот не обанкротился, и его не спустили с молотка, выставив на улицу всех работников. Вот тогда она устроилась на стройку – крановщицей. Работала посменно, и три дня в неделю Иван оставался на ночь в круглосуточном саду. В свободное от работы время мама убирала подъезды в их доме. Но денег частенько все равно не хватало, и тогда ей приходилось «перехватывать» у соседей, до зарплаты.
- Ничего, Ванечка, я сделаю все, чтобы ты у меня ни в чем не нуждался, - приговаривала мама. – Обеспечу тебя не хуже других. А когда ты вырастешь и выучишься, то станешь мне опорой в старости.
Чем старше становился Иван, тем больше понимал. Видел, как надрывается его мать на двух работах, как на себя буквально махнула рукой. Слышал порой, как плачет она ночами в подушку. Причин слез он не понимал, а заговорить с мамой об этом боялся. И как же ему хотелось поскорее вырасти!
Иван не выделялся среди сверстников. Мама буквально из кожи лезла, чтобы у него было все. И одевала его стильно, выкраивая средства на хорошую одежду. Всегда давала ему деньги на карманные расходы. Когда перешел Иван в старшие классы и стал дружить с девчонками, то и на свидания не ходил с пустыми руками. Наверное, стоило маме быть тогда с ним построже, может, было б все тогда иначе. Впрочем, рассуждая так, он лишь пытался переложит груз ответственности на чужие плечи, когда виноват был во всем только он один.
Школу Иван закончил хорошо. Мама настояла, чтобы сын поступил в институт.
- Никакой заочки! – строго заявила тогда она. – Чему тебя там научат? Оставь пока работу мне, а сам учись, пожалуйста.
Переспорить маму у Ивана не получилось, она твердо стояла на своем, не желая слышать никаких возражений. Тогда он сдался и без труда поступил на факультет прикладной математики – программирование ему всегда нравилось, и в нем он достиг немалых успехов еще в школьные годы.
Когда Иван перешел на четвертый курс, с деньгами стало совсем туго. Вот тогда он смог настоять, что переводится на заочное обучение и ищет работу. Мама и тут пыталась возражать, но Иван ее даже слушать не стал.
Работу он нашел довольно быстро, в интернет-кафе неподалеку от дома. Платили там немного, но была возможность делать деньги мимо кассы. И контингент в кафе забредал хоть и специфический, но казавшийся Ивану интересным. Как-то очень быстро он сдружился с некоторыми завсегдатаями. Вместе они сколотили компанию по интересам, с которой Иван и стал пропадать все свободное время. А вскоре он и к азартным играм стал проявлять интерес, сам не замечая, как засасывают они его все сильнее.
…Где игры, там и выпивка. Все чаще Иван стал возвращаться домой пьяный. Денег постепенно матери отдавал все меньше, пока не стал все их спускать в игровых автоматах. И эти две наклонности в нем прогрессировали очень быстро, стирая на своем пути все человеческое, что пока еще в нем оставалось.
С работы Ивана вскоре уволили, когда проворовался он там сильнее обычного. Хорошо хоть уголовное дело на него не завели. Вот тогда, оставшись без собственного дохода, он снова начал брать деньги у матери. Сама она к тому времени уже ушла на пенсию, и пенсии той едва хватало, чтобы платить за квартиру, да на пропитание.
В один из дней Иван напился до чёртиков, иначе тут не скажешь. Как его дружки привели домой, не помнил. А когда на утро проснулся, страдал от жесточайшего похмелья.
- Мам, дай денег, а? – пошатываясь, вышел он из своей спальни.
Мать хлопотала на кухне – жарила оладьи на завтрак.
- Ванечка, не дам, - виновато посмотрела на него женщина. – Нет у меня лишних… Нужно заплатить за квартиру, а пенсия только через неделю…
- Ты не видишь, как мне хреново?! – грубо перебил ее сын. – Хочешь, чтобы я коньки отбросил?
- Бросать тебе нужно пить, сыночек. Давай вызовем нарколога, прокапают тебя…
- Не вздумай никого вызывать! – зарычал он, плохо соображая, что вообще говорит и делает. – Дай денег и отстань от меня со своими нотациями!
Так плохо ему еще не было никогда. Голова раскалывалась, а все внутренности вибрировали и требовали немедленной поправки. Ивана буквально выворачивало наизнанку. И он точно знал, что легче станет, когда выпьет рюмку-другую.
- Ванечка, ты же губишь себя, родной, - принялась причитать мать. – Ну посмотри вот, на кого ты стал похож. Исхудал, трясешься уже весь… Ни работы у тебя нет, ни девушки. И эти игры – ты же на них спускаешь все деньги. Да и нет их уже у нас, так мы с тобой никогда раньше не жили.
- Последний раз спрашиваю, дашь денег? – смотрел сын на мать исподлобья.
Читал в ее глазах страх, но и упрямство из них не исчезло. Сам же он в тот момент люто ненавидел женщину, которая была ему самой родной во всем мире. Ненавидел, и не отдавал себе в этом отчета. Иван вообще тогда плохо соображал, что творит, хоть это и не являлось оправданием его дальнейшим действиям.
- Не дам, - виновато покачала мать головой, комкая на себе передник.
- Ах так! – рыкнул Иван и голос свой услышал будто бы издалека. – Тогда, убирайся отсюда! – сгреб он мать в охапку и потащил в коридор, невзирая на ее слабые попытки сопротивляться и слезы. – Ты мне тут больше не нужна, хватит поучать меня! Без тебя прекрасно проживу! Надоели мне твои слезы и нотации. Достала, сил нет! – выставил он ее за порог, в чем была, и захлопнул дверь перед ее носом.
Было раннее утро еще, все соседи спали. Мать долго тихонько скреблась под дверью, умоляя сына впустить ее обратно в дом. Но Иван даже не слышал этого. Сам он был занят тем, что переворачивал в доме все кверху дном, пока не нашел материну заначку. Когда вылетел из квартиры за опохмелкой, мамы на лестничной площадке уже не было. Да и забыл он про нее тогда, другие мысли заняли всю голову. А между тем, на дворе свирепствовали январские морозы.
Как же Иван обрадовался, когда нашел заначку матери! И размер ее приятно удивил – оказывается, умудрилась она отложить в кубышку кругленькую сумму.
Накупив полную сумку спиртного, Иван пригласил к себе дружков-приятелей. Кутили они несколько дней, пока соседи не пригрозили полицией. Да и к тому времени все уже было выпито и съедено.
- Мам… Мам!.. – с большим трудом разлепил Иван глаза, плохо соображая, где находится в этот момент. Не сразу получилось понять, что он дома, валяется на диване в гостиной.
Повсюду царил жуткий беспорядок. Отвратный запах смеси спирта и въевшегося в стены сигаретного дыма. Замутило Ивана с такой силой, что долго он не мог покинуть санузел А когда вернулся в гостиную, то вспомнил все.
Сколько ж прошло времени? День, два, три?.. Этого он не помнил. Как давно он не видел маму? И в этом память тоже отказывалась ему помогать. Как он себя чувствует? Хуже некуда! И обычно в такие дни мать готовила ему супчики, после которых становилось полегче. Уговаривала его бросить пить, а он обычно обещал встать на путь исправления. Делал это, чтобы отвязалась она от него, и на следующий день все начиналось заново.
Сейчас рядом с ним не было матери, и некому было приготовить супчик. Все деньги он прокутил. И… ОН ВЫГНАЛ ИЗ ДОМА СОБСТВЕННУЮ МАТЬ! Последняя мысль казалась настолько шокирующей, что мгновенно отрезвила Ивана. Он словно увидел себя со стороны – жалкого и гадкого от того поступка, что совершил.
Первым делом Иван рванул по соседям, но никто про его мать ничего сказать ему не мог. У одной соседки он только и добился, что видела она Полину Федосеевну дня четыре назад. С магазина шла, с пакетами. А больше она ее и не встречала».
Что же получается? Что мамы нет дома вот уже три дня точно?! Что же он натворил!
Иван позвонил по всем номерам, что нашел в записной книжке матери, но нигде и никто про нее ничего не знал. Некоторые даже не сразу смогли ее вспомнить. Иван же постепенно все явственнее осознавал, что последние годы даже не интересовался, чем жила его мать. С кем она общалась? Где бывала? Есть ли у нее подруги?.. Ни на один из этих вопросов ответа у него не было.
На следующий день Иван отправился в полицию и подал заявление о пропаже человека. На вопрос, во что была одета его мать, когда вышла из дома, так и не смог ответить. Признаться, что выставил ее из квартиры в халате и переднике, так и не решился. Но фотографию матери оставил в полиции.
Прошел месяц, потом еще один. Существование, что влачил Иван все это время, жизнью назвать можно было с натяжкой. О матери его известий не было. Денег у него тоже совсем не осталось. Пришлось продать кое-что из мебели и техники. Компьютер свой, на который мама долго копила, Иван тоже отдал за копейки.
Все это время он старался не пить и не играть. Получалось с трудом и пару раз он все таки сорвался. А потом ему опять приходилось искать деньги, чтобы не умереть от голода.
…Через три месяца ему позвонил следователь и пригласил явиться в морг на опознание.
- По всем признакам найденный труп женщины похож на вашу мать. Но только вы нам скажете это наверняка.
Как прошла та ночь, Иван не запомнил. Кажется, он бредил, будучи в сознании. При этом, он не выпил ни капли спиртного, и вообще не пил уже две недели. Радовался, что начинает излечиваться от этой заразы. Ну а на игру у него банально не было денег. Но и это, он считал, идет ему на пользу.
Ночью, когда лежал в кровати без сна, казалось, что видит мать. То в одном углу мелькнет ее силуэт, то в другом. То с кухни послышится ее голос, или кастрюли звякнут друг о друга… И страшнее всего было думать о том, что предстояло ему на утро следующего дня.
- Это она… - смотрел Иван на безжизненное лицо своей матери. Он понимал, что в этот момент и его жизнь закончилась, ведь именно он убил свою мать!
- Точно? Вы уверены, что это ваша мать? – чуть ли не в душу лез к нему следователь, заглядывая в лицо.
- Точно, - с трудом получилось ответить. – Где вы ее нашли?
- В лесопосадке, за городом. Уже мертвой. Экспертиза показала, что скончалась она от сердечного приступа. И что только делала там одна, да еще и зимой? – пожал плечами следователь, но не переставал при этом пытливо смотреть на Ивана.
- Я не знаю, - направился Иван к двери, чувствуя себя смертельно больным. А груз горя, что давил на плечи, с каждым шагом становился все тяжелее. И последними усилиями у Ивана получалось не сгибаться, идти прямо.
ОН УБИЛ СВОЮ МАТЬ! – эта мысль выжигала мозг, пока добирался до дома. Она сводила с ума, медленно убивала, пытала… но избавиться от нее не получалось. ОН УБИЛ СВОЮ МАТЬ!
Первым делом наскреб по карманам монет на самую дешевую бутылку водки, сбегал в магазин и, вернувшись, даже не сняв верхнюю одежду, наполнил до краев стакан. А как поднес его ко рту, понял, что не сможет сделать и глотка, что от одного запаха спирта его начинает выворачивать. С тех пор он не брал в рот ни капли спиртного. Неужели для его излечения нужно было, чтобы умер самый близкий ему человек?!
Последующие дни прошли для Ивана как в тумане. У него не было денег, чтобы похоронить мать. Помогли соседи – часть суммы собрали сами, а недостающую выделил городской бюджет по чьему-то ходатайству. Кто занимался организаций похорон, Иван не знал, да и от всепоглощающего горя вкупе с огромной виной, он тогда и себя-то не помнил. Очнулся в какой-то момент, ночью, у гроба. Вокруг никого не было. Лишь одинокая свеча горела рядом с покойницей.
- Сможешь ли ты простить меня когда-нибудь? – смотрел он на лицо матери, которую смерть изменила чуть ли до неузнаваемости. Нет, это точно была его мама, но такой он ее никогда не видел. Ему нравилось ее лицо, всегда! Когда улыбалась она, и в уголках глаз собиралось много мелких морщинок. Даже когда сердилась, она казалась ему красивой. И морщины на лбу ему тоже нравились… А сейчас вместо лица у мамы была безжизненная маска, эмоции которой не свойственны. И такой спокойной она казалась Ивану, что невольно думалось – избавилась она от сына-урода, что издевался над ней столько времени. Избавилась и успокоилась.
- Я сам себе этого никогда не прощу, мама, - понял тогда Иван эту простую истину.
В следующий раз он очнулся у свежего холмика на могиле матери. Как много времени провел на кладбище, не знал, но рядом уже никого не было. Да и проводить покойную в последний путь пришли не многие.
- Что мне делать, мама? Как жить дальше?
Иван понимал, что ведет себя как эгоист, что спрашивает совет у женщины, которую сам же и свел в могилу. Но больше ему и поговорить было не с кем. А мама молчала. И больше уже никогда он не услышит ее голоса. Вот тогда Иван заплакал впервые со времени детства. А груз собственной вины стал еще более велик.
- Помолись, сынок, легче станет, - раздался за его спиной старческий голос.
Иван обернулся и с большим трудом смог сфокусировать внимание на старушке. Откуда она взялась, так и не понял.
- Я не умею молиться.
- Невелика наука, - улыбнулась незнакомка. – Не знаешь молитв, проси прощения у Всевышнего своими словами. Он мудрый – всё правильно поймет, - возвела она глаза к небу.
Старушка ушла, а Иван еще долго не мог заставить себя покинуть кладбище. Ему все казалось, что если уйдет, то снова бросит маму. И лишь темнота заставила его отправиться домой.
С тех пор на кладбище он стал ходить чуть ли не каждый день. Все просил прощения у матери и не получал его. Легче не становилось, но постепенно Иван привык жить с чувством вины.
Пойти в церковь и исповедоваться Иван себя так и не заставил. Ну, отпустит ему Бог грехи, а сам-то он сможет простить себя? Нет! Не сможет. И жить ему отныне предстоит именно так – искупая свои грехи и вымаливая прощения не у Бога, а у матери.
Он больше не пил и не играл, но и как жить дальше, пока еще не понял. Однако, необходимость питаться, одеваться, оплачивать коммунальные услуги, заставила Ивана заняться поисками работы. Но долго ничего найти не мог. Тогда он порасклеил объявления с предложением помощи по ремонту компьютеров и установке программного обеспечения. Заказы были, но не так много, как хотелось бы. Однако, через некоторое время Иван смог купить сломанный ноутбук, починил его и занялся написанием собственной программы, которую получилось продать за хорошие деньги. С этого и начался его собственный бизнес, который очень быстро набирал обороты и вскоре начал приносить солидную прибыль.
Время шло. Иван много работал, дома почти не бывал. Бизнес его расширялся, а вот душа успокоения не находила. Все время он вспоминал покойную мать и думал о том, как поступил с ней. Прощения за это ему не было, а необходимость сделать хоть что-то во имя искупления своих грехов сподвигла заняться благотворительностью.
Сначала он открыл так называемый клуб по интересам или группу поддержки людям, зависимым от азартных игр и алкогольных напитков. Не так давно он сам был таким. Избавиться от зависимости его заставило не чудо и уж тем более не сила воли. Горе изменило его и страшная вина. Но он отлично помнил, что именно испытывал тогда, какую ужасную вел жизнь. И никому подобного Иван не желал, как и хотел помочь зависимым от пагубных привычек.
Клуб его довольно быстро приобрел известность не только в родном городе, но и за его пределами. Пришлось даже расширять штат, принимать новых психологов. Нередко Иван сам присутствовал на встречах, где рассказывал людям, к каким последствиям могут привести пьянство и игра на собственном примере.
И вот, спустя пять лет Иван мог справедливо считать себя успешным бизнесменом и состоятельным человеком. Его фирма считалась одной из самых крупных в городе. А «Клуб заблудившихся душ» по-прежнему развивался и разрастался. Появилась даже такая услуга, как телефон доверия, по которому любой мог позвонить и получить бесплатный совет от психолога.
Стало ли ему легче за эти годы? Успокоился ли он? Простил ли себя? Конечно, нет! Вина его по отношению к матери не становилась меньше. Сам себя он так и не простил. И очень часто вспоминал глаза мамы, как смотрела она на него, когда вел он себя непотребно, как жалела его, когда было ему плохо после очередной попойки. Как уговаривала она его перестать губить себя, а он ее даже не слышал, думая об одном – где взять денег на очередную опохмелку.
Мама ему снилась, с каждым годом все реже, правда. И ни разу во сне она его ни в чем не упрекнула. От мысли, что даже умерев по его вине, мама не злилась на него, Ивану становилось еще горше. В такие моменты он люто ненавидел себя, как и понимал, что уже ничего невозможно исправить. И сколько раз он мечтал, чтобы появилась возможность отмотать время назад. Тогда бы он повел себя совершенно иначе. Не выгнал бы мать на мороз, не умерла бы она от сердечного приступа. Не жил бы он сейчас один…
- Мамуля, я вырасту и буду зарабатывать много денег. А ты у меня будешь жить как королева и ничего не делать!..
Снова резали память слова…
Иван резко сел на диване, схватился за голову и приглушенно застонал. Он вырос. Зарабатывает даже не много, а очень много денег. А мать его, вместо того чтобы жить как королева, уже пять лет покоится в земле. И в который раз он подумал, что является самым настоящим подлецом, который и жизни-то не заслужил. А она, эта жизнь, еще и проявляет к нему благосклонность.
Иван бросил взгляд на часы. Уже шесть? Он и не заметил, как пролетело время, задремал, наверное. А что там сказала Марина? Во сколько начало праздника в приюте? Кажется, в шесть. Ну вот, и тут он опоздал...
Над приютом для пожилых людей и инвалидов «Якорь надежды» Иван взял шефство год назад. Основной контингент там был именно старые люди. Одинокие ли, брошенные ли родными… Неважно по каким причинам они там оказались, но все они нуждались в его помощи, которую он мог позволить себе оказывать. С тех пор он стал главным благотворителем этого приюта, а сам приют заметно расцвел. Ивану очень хотелось верить, что помогая этим одиноким людям, он заглаживает хоть какую-нибудь часть своей вины. Самому ему в это слабо верилось, но от мысли такой, все же, становилось хоть чуточку легче. Ну и хотелось верить, что именно его забота позволяет кому-то жить лучше и дольше.
Благодаря тем средствам, что регулярно перечисляла приюту компания Ивана, старики там не просто коротали время на закате жизни, а жили и дышали полной грудью. Отныне у них был организован не только интересный досуг, но и регулярно устраивались какие-нибудь развлекательные мероприятия. Иван даже организовал приезд в приют столичных артистов, и для стариков те сыграли настоящий спектакль. Проводились там и концерты с участием известных исполнителей. Дважды в неделю показывали интересное кино. Ну и частенько просто проводили уютные чаепития. На таковые всегда приглашали Ивана, но каждый раз от приглашений он отказывался. Не имел он права быть там, как считал сам. Не заслужил.
От приглашения на этот праздник зимы Иван почему-то не смог отказаться, но и туда умудрился опоздать, как вот выяснилось.
- Ничего, Иван Сергеевич, на торжественную часть вы опоздали, но на банкет прибудете вовремя, - успокоила его секретарша Марина. – Машина вас уже ждет.
Встретили его там со всеми почестями. Каждый раз Ивану становилось неудобно в такие моменты, еще и потому старался как можно реже наведываться в приют лично. Чаще отправлял с поручениями Марину или кого-нибудь еще из своих сотрудников. Жаль, что и сегодня так не получилось сделать.
Чаепитие уже началось. Столы накрыли в столовой, сдвинув по несколько. Приглашенных гостей было несколько, и всех их усадили за один стол. Со своего места Иван видел всех присутствующих. От того, какими нарядными и довольными выглядели старики, он получал искреннее удовольствие. И удовлетворение, что и его заслуга в том есть, не заставило себя ждать. Но было то не тщеславие, а лишь сухая констатация.
Взгляд Ивана медленно скользил по жителям приюта, плавно переходя от одного к другому. На губах блуждала легкая улыбка. И любой, кто бы сейчас посмотрел на него, решил бы, что этот мужчина счастлив, а не просто удачлив. И только Иван знал, что творится в его душе, ведь и его мать могла бы быть сейчас не менее счастливой, если бы он ее не убил!
В какой-то момент взгляд Ивана застыл, а в глазах вдруг резко потемнело. Он смотрел на женщину, один в один напоминающую ему мать. Те же черты лица, глаза, седые волосы, зачесанные и собранные в аккуратный пучок на затылке. Она сидела за одним столом с другими стариками, но, казалось, что была сама по себе. Ела торт, ни на кого не обращая внимания. И чай прихлебывала как его мама – из блюдца.
Иван почувствовал, как дышать стало нечем, и невольно потянул галстук в попытке ослабить.
- Что с вами, Иван Сергеевич? Вам плохо? – заметила его состояние директор приюта, что занимала соседнее место за одним с ним столом.
Плохо ли ему? А как может чувствовать себя человек, который только что увидел свою покойную мать живой. В том, что это она, Иван убеждался все сильнее. И он не мог отвести от нее взгляд.
- Может, позвать врача? – заметно переполошилась директриса. – Иван Сергеевич, вы так побледнели! Вы слышите меня?
- Нет-нет! – поспешил ее заверить Иван. – Врача не нужно. Мне уже лучше… А… кто вон та женщина?
- Какая? Ах, эта… - проследила директриса за его рукой. – Она попала к нам пять лет назад…
Дальше Иван выяснил, что у женщины амнезия. За все пять лет, что провела в приюте, она ни с кем не сблизилась и не разговаривает. Практически все время проводит в одиночестве.
- Знаете, мы ведь пытались разыскать хоть кого-то из ее родственников. Но увы… - развела директриса руками. – Сама о себе она ничего рассказать не может, и полиция нам в этом деле не помогла. Да и у нас ведь она обрела дом, как ни крути, - улыбнулась женщина. – И есть еще одна странность – днем женщина молчит, но по ночам, как рассказала мне по секрету соседка, что делит с ней комнату, она шепчет во сне или в бреду мужское имя. Может, муж ее или еще кто, - пожала она плечами.
- А что именно она говорит? – непослушными губами уточнил Иван.
- Она зовет все время Ванечку.
В этот момент Иван почувствовал, как на глазах невольно выступили слезы.
- Иван Сергеевич, вы с ней знакомы? – догадалась о чем-то директор приюта.
- Это… моя мама, - с трудом получилось у Ивана ответить.
Директриса уже собиралась развернуть бурную деятельность, как только услышала эту новость, но Иван попросил ее обойтись без шумихи. Вместо этого он захотел встретиться с матерью в более спокойном месте, чтобы поговорить и все для себя выяснить. Если это она, то кто была та женщина, в которой он опознал свою мать и похоронил потом? Та женщина была как две капли воды на нее похожа. Голова гудела от вопросов, ответы на которые Иван хотел получить немедленно. И он боялся радоваться раньше времени, ведь все еще могло оказаться лишь миражом.
И еще одну вещь Иван заметил, что только утвердило его в том, что перед ним действительно его мама. На шее женщины он увидел простой крестик на тоненькой серебряной цепочке. Этот крестик подарил ей он. С первой зарплаты заказал его у ювелира. Тогда ему мама пообещала, что никогда не будет его снимать. Иван еще подумал, когда хоронил кого-то другого, как сейчас понимал, что крестик у нее украли.
- Тогда, может вам поговорить в ее комнате? – с сомнением в голосе предложила директриса. – Только… она же не разговаривает. Думаю, стоит пригласить психолога…
- Нет, Ирина Викторовна, не нужно психолога. И я передумал, - созрела в голове Ивана мысль.
- Вот как? – неподдельно удивилась женщина. – Вы передумали общаться со своей матерью? – в голосе ее послышалось осуждение.
- Вы не поняли меня, - улыбнулся Иван. – Я хочу забрать отсюда свою мать.
- Но… существует определенная процедура. И потом, мы же не знаем наверняка, что эта женщина действительно ваша мама…
- Я это знаю! – уверенно проговорил Иван. – И этого должно быть достаточно. Это точно моя мать, и жить она должна со мной. А все остальные подробности и процедуры, как вы выразились, мы уладим после.
…В тот же вечер Иван забрал маму из приюта. Всю дорогу до его дома женщина продолжала хранить молчание. Иван тоже молчал и все думал, с чего же начать разговор. Она же практически не смотрела на него, казалось, ей было все равно, кто и куда ее везет. И так больно становилось Ивану от мысли, что мать забыла его.
Он привез ее в свой новый дом, который построил не так давно, как и переехал сюда. Заранее распорядился, чтобы для матери приготовили просторную комнату на первом этаже с видом на лес, возле которого и был построен дом. Из комнаты был выход на балкон, где можно было сидеть вечерами, пить ароматный чай и придаваться приятным мыслям. Очень хотел Иван, чтобы отныне все мысли у его матери были радостными и легкими, ведь сколько горя она пережила по его вине. Ни огромной мягкой кроватью, ни плазмой во всю стену компенсировать это горе он ей не сможет. Но отныне он постарается сделать ее жизнь лучше, хотя бы окружить ее комфортом и любовью. Ведь любил он маму еще сильнее, чем раньше и готов был сделать все, чтобы она вспомнила его, а потом и простила...
Проведя маму в комнату, Иван помог ей лечь на кровать, видя, как сильно она устала. Да и время уже было позднее. А потом не выдержал, упал перед кроватью на колени, обхватил ее ноги и со слезами на глазах проговорил:
- Мамулечка, простишь ли ты меня когда-нибудь? Теперь я точно все исправлю, обещаю, - уткнулся он лицом в ее колени.
Иван не поверил, когда ощутил такую знакомую руку на своих волосах. Сколько сразу воспоминаний и неописуемых эмоций это в нем всколыхнуло. Теперь исчезли последние сомнения, что он нашел свою мать.
- Я давно уже простила тебя, Ванечка, - прозвучал в комнате до острой боли знакомый голос.
Иван поднял голову и заглянул в родные глаза, в которых уловил такую знакомую искорку нежности. Мама улыбалась ему, как делала это всегда, с теплотой и любовью.
- И все эти годы я молилась за тебя. Молила Господа о спасении твоей души. Теперь вижу, что молитвы мои были услышаны.
- Но мне сказали, что ты ничего не помнишь. И ты молчала все пять лет… - удивился Иван.
- Память меня никогда не подводила, - стала серьезной мама. – А вот говорить… мне было стыдно. Что я могла рассказать людям? Что родной сын допился до того, что выставил меня из собственного дома? Потому и дала я обет молчания, который длился до сего момента, - снова улыбнулась она.
- Прости меня! – схватил ее руку Иван и принялся осыпать поцелуями. – Сам себя я простить все равно не смогу.
- Должен простить, как простила тебя я, сынок, - сжала мама его руку.
- Мам, расскажи мне всё, - попросил Иван. – Почему ты тогда не вернулась?
- А ты бы пустил меня? – с улыбкой смотрела она на него.
Снова Иван окунулся в те дни, которые считал самыми страшными в своей жизни. Не пустил бы ведь и даже вряд ли услышал, как она стучалась бы в дверь. А если услышал, то мог бы и снова прогнать.
- Тот день я помню отчетливо, - затуманили воспоминания родные глаза. – До вечера я отсиживалась на чердаке в нашем доме, там ведь всегда была открыта дверь. Нашла там какое-то тряпье, которым могла хоть немного согреться. А вечером побрела куда глаза глядят. Было так холодно, что и мысли мои путались и сознание. Совсем немного прошла по улице, а уже перестала о чем-либо думать, как и что-то соображать. Так добрела до первого перекрестка, помню, а там присела в сугроб, понимая, все равно сил не было уже и шевелиться даже от холода. Наверное, так и замерзла бы в том сугробе, если бы не добрая душа…
Иван едва сдержал стон, слушая мать и все себе отчетливо представляя. А ведь он помнит, каким холодным в тот год выдался февраль. И именно тогда выгнал мать из дома раздетой.
- Добрая душа? – встрепенулся мужчина. – Это ты о ком?
- О Настеньке, - тепло улыбнулась мама, но на этот раз не ему, а своим воспоминаниям. – Она увидела меня, когда остановилась на светофоре. Вытащила из сугроба, с трудом довела до машины, устроила на заднем сиденье, и отпаивала чаем из термоса, отогревала, растирала снегом руки, ноги мои, которые совсем ничего не чувствовали. Но я и говорить-то тогда не могла, если бы и хотела. А уж когда привезла меня Настенька к себе домой, то не сказала ей ничего намеренно – дала уже себе тогда обет молчания. Решила, что буду молчать и молиться о тебе, куда бы ни забросила меня судьбинушка дальше.
- Что же было дальше? Как ты попала в приют?
- Так Настенька там работает, медсестрой. Она меня и определила туда, пока память ко мне не вернется. И это она искала моих родных, а не администрация приюта, как тебе, должно быть, рассказали, - хитро заметила мама. – Настя размещала в Интернете объявления с моей фотографией первое время. Все ждала что кто-то меня узнает, да откликнется. А кто найдет-то? Подруги мои темные, не по компьютерной части. А тебе тогда точно не до меня было. А потом оставила эти попытки.
- Я искал тебя и в полицию обращался, - сказал тогда Иван. – И я… похоронил тебя, - с трудом проглотил он комок печали, застрявший в горле. – Кто же была та женщина? Ведь она показалась мне твоей копией?
- Копией, говоришь? – задумалась мама. – Сдается мне, это была Надька, больше и быть некому.
- Мам, кто это? Про кого ты говоришь? – Иван понимал все меньше.
- Сестра моя, близняшка. Но ты про нее не знаешь, потому что никогда я про нее тебе не рассказывала.
О родной сестре матери Иван на самом деле впервые слышал. Да еще и о близнеце. Но это и объясняло поразительное сходство.
- С рождения мы с ней были схожи лицом, но слишком разные нутром, - продолжала рассказ мама. – Надька была вспыльчивая, неуравновешенная. Ни с кем не ладила. Из дома ушла рано и начала жить самостоятельно. И мы с ней на какое-то время перестали видеться, пока она не приехала ко мне из другого города. Я уже тогда была замужем за твоим отцом несколько лет…
Мама замолчала. В Иване же проснулся настолько живой интерес, что он уточнил:
- А дальше что было, мам? Я же вижу, что между вами что-то произошло.
- Правильно видишь, сынок, - вздохнула женщина. – Тогда я пустила сестру в свой дом, потому что жить ей было негде. Она же, в благодарность, принялась крутить хвостом перед папкой твоим. Ну и поссорились мы с ней сильно тогда. Она, конечно же, дом наш покинула. Больше мы с ней не общались, и я даже вспоминать о ней себе запретила. Потому и тебе про нее никогда не рассказывала.
- Значит, это ее нашли в лесу, и это ее я похоронил, - задумчиво проговорил Иван.
- Думаю, сделал ты, Ванечка, доброе дело тогда, сам того не желая. Непутевая была у меня сестра. Наверняка и похоронить-то ее было некому.
После того разговора с матерью, Иван все никак не мог успокоиться. История родной сестры-близнеца матери разбередила ему душу. Какой бы она ни была, родственница же, да и довольно близкая. Теткой ему родной приходилась. Он хотел знать, как жила она, пусть и узнает это после ее смерти.
Все, что мог, Иван узнал про тетю Надю. Нашел ее адрес и поговорил с соседями. Те и рассказали ему, что жила она одна, квартира ей досталась от одного из мужей, что был ее гораздо старше. Несколько раз потом еще была замужем, но ни один муж не продержался долго возле нее. Поскандалить любила, как и выпить. Детей тоже ни с одним мужем не нажила. А однажды она пропала, и спохватились соседи только через несколько дней, да так и не узнали ничего о ней, пока Иван не рассказал.
- Ну вот, мам, теперь ты знаешь, как жила твоя сестра, - рассказал Иван все матери.
- Царствие ей Небесное, и пусть земля ей будет пухом, - перекрестилась мама.
- А я, наверное, не перестану благодарить Бога, что вернул мне тебя, - обнял Иван маму. – И хоть я не умею этого делать, но каждый вечер возношу ему мысленные молитвы, - смущенно добавил. Надеюсь, он меня тоже простил.
- Конечно, простил. Бог всех прощает, - просто ответила мама. – Чаще мы сами себя не можем за что-то простить, а Он прощает всех...
- Возможно, когда-нибудь и я смогу себя простить, - задумчиво проговорил Иван.
- Сможешь, а я тебе в этом помогу, сынок, - погладила его мама по спине. – Но сначала у нас есть дело поважнее.
- И какое же?
Так приятно было и радостно Ивану видеть маму. Рядом с собой – здоровую и невредимую. Все еще немного не верилось, что она к нему вернулась, и порой он просыпался ночами в холодном поту, думая, что все это ему лишь приснилось. Но наступал новый день, а он видел маму. Теперь она не хлопотала по утрам на кухне, этим занималась домработница, с которой у мамы сразу же сложились добрые приятельские отношения. Получается, обещание свое Иван исполнил, пусть и совершив прежде роковую ошибку.
- Найди Настеньку. Вернее, познакомься с ней. Да поблагодари ее. Ведь если бы не она, мне бы и в приюте приходилось несладко. А она, добрая душа, навещала меня постоянно, всякие гостинцы мне приносила, рассказами развлекала, хоть и молчала я в ответ.
Иван и сам собирался отблагодарить по-царски добрую медсестричку приюта. И найти ее оказалось не сложно – она все там и работала. Только вот, от денег Настя отказалась, заявив, что душевная доброта не имеет цены.
- И деньги ваши мне не нужны, - гордо добавила. – У меня все есть. А за маму вашу я рада. Передавайте ей от меня привет.
- Ну а навестить ее вы не откажетесь? Сами и передадите свой привет? – с улыбкой поинтересовался Иван. С первой же минуты эта Настя ему очень понравилось. Было в ней что-то особенное, что сразу же притягивало взгляд. А когда она заговорила, то и вовсе захотелось узнать ее поближе.
- Не откажусь, - вскинула Настя подбородок.
В этот же день вечером Иван заехал за ней после работы и привез к себе домой. С тех пор девушка стала у них частым гостем, и Иван не переставал удивляться, что с мамой его эту девушку связывает настоящая дружба. Оказывается, возраст дружбе не помеха.
Еще через какое-то время Иван понял, что Настя интересует его гораздо сильнее, нежели просто подружка его мамы. Именно такую девушку он хотел бы видеть рядом с собой на протяжении всей своей жизни. Чтобы шла она с ним рука об руку, чтобы родились у них дети…
Через месяц после их знакомства Иван сделал Насте предложение. И она согласилась стать его женой. Вот так эти люди обрели в итоге свое счастье, не скупясь дарить его и другим...