«Он думал, что счастлив с молодой студенткой, пока судьба не напомнила — настоящая любовь не кричит, а тихо ждёт и прощает»

«Молодая любовница ухаживала за ним в больнице, мечтая о свадьбе… Но когда он открыл глаза — понял, кто единственная, кто любил его всю жизнь»

Владимир Михайлович и Зинаида Андреевна прожили в браке почти двадцать лет. Он преподавал в институте, имел звание «кандидат наук» (докторскую диссертацию начинал несколько раз, но закончить и защитить так и не сподобился). Зинаида Андреевна когда-то окончила тот же ВУЗ, что и супруг, но с полным правом могла отождествлять себя с женой военного, посвятившей ему всю свою жизнь.

Поженились Володя и Зина ещё будучи студентами. Жили в общежитии. Володя был весь погружён в науку, и когда молодая жена забеременела, поморщился и предложил ей избавиться от ребенка:

— У нас крошечная комната, родится ребёнок – ни днём, ни ночью покоя не будет. А ведь последний курс! Мне надо писать диплом, потом поступать в аспирантуру. В таких условиях, под младенческий писк, заниматься будет невозможно.

И Зиночка, вытирая слёзы, покорно отправилась в больницу. Так и жила она все последующие годы — подстраиваясь к интересам своего Володи. Приготовить еду повкуснее, выстирать и погладить одежду, навести уют…

Когда Владимир Михайлович уже преподавал в ВУЗе, и семья обзавелась квартирой, супруг решил, что время теперь подходящее – и Зинаида родила сына Мишеньку.

По специальности она так и не работала. С её точки зрения — это было совершенно невозможно – бросать дом на целый день. Владимир Михайлович из института вернётся, кто ему обед подаст? Поэтому Зинаида Андреевна нашла компромисс – стала вести кружки в детском развивающем центре. Она всегда была искусной рукодельницей, и теперь девочки под её началом учились шить, вышивать, плести изделия из бисера. Кружки отнимали несколько часов в неделю, всё остальное время можно было уделять семье.

Внешность у Зинаиды Андреевны была приятная, хотя она не слишком увлекалась уходом за собой. Излишнюю полноту скрадывали классические платья из дорогих качественных тканей. Длинные волосы, в которых уже были седые пряди, женщина укладывала в красивую причёску. Из украшений предпочитала жемчуг. Из-за своей дородности, и серьёзного, степенного вида Зинаида Андреевна выглядела несколько старше своих лет.

Худощавый, легкий на подъём, оживлённый Владимир Михайлович казался рядом с ней мальчишкой.

Когда Зинаида Андреевна узнала, что её супруг закрутил роман со студенткой, она поверила в это сразу – будто подсознательно ждала, что такое вот-вот должно произойти.

Общую знакомую, которая и сообщила ей эту новость, она попросила только показать ей избранницу Владимира Михайловича. И тут-то удивилась. Думала, что это будет бойкая современная девица. Может быть, из тех, кому выгоден роман с преподавателем – можно прогуливать занятия, а хорошие оценки будут обеспечены.

Девчонка понахальнее пойдёт и дальше, захочет увести Володю из семьи, отхватить себе престижного жениха — с квартирой и машиной.

Но оказалось, что супруг увлекся настоящей «серой мышкой». Алёна училась на четвёртом курсе, была отличницей, которую ровесники исподволь жалели. Девушка ни с кем до сих пор не встречалась. Была скромной, серьёзной, одевалась невзрачно – ей нечем было привлечь мужское внимание. Что же нашёл в ней Володя?

Зинаида Андреевна пошла на некоторое унижение – как она сама это воспринимала. Поехала в институт, как раз в тот день, когда Алёна занималась в каком-то объединении. Был уже вечер, когда девушка, а с нею ещё несколько студентов, вышли в пустой уже холл. Тут-то Зинаида Андреевна и подошла к «сопернице».

Когда она рассмотрела Алёну вблизи, ей стало даже жаль её. Зинаида Андреевна подумала, что у неё могла бы быть такая же дочка. Женщина представилась. Она думала, что девчонка вздрогнет, испугается, но та смотрела жёстко, будто подобравшись перед боем.

— Я хотела вас предостеречь, — сказала Зинаида Андреевна, — Володя… Владимир Михайлович, он по природе своей такой. Галантный, заигрывает, уделяет внимание студенткам. Не думайте, что станете для него единственной. После вас будут другие. Я понимаю, в вашем возрасте это страшно больно осознавать, но вам именно сейчас надо строить свою жизнь – думать о карьере, о замужестве. Поверьте, Владимир Михайлович для вас – совершенно бесперспективный вариант.

