«Когда любовь наших родителей не успела состояться, но судьба всё исправила через нас — история о лете, городе детства и первом поцелуе на рассвете»
«Однажды мама не простила… но время расставило всё по местам — через встречу детей»
Первые дни долгожданного лета еще не успели порадовать своим обманчивым теплом, но ветки старой березы под окном в ярко зеленом наряде утешали надеждой на то, что все-таки придет тепло и в их края.
—Иришка, просыпайся, завтракать давно пора, а ты все спишь, — заглядывая в приоткрытую дверь, молодая женщина пыталась бодрым голосом разбудить свою дочь.
—Ну что такое, каникулы же, неужели я не могу выспаться…
Девушка натянула на лицо одеяло и недовольно перевернулась на бок.
—Можешь, конечно, можешь, — мать вошла в комнату и присела на край кровати, — успеешь ты выспаться, ещё всё лето впереди, но не сегодня. Нужно собрать вещи, мы вечером едем к бабушке.
Девушка подскочила, пытаясь поправить растрепанные волосы, и совершенно ничего не понимая, затараторила сонным голосом.
—Но почему, всегда ведь бабушка к нам приезжала, ты не хотела ездить в город детства, а теперь вдруг такая неожиданная срочность. В чем дело?
Мать погладила дочку по русым вьющимся волосам и медленно заговорила.
— Видишь ли, Ирочка, бабушка немного приболела и этим летом приехать к нам не сможет, да и за домом следить ей стало уже тяжеловато. Вот и пригласила нас к себе. Поможем ей, отдохнем на свежем воздухе, да и ты побываешь наконец-то в городе, где я выросла и провела свою юность…
Женщина взгрустнула, ее голос еле уловимо дрогнул, но дочь это сразу заметила.
— Маам, ты чего разволновалась так?
— Да, просто очень давно я там не была, вот и нахлынули воспоминания, там ведь было так много хорошего, светлого, доброго. Говорят, человека всегда тянет к родимым местам. Вот и я, как бы долго не сопротивлялась, хочется туда вернуться, окунуться хоть ненадолго в детство. Когда-нибудь ты меня поймешь. Я не могу объяснить, что чувствую сейчас, но мне приятно это чувство.
Девушка погладила мать по руке.
— Ну, хорошо, уже встаю. Во сколько выезжаем?
— Поезд в девять, нужно выехать из дома как минимум за час.
Ирина никогда не думала, что уедет из родного города. Она здесь росла, пошла в школу, проучилась девять лет, и теперь перешла в выпускной класс. Всё тут было знакомо — а дом, так до последней трещинки на стенах…
В глазах других людей это было совсем незавидное жилье, хрущёвской планировки. Когда-то отец и мать Ирины, как молодые специалисты, получили в этом доме квартиру, «двушку» на третьем этаже. Дом стоял в глубине двора, под окнами была какая-то ремонтная мастерская, откуда грохот и скрежет доносились целыми днями. Крошечный коридор, малюсенькая ванная… Но разве юность замечает это?
В окрестных домах было много сверстников Ирины. Ребята смотрели во дворе кино на маленьком экране – передвижная киноустановка приезжала к ним по четвергам.
Ирина с друзьями – мальчишками и девчонками из своего двора — спускалась в огромный таинственный подвал под домом. Там обитали бездомные кошки со своими котятами, можно было рассказывать страшные истории о привидениях, а если затеять игру в прятки – то хоть до утра ищи приятеля – не найдешь.
Жила Ирина с матерью, отца она почти не помнила, он умер, когда она была совсем маленькой. Онкология, нашли поздно и врачи не смогли помочь. В доме, где-то в глубине шкафа, еще можно было уловить знакомый запах – папирос и одеколона.
Девочка любила свою школу — до нее было буквально пять минут ходьбы. А еще недавно Ирина начала играть на пианино в Доме культуры. В своё время даже мысли у неё не было поступить в музыкальную школу. Но тут соседка с этажа, сказала, что готова подарить инструмент — старинный, немецкий, с канделябрами, лишь бы место у себя освободить. Ирина пошла учиться, и у нее вдруг обнаружились недюжинные способности, теперь она всерьез собиралась продолжить обучение, даже когда поступит в училище или в институт.
Оставался только выпускной класс, и планов на лето было громадьё. Кино, концерты, прогулки с девчонками в парке, долгие посиделки на лавочке во дворе…
И тут так резко планы изменились…
…Добирались сначала на поезде, затем на электричке, потом взяли такси. И вот он, маленький тихий город. Каменные дома только в центре, окраины представляли собой сплошной частный сектор. Ирина с тоской смотрела в окно машины на неприглядные строения и такая тоска захлестывала с неодолимой силой. Она подумала, что лето безнадежно испорчено. А следующее тем более промелькнет незаметно – выпускные экзамены, поступление….
Бабушка, как оказалось, совсем слегла. Сил ее хватало только на то, чтобы кое-как присесть в постели. Куда уж там — сходить в магазин, приготовить себе что-нибудь. Но дочке и внучке женщина обрадовалась отнюдь не из-за того, что прибыла помощь.
— Думала, не увижу вас больше, — плакала бабушка, — Какое счастье, что теперь смогу попрощаться!
Мама Ирины, Наталья Семеновна, обнимала её и сама вытирала слезы.
В доме бабушки было три комнаты. В одной жила сама Дарья Матвеевна, другая – тёмная, проходная, и третья – окнами в сад. В ней и разместились Наталья с Ириной. Мать тут же принялась хлопотать по хозяйству – нужно было что-то купить, сварить обед, сбегать в аптеку. Ирина же попросила разрешения пройтись по городу. Со слов мамы она знала, что тут есть парк, музей (раньше здесь была дворянская усадьба), речка, старая березовая роща.
Ирина сама не ожидала, что городок её все-таки очарует. Она спустилась по тихой улочке к берегу реки. Чистая, как слеза, речка, с ощутимым течением, была заключена в гранитные берега. На больших гладких камнях загорали ребята – и младше Иры, и её ровесники.
Неподалеку высилось здание старой усадьбы, очень живописное, напоминающее замок. Ирина решила спуститься к воде, заметила там тихий уголок, мелкую заводь. Плавать она не умела, но хотела узнать – тепла ли водичка, стоит ли в следующий раз захватить купальник и поплескаться? И надо же, чтобы случилось такое – пробираясь к заводи, прыгая с камня на камень, Ира потеряла туфлю и ее тут же унесло течением. Нет, обувка далеко не уплыла – но метров через пятьдесят река разливалась, течения почти не было, и вот там-то медленно дрейфовала Ирина туфелька.
Девушка расстроилась, чуть ли не до слёз! Надо же, с самого начала попасть в такую ситуацию! И что вот теперь делать? Сама она доплыть до «беглянки» не сможет, значит, идти домой босиком? Или вон тех ребят попросить? Эх, делать нечего…
Ира пошла к мальчишкам.
— Ребята, не поможете? — спросила она виноватым тоном, — Если кто-то может сплавать и вернуть мою туфлю… Много денег у меня с собой нет, так, мелочь, но на мороженое вам хватит.
Тут же с готовностью вскочил мальчишечка лет семи – светловолосый и с веснушками:
— Я поплыву! Где она?
Но вслед за ним поднялся высокий юноша, наверное, ровесник девушки, и одернул мальца:
— Сиди! Я сам. Вон, на середине реки туфля… Еще с тобой что случится, тебя тогда вытаскивай…
Несколькими стремительными движениями юноша зашёл в воду, и вот он уже плыл. Несколько минут ему потребовалось, чтобы вернуться с туфелькой Ирины. Он бросил её девушке под ноги:
— Держи, Маша-растеряша! И деньги твои мне не нужны.
— Егор! — светленький мальчишка дернул его за руку.
Парень демонстративно улегся снова загорать, Ирина же дождалась момента, когда он не смотрел на неё, и ссыпала мелочь в руку малышу.
— Вот, — тихо сказала она, — Это тебе за то, что ты вызвался. Ты же не виноват, что тебе не разрешили.
…Егор приехал в этот городок тоже недавно. Когда-то здесь жил его отец. Тут он вырос, окончил школу, успел поработать на заводе, ушел в армию, вернулся через два года и был вынужден снова уехать. Далеко и надолго. Уехал на далекий Север, работал, там и женился, родился сын, но жена погибла год назад, попав в буран, и он решил уехать из суровых мест и увезти от них подальше сына.
Квартиру на Севере продал и купил трехкомнатную здесь, в одном из немногих новых домов.
Егор отнесся к переезду довольно равнодушно. Близких друзей у него на Севере не было, и погода там тоже не нравилась. Попробуй зимой выйти из дома без шапки – пока добежишь до школы, уши отморозишь. И выбросы эти постоянные из заводских труб. Снег в городе был полосатый – полоска белая, полоска тёмная…
Толи дело юг, здесь парнишка целыми днями загорал у реки, настолько понравился местный климат, что он даже пожалел, что в детстве не было возможности вот так вот всласть проводить летние дни. Там, где он жил прежде, выдавалось несколько теплых деньков за все лето, когда из дому без куртки можно выйти, вечерами воздух уже холодный, вода в реке не успевала прогреваться. Можно было только ноги полоскать, да и то лишь у поверхности, а опустишь поглубже — их обжигает ледяное течение.
Здесь они с отцом сразу отнесли документы в школу. Единственная на весь городок, тихая трёхэтажная школа выглядела какой-то по-домашнему уютной. До начала занятий оставалось несколько недель, и Егор коротал время, загорая и купаясь, наслаждаясь ярким солнышком.
Ирина и вправду вызвала у него раздражение. Если бы попросила просто – он бы сразу поплыл за ее туфелькой, но она стала совать деньги, и у маленького Васеньки загорелись глазенки. Понятно, пацаненок был из бедной семьи, мороженым полакомиться не часто мог, вот и вызвался. А если бы он утонул?
Между тем, Ирина не знала, на сколько дней они с мамой задержатся здесь. Первоначально предполагалось, что проведут в маленьком городке часть маминого отпуска. Но прошло немало времени, а лучше бабушке не становилось. Более того, порой с утра она не могла голову от подушки оторвать, жаловалась на слабость, головокружение.
Конечно, вызвали врача.
— Ну, что я могу сказать, — медик задумалась, — Даже если мы и положим сейчас вашу бабушку в невролОгию, то максимум на пару недель. Нет никакой гарантии, что за это время поставим ее на ноги. Тут и болезнь, тут и возраст. Если вы планируете уезжать, выход, пожалуй, только один – договоритесь о помещении Дарьи Матвеевны в интернат. Правда, выбора не имеется. В окрестностях есть лишь одно заведение такого типа — для психохроников. Устроить туда ее можно, если перечислять интернату ее пенсию. Но условия там не самые лучшие… Сами понимаете — в палатах много человек, соседи не всегда адекватные. Но хотя бы сыта будет бабушка, и присмотрят за ней.
Мать на такую перспективу, конечно же, не согласилась. Пришлось принять неожиданно кардинальное решение. Они с Ириной переедут сюда, и будут ухаживать за бабушкой.
— А как же школа? — возмутилась девушка.
— Тут есть одна, еще я в ней училась, — попыталась объяснить мать.
— А когда я ее окончу? Во-первых, педагоги тут, наверняка слабее, мне же надо готовиться поступать. Во-вторых, у себя дома я могла выбирать, в какой вуз поступить – у нас в городе их было несколько. А что мне делать здесь? Уезжать учиться, жить одной?
— Ирочка, давай решать вопросы по мере их поступления, — тихо сказала мама, — Ну, что ты мне сейчас предлагаешь – сдать бабушку в интернат? Мне рассказывали – там этих несчастных и побить могут, и забыть покормить… Ты бы меня сдала? Нет. Вот и я свою мать не могу.
Ирина искренне расстроилась. Настроение ее не улучшилось и тогда, когда они с мамой отнесли документы девушки в школу. Хотя встретили там Иру очень приветливо, а когда узнали, что она с первого класса была отличницей, сообщили, что школа их на хорошем счету, каждый год кто-то получает золотую медаль.
Быт потихоньку входил в колею, мама целыми днями занималась хозяйством и уходом за бабушкой. Но, нужно было выходить на работу. В редакции маленькой местной газеты нашлось свободное место. Ирина же пока была предоставлена самой себе. Конечно, кое-какую помощь по дому она взяла на себя. Ходила в магазин, в аптеку, помогала матери носить тяжёлые сумки с рынка, кормила бабушкиных кур.
Пока еще Ирина ни с кем не познакомилась, хотя понимала, что всё изменится, когда она пойдет в школу. Как-то в булочной она столкнулась с тем самым высоким парнем, который с неохотой выловил из реки ее босоножку. Еще тогда он ей не понравился – показался бесцеремонным и резким. Поэтому она постаралась не вставать в очередь следом за ним – пропустила перед собой женщину.
Егор, кажется, так звали парня, отходя от прилавка, немного помедлил.
— Что, столичные штучки считают ниже своего достоинства стоять рядом с аборигенами? — насмешливо спросил он.
В это время Ирина как раз расплачивалась. И продавщица спросила – нет ли у нее двух копеек, чтобы получилось без сдачи?
Девушка шарила в кошельке, когда Егор все с той же насмешливой улыбочкой положил на лоток искомую «двушку». После чего, наконец, ушел.
У Ирины еще долго горели щёки. «До чего же противный, — думала она,— Ну, раздражаю я его, нет бы просто пройти мимо… Еще обязательно надо унизить».
В другой раз не выдержала она сама. Шла по улице, и увидела Егора, который стоял в будке телефона-автомата.
Ирина пошарила в кармашке платья и направилась к парню. Положила на аппарат две копейки:
— Возьми, а то за мной должок, тебе теперь, наверное, позвонить не на что.
И ушла, не оборачиваясь.
Следующий раз они столкнулись на почте. Мама попросила Иру получить посылку – знакомая, у которой был ключ от их квартиры, отправила им теплые вещи. Егор в то же почтовое отделение принес письмо. Ирина отошла от женщины, что выдавала посылки, с огромным свертком. Ну, правильно – свитера, куртки, зимние пальто…. Однако тюк не был чересчур тяжёлым, да и идти недалеко.
— Да, — сказал Егор, глядя на её ношу, — Ты не мелочишься. Понесёшь или покатишь?
Ирина сжала зубы и так хлопнула дверью почты, что посетители вздрогнули. В этот вечер она отвечала на вопросы матери невпопад. Перед глазами стоял Егор, теперь-то она могла придумать ему хоть десятки язвительных ответов, но поздно, поздно… Вот чего он к ней прицепился?!
Назвал себя аборигеном, значит, местный, школа тут одна. Так что же, придётся вместе с ним еще учиться?!
У Егора тоже девушка не шла из головы. Она чем-то неуловимо отличалась от здешних девчонок. Наверное, приезжая. Дачница. Скоро заканчиваются каникулы, и она уберется восвояси. Он сам не мог объяснить, почему эта мысль вызвала у него раздражение и печаль.
Последние дни августа – это уже вроде бы и не лето. Все, кому предстоит идти в школу, неважно в какой класс, тонут в разнообразных хлопотах. Егору было проще –костюмчик, новая рубашка, немного канцелярских принадлежностей – и считай, готов.
На долю Ирины и ее мамы выпало гораздо больше хлопот. Когда переслали школьное платьице, оказалось, что Ира из него заметно выросла. Пошли покупать новое, а заодно и узнали, что правила в здешней школе гораздо строже, чем в той, где прежде училась Ирина. Никаких укороченных юбок и вариантов «на теплую погоду» — с рукавами по локоть. Пришлось брать платье стандартное, скучное, глухое. Как подумаешь, что его весь год не снимать – тоска египетская. Немного утешил девушку очень красивый кружевной белый фартук. Прежде в магазинах она такого не видела.
Накануне первого сентября мама спросила Ирину:
— Тебя в школу на линейку проводить? Я могу постоять в сторонке, подождать, пока ты познакомишься с классом…
— Да ты что, мам! — девушка невольно засмеялась,— Мы же уже взрослые, выпускники, и вдруг с мамой…
— Там всегда такое волнующее зрелище, этот последний звонок…Старшеклассник с малышкой на плече…Люблю смотреть, прямо до слез трогает.
Но Ира была непреклонна, и отправилась на линейку одна. Вид у нее еще был летний – загорелая, с поцарапанными коленками (спасибо удлиненному платью – ссадины не бросались в глаза), волосы вьются сами собой, естественными волнами, как их не причёсывай… И букет разноцветных астр в руках.
На линейке она не стала знакомиться с классом. Десятый был тут только один, никаких «а» или «б». Ирина встала позади всех. Егора она заметила сразу – он выделялся высоким ростом и каким-то особым, независимым видом. По Ирине он скользнул взглядом и отвел глаза.
Когда отзвенел последний звонок, все они, десятиклассники, повели в школу малышей на их первый урок. А потом уже прошли к себе в класс. Ирине понравилась классная руководительница Ольга Геннадьевна. Очень молодая, чуть ли не их ровесница, смешливая. Одноклассники Иры с радостью заговаривали с классной, видно было, что соскучились за лето.
— А у нас двое новеньких, — сказала Ольга Геннадьевна, — Ирина Полуянова и Егор Майоров…
«Вот это да, — ахнула про себя Ирина, — Я думала – абориген, а он такой же приезжий, как и я».
— Давайте посадим ребят вместе — у нас еще есть одна свободная парта, последняя, в первом ряду.
Оба, и Егор, и Ирина, понимали, что Ольга Геннадьевна не специально определила для них соседние места – других просто не осталось. Девушка сама не понимала, почему это ее так взволновало. Егор же неожиданно для себя обрадовался. Все тут ему были еще чужие, а с этой девчонкой они уже почти знакомы, хотя отношения хорошими не назовешь. Но сейчас казалось, что они вдвоем — против всего класса.
Первого сентября был один-единственный урок, классный час. Ольге Геннадьевне полагалось рассказывать о том, как важен мир во все мире. Но она – умница, не стала переливать из пустого в порожнее. Обрисовала, какие задачи стоят перед ребятами в этом году, дала кое-какую информацию, касающуюся выпускных экзаменов, ответила на вопросы про выпускной, и отпустила всех с Богом.
— Ну что, идемте в парк? — предложил долговязый Санька Давыдов.
Это была традиция. Практически никто из школьников в этот день не шел сразу домой. Кто-то сворачивал в кондитерскую, кто-то отправлялся на природу. Бродили по улицам до вечера, точно прощаясь с летом, со свободой.
Саньку шумно поддержали. Хоть городок был и маленький, но здешний парк являлся настоящим его украшением. Попасть туда можно было по мосту, переброшенному через реку. Она здесь разделялась на рукава, и отделяла – Первый парк от Второго и Третьего. В Первом стояла та самая дворянская усадьба, превращенная в музей. Второй парк предназначался, скорее, для прогулок – дорожки, скамейки, скульптуры, цветущие клумбы… В Третьем были аттракционы и летние кафе. Туда и собирались отправиться выпускники.
— Новенькие, вы с нами? Пошлите, чего вы… — позвала их черненькая Аня Горшкова,— Хоть пообщаемся, подружимся. Что вы будете в одиночку?
Егор пожал плечами, и Ирина поняла, что он пойдет. Сама она тоже