— Вы напрасно сюда пришли, — ответила Алёна, — Владимир — моя первая и единственная на всю жизнь любовь, так что я не отступлю. Я не оцениваю его с точки зрения «выгодно — невыгодно», он для меня — неповторимый. И я не променяю его на удачную карьеру или перспективного мужа.

— Бедная ты наивная дурочка! — невольно воскликнула Зинаида Андреевна, — Это сейчас он смотрит на тебя заинтересованными глазами, как на «свежачок». А знаешь ли ты, что через несколько лет он тебя со всей твоей любовью просто перестанет замечать? Зато ему нужно будет, чтобы в девять часов вечера ты поставила перед ним на письменный стол чашку с достаточно крепким и сладким чаем, и неслышно удалилась. Потому что Их Величество собираются работать… И что Володю безумно раздражает, если рубашка, которую он собирается надеть, не слишком хорошо отглажена? Зато сам он с лёгкостью забудет и про твой день рождения, и про то, что обещал помочь тебе на даче… И он никогда не заметит, что тебе грустно, и слёзы на глаза наворачиваются, никогда не спросит, что случилось. Только ты должна ему будешь всю жизнь – заботиться, опекать, лелеять, ценить каждую его минуту.

— Но ведь это такое счастье – служить гению! — с вызовом ответила Алёна.

Зинаида Андреевна только рукой махнула. И пошла, тяжело ступая, и ощущая себя гораздо старше, чем была в действительности. По дороге домой она чувствовала, что болит сердце. Она думала об этой девочке, об Алёне, и ей было даже завидно. Хотелось вернуть то время, когда она сама верила, что служит гению. И с радостью бросила ему под ноги – и молодость, и силы, и все свои надежды.

Сейчас Зинаида Андреевна напоминала себе рабочую лошадку. Которая сможет тянуть воз ещё несколько лет, а потом придёт старость. В том, что эта старость будет представлять собой «одиночество вдвоём» женщина не сомневалась. Не было у неё иллюзий и насчёт того, что муж окончательно утратил к ней интерес. Алёна открыла эстафету. Её сменит какая-нибудь Лена, потому будут — Маша, Катя, Наташа…

Может быть, когда Мишка подрастёт и женится, она найдёт общий язык с невесткой, и та заменит ей дочь, которую Зинаида Андреевна так и не родила? Они будут болтать о пустяках, обсуждать женские проблемы, делиться тем, о чём не расскажешь мужчинам. Зинаида Андреевна поможет нянчить внуков – пусть их будет хоть десяток.

Придя домой, женщина подошла к сыну, который готовил уроки, крепко обняла его и поцеловала. Мишка вздрогнул от неожиданности и вопросительно посмотрел на мать.

— Ничего-ничего, занимайся, — и Зинаида Андреевна пошла на кухню – готовить обед к приходу мужа. Он ел только горячее, прямо с плиты, тёплую еду не признавал.

Как позже рассказала знакомая, родные Алёны были категорически против её романа с преподавателем, мужчиной гораздо её старше. Девушка вынуждена была уйти из дома. Владимир Михайлович снял для неё квартиру. Он был уверен в полной покорности Зинаиды Андреевны, и даже не старался сочинять убедительных объяснений – почему задерживается по вечерам.

— Было заседание кафедры, — бросал он каждый раз, возвращаясь от любовницы.

Уличить его было очень легко. Стоило сказать: «Значит, вы там заседаете трижды в неделю и каждый раз до полуночи? Позвоню жене твоего коллеги, посочувствую, она ведь, как и я, стала соломенной вдовой». Но Зинаида Андреевна делала вид, что принимает всё, как должное. Она будто ждала своего часа. И дождалась.

У Владимира Михайловича случился обширный инфаркт. Произошло это в институте, Зинаиде Андреевне сообщили из деканата. Что стало причиной, выяснить не удалось. Позже пошли слухи, что преподавателю позвонил отец Алёны, устроил скандал, потребовал оставить его дочь в покое и не приближаться к ней больше на пушечный выстрел. Но так это было или нет, законная супруга и не узнала.

Сердце у мужа прихватывало и раньше. И Зинаида Андреевна всегда в таких случаях становилась верной сиделкой. Вызывала «скорую помощь», потом участкового врача, бегала в аптеку, точно соблюдала все рекомендации, касающиеся режима дня и питания, «выгуливала» своего больного под ручку в парке.

А потом супруг становился на ноги, и всё возвращалось на прежние рельсы. Владимир Михайлович вновь погружался в научную работу, умудряясь при этом заигрывать со студентками, а жену начинал опять воспринимать как безгласную прислугу.

Зинаида Андреевна позвонила Алёне. Знакомая давно узнала для нее номер девушки – на крайний случай. И вот этот случай настал.

— Ну что, можешь продемонстрировать свою неземную любовь на деле, — сказала Зинаида Андреевна, — Володя лежит в кардиологии, номер палаты двести пятнадцать...

Алёна помчалась в клинику немедленно. В последующие дни медперсоналу отделения пришлось немало удивляться. Девушка взялась за обязанности сиделки, не умея практически ничего. Но она готова была учиться днём и ночью. Алёна переселилась в кардиологию. Спала она всего несколько часов в сутки. Когда медсёстры заканчивали делать уколы в процедурном кабинете, девушка могла свернуться там калачиком на кушетке и немного подремать. А с раннего утра и до позднего вечера она сидела в палате возле любимого.

Алёна кормила Владимира Михайловича с ложечки, подносила к его губам поильник, мыла мужчину и меняла ему постельное бельё, выносила судно. И всё с улыбкой, без жалоб… Стараясь заслужить расположение персонала, девушка помогала санитаркам ухаживать и за другими больными, мыла в палате полы, выносила мусор. И ей удалось снискать общие симпатии.

Алёне наливали лишний стакан компота, приносили булочки:

— Ешь давай, тебе силы нужны…

Историю Владимира Михайловича тут быстро узнали, но законную жену перестали жалеть почти сразу.

— Ишь ты, ведь не навестила супруга ни разу за это время, — говорили одни, — А ведь такое тяжелое состояние у него, непонятно, выкарабкается или нет. И сын родной тоже не пришёл. Наверное, жене только деньги нужны были, а теперь, когда с мужем несчастье случилось, он для неё интереса не представляет. Немудрено, что бедняга начал искать любовь на стороне.

— А девушка-то какая молодец, — подключались другие,— Вот оно, настоящее чувство. Не бросила Алёна своего избранника в такую тяжёлую минуту. Значит, на неё всегда можно будет положиться. Когда Владимир Михайлович на поправку пойдёт – пусть на ней женится, она это заслужила.

Казалось, всё к этому и шло. Тем более что стало известно – Зинаида Андреевна подала на развод. Она даже не стала дожидаться, когда муж встанет на ноги и выпишется из больницы.

У Алёны засияли глаза. До этого она не могла понять – почему любимый не сделал ей предложения? Ведь она моложе, лучше, а главное – она так беззаветно любит Володю!

Отчего же её ненаглядный месяц за месяцем после пылких свиданий продолжал уезжать домой, к опостылевшей жене?

Но теперь, когда супруга сама решила уйти с дороги, путь к счастью открыт. Может, Зинаида Андреевна рассчитывает забрать себе всё добро, что они с Володей нажили за годы брака? Ну и пусть берёт на здоровье! Не в материальных благах счастье. Они с Володей заново купят всё – и квартиру, и машину, и даже дачу, если захотят…

Когда любимый уходил к этой своей грымзе, Алёна проводила бессонную ночь, мечтая о новой встрече. Ей было невдомёк, что, придя домой, Владимир Михайлович ел вкусный горячий ужин, который подавала ему жена. Потом принимал ванну, и безмятежно засыпал в широкой супружеской постели на безупречно чистом белье. А утром у него в голове были только лекции, которые предстояло читать, и он обдумывал их, прихлёбывая кофе и просматривая новости в интернете. В ту пору всё это вполне его устраивало.

…Прошло некоторое время, и врачи уже с уверенностью стали говорить о том, что Владимир Михайлович поправится. Правда, восстановление займёт много времени. Желательно съездить в санаторий, но главное – тщательный уход.

— Вам в этом плане повезло, — твердили они и улыбались Алёне.

И когда девушка убедилась, что опасность миновала, тут-то и преподнесла она свою грандиозную новость. Объявила торжественно, что любимый практически свободен, так как жена с ним разводится.

— Как? — не понял Владимир Михайлович.

— Ну, она не стала сообщать это непосредственно тебе. Решила, что нельзя тебя волновать, надо подготовить. Мне позвонила. Сказала, что желает нам счастья… Это же прекрасно, правда? — повторяла Алёна.

Она ожидала, что Владимир Михайлович разделит её радость. Но мужчина лежал молча, прикрыв глаза. Алёна подумала, что он задремал. Он был пока ещё очень слаб, и часто засыпал днём, пусть ненадолго.

Когда санитарка принесла обед, девушка разбудила Владимира Михайловича, поудобнее устроила его на подушках – полусидя, повязала ему салфетку и начала кормить.

— Я вполне уже могу есть сам.

— Знаю, но мне так приятно о тебе заботиться, — Алёна улыбалась.

Мужчина помолчал несколько минут, видимо собираясь с духом.

— Я всё думал, почему не приходит Зина, — сказал он, наконец, — И Мишка даже не позвонил ни разу. А теперь я понимаю, что Зиночка с самого начала всё знала о нас с тобой. Я врал ей про «заседания кафедры», а она делала вид, что верит. Скажи мне правду… до этого она с тобой встречалась, разговаривала?

Алёна запнулась на мгновение:

— Да. Приезжала в институт. Сказала, что жалеет меня, что мне надо жить собственной жизнью, а не надеяться на тебя. Потому что ты эгоист и любишь только себя. Но почему у тебя такое странное выражение лица? Ведь это же хорошо, что, в конце концов, всё выяснилось, встало на свои места. Скоро мы сможем пожениться…

Но Владимир Михайлович не слушал девушку.

— А ведь Зиночка во всём права, — тихо сказал он, — Я законченный эгоист. Как я её мучил все эти годы, Боже мой! Она была для меня «прислугой за всё» — и любовницей, и кухаркой, и сиделкой. А я жил в своё удовольствие, и почти не замечал её, ценил её заботу только в те минуты, когда мне было по-настоящему плохо. Она ведь и Мишку чудом родила после того аборта, на который я её послал. Хотел, видите ли, чтобы детский плач не мешал мне заниматься. А когда я пожелал иметь наследника, Зиночке пришлось лечиться.

— Что это всё значит? — спросила Алёна, бледнея.

— То, что эта болезнь послана мне в наказание за Зиночку. За то, что я буквально ногами топтал семейный очаг, а она разжигала в нём «огонёк» снова и снова. Всё терпела, всё прощала. Алёнушка, не сердись, я тебе очень благодарен, но на этом наше с тобой «счастье» заканчивается. Я попробую вернуться в семью. Если Зиночка в последний раз простит… Приложу все силы.

Алёна молчала, Владимир Михайлович слышал только её дыхание. Ему показалось, что дышит девушка сквозь сцепленные зубы. Руки её дрожали так, что ей трудно было удержать тарелку.

— Поставь на тумбочку, — сказал Владимир Михайлович.

Алёна рывком поднялась, выплеснула успевшие остыть щи на своего любовника, и выбежала из палаты, хлопнув дверью.

…Когда санитарка пришла забрать посуду, она заахала и заохала, глядя на испачканную кровать. Стала вытирать больного, пытаясь узнать, что произошло, но Владимир Михайлович не проронил ни слова.

Вечером он позвонил жене. Казалось, Зинаида Андреевна не удивилась.

— Ты хочешь обсудить детали развода? — спросила она, — Можешь не торопиться. Я готова подождать, пока ты встанешь на ноги. Или твоя подруга настаивает?

— Прежде всего, хочу сказать, — начал Владимир Михайлович, — Я теперь точно это знаю. Если в результате тяжёлой болезни мы остаёмся жить – это не просто так… Это для чего-то… И я знаю, почему Бог оставил меня ещё на этом свете. Чтобы я мог попросить у тебя и у сына прощения. С этой девушкой, с Алёной, мы расстались.

— Она сочла уход за больным слишком тяжёлой обязанностью? Тебе понадобилась сиделка? — осведомилась Зинаида Андреевна. Владимир Михайлович ещё не слышал, чтобы она говорила таким холодным тоном, — Наймёшь. Деньги у тебя есть. Я на твои доходы не претендую.

— Нет, Зиночка. Ухаживала она за мной хорошо. Инициатором расставания был я. Единственное мое желание сейчас – чтобы ты меня простила. Даже если ты не согласна принять меня вновь в семью… Что ж, буду жить один. Только не держи на меня зла. Очень я перед тобой виноват. Прости Христа ради…

На том конце Зинаида Андреевна молчала. Потом положила трубку. Последние дни в больнице были для мужчины уже далеко не такими комфортными. Санитарки обслуживали его по минимуму, делали лишь то, что входило в их непосредственные обязанности. Но это не имело теперь никакого значения. Владимир Михайлович понемногу выздоравливал, и нуждался в их услугах всё меньше и меньше. Зинаида Андреевна не звонила. Муж не решался тревожить её...

Но настал день, когда мужчину выписали из клиники. Он вызвал такси, дал шофёру адрес, по привычке сказал:

— Домой.

И всю дорогу думал о том, что вот сейчас ему придётся забрать несколько необходимых вещей, а потом снять жильё. Желательно прямо сегодня, иначе ему просто негде будет ночевать.

Дома была только Зинаида Андреевна. Мишка – в школе. Владимир Михайлович открыл дверь своим ключом, долго топтался в прихожей.

— Зиночка, я сейчас соберусь и уйду, — начал он, комкая в руках шляпу.

Зинаида Андреевна глубоко вздохнула:

— Да куда ты пойдёшь… Вон, еле на ногах стоишь. И как на второй этаж поднялся без лифта! Иди в свою комнату и ложись. Я принесу тебе чаю.

Владимир Михайлович обнял жену и заплакал. Он искренне надеялся, что вся эта история завершилась.

…Прошло несколько месяцев. Владимир Михайлович приехал из Кисловодска, где лечился в санатории. Мужчина готовился вернуться к преподавательской деятельности. В один из вечеров, когда Зинаида Андреевна ушла, чтобы провести занятия в кружке рукоделия, зазвонил телефон.

— Иноземцев? Вас беспокоят из родильного отделения.

— А что такое? — удивился мужчина, — Сегодня же вроде не первое апреля…

— Видите ли, одна из наших пациенток сегодня сбежала. Она недавно родила ребёнка. Девочку. Всё прошло благополучно, малышка появилась на свет здоровой. Но Алёна написала, что отказывается от дочки, и просто исчезла. Она указала ваши координаты, как отца. Мы пытались дозвониться до неё самой, но безуспешно. Поэтому обратились к вам. Может быть, вы знаете, где её можно найти? Даже если она хочет, чтобы её лишили родительских прав – это так не делается. Надо оформить всё официально.

Владимир Михайлович сел, потирая левую половину груди.

— Я сейчас приеду к вам, — сказал он, — Это точно не телефонный разговор.

Через полчаса он был уже в отделении. Расстроенная заведующая показала ему медицинскую карту, и он убедился, что речь действительно идёт о его Алёне. Это не совпадение. Вернувшись в семью, Владимир Михайлович не поддерживал с девушкой никакой связи и даже не знал о том, что она в положении.

— И главное, всё было хорошо, — рассказывала заведующая, — Молодая, здоровая мать, роды прошли без всяких осложнений. Медсестры говорят, что и кормила Алёна дочку, и песенки ей пела. Гормоны что ли заиграли, с чего вдруг такой финт?

Владимир Михайлович привёз с собой записную книжку. Позвонили всем, кто мог дать хоть какую-то информацию об Алёне. Домашний телефон девушки не отвечал. Подруги в один голос говорили, что ничего не знают.

— Нарочно она, конечно, всё подстроила, — заведующая чуть не плакала, — А мы будем виноваты, что не уследили, сбежала.

— Нужно сделать тест ДНК, — сказал Владимир Михайлович, — Я оплачу анализ. И если подтвердится… Я не откажусь от отцовства. Слишком много за мной числится грехов в жизни, чтобы я бросил ещё и это беспомощное существо. А можно мне… взглянуть на девочку?

— Вообще-то не полагается. Но сейчас посторонних в отделении нет, так что я вас проведу, идите за мной, — заведующая встала.

Малышка, туго спелёнатая, лежала в кроватке. Личико её было ещё оплывшим, и всё же Владимир Михайлович заметил – девочка похожа и на Алёну, и на него одновременно.

Через несколько дней тест ДНК подтвердил его отцовство. До этого момента Владимир Михайлович ничего не говорил жене. Теперь он был в полной растерянности и не знал, что делать дальше. Зинаида Андреевна считала, что муж свято выполняет своё обещание. Он не встречается с Алёной, вообще нигде не бывает. Если и выходит на прогулку в сквер, то обязательно приглашает супругу с собой. Зиночка только начала успокаиваться – и вдруг такой сюрприз.

С другой стороны, официальные службы торопили мужчину принять решение. В противном случае девочку передадут в дом малютки. И, конечно, её быстро удочерит какая-нибудь бездетная семья.

Но разве от Зинаиды Андреевны можно было что-нибудь скрыть! Слишком хорошо знала она своего мужа. Какое-то время она внимательно наблюдала за ним, а потом спросила:

— Что ты хочешь мне сказать, но не решаешься?

Владимир Михайлович даже вздрогнул. Можно было ещё утаить правду, но как сложится тогда судьба девочки? И мужчина будто с моста в воду прыгнул – признался во всём.

— Зиночка, ты только не волнуйся, — повторял он, — Я не виделся с Алёной после того, как…

— Да знаю я, — Зинаида Андреевна махнула рукой и задумалась. А потом сказала, — Забирай дочку, привози домой, будем вместе её растить.

— Но сможешь ли ты её полюбить? — в волнении спросил Владимир Михайлович, — Одно дело, если ты всю жизнь будешь упрекать меня….Я заслужил. Но ребёнок же ни в чём не виноват. И если тебе будет мучительно видеть эту девочку…. Я что-нибудь придумаю. Но бросить ее не могу, ты же понимаешь.

— Дело не в том, — сказала Зинаида Андреевна, — Я другого боюсь. Если я сейчас открою своё сердце малышке, привяжусь к ней, а потом мать её передумает и решит забрать свою дочку… Вот это будет наказание, хуже не придумаешь.

— Алёну всё равно найдут и заставят подписать необходимые бумаги. А тогда уже обратной дороги не будет, я так это понимаю.

Зинаида Андреевна качала головой. Вскоре Владимиру Михайловичу позвонили и обнадёжили – Алёна окончательно отказалась от ребёнка, семья девушки поддержала её в этом решении. Пусть, престарелый папаша берёт на себя все тяготы, связанные с воспитанием. Сбил с толку молодую девчонку, теперь пускай расхлёбывает.

К удивлению Владимира Михайловича жена выглядела какой-то даже радостной. Она захлопотала, стала готовить детскую. Съездили по магазинам, купили мебель, вещи, запаслись питанием. Девочку Зинаида Андреевна решила назвать Любой.

Когда малышку привезли, её приёмная мать будто помолодела на десяток лет. Глаза у неё сияли, и она не спускала маленькую Любашу с рук. Миша тоже хорошо принял сестрёнку.

— Что ж, — сказал он родителям, — Я уже скоро окончу школу, там своя жизнь пойдет, но теперь вы не останетесь одни. Будет, о ком заботиться.

Владимир Михайлович обнял сына, чего давно уже не делал.

А ещё месяц спустя, он обратился к жене. Теперь без совета с ней он ничего не предпринимал.

— Зиночка, ты не будешь возражать, если я помогу Алёне восстановиться в институте? Она не узнает, что инициатива исходила от меня. А потом, когда Алёна окончит вуз – постараюсь сделать так, чтобы она уехала из нашего города.

— Делай, как знаешь, — Зинаида Андреевна подогревала Любочке молочную смесь и была всецело поглощена этим занятием.

Вскоре из деканата позвонили Алёне и предложили ей восстановиться на последнем курсе. Девушка была удивлена и обрадована. Она мучилась депрессией и считала, что вся жизнь у неё теперь пошла под откос. Но Алёне неожиданно быстро удалось закрыть задолженности, а потом и написать диплом. Когда же она благополучно защитилась, ей предложили работу в преуспевающей компании… в другом областном центре. Условия были прекрасные – высокая зарплата, перспектива приобрести жильё на льготных условиях. Да и сама по себе работа очень интересная, к тому же открывалась возможность подняться по служебной лестнице.

Алёна согласилась, не раздумывая. Но она всё же узнала, что и с учёбой, и с работой ей помог Владимир Михайлович. Перед отъездом она позвонила ему.

— С чего бы это вдруг ты стал моим благодетелем? — спросила она.

— Я очень благодарен тебе за всё, — просто ответил мужчина, — И за твоё чувство ко мне, и за то, как ты заботилась обо мне в больнице, и за Любочку. Желаю тебе счастья!

Через некоторое время через общих знакомых стало известно, что на новой работе Алёна встретила молодого человека, который стал за ней ухаживать. Они поженились. А через пять лет у них было уже двое детей – мальчик и девочка.

Зинаида Андреевна и Владимир Михайлович смогли вздохнуть свободно – Любочку у них теперь никто не отберёт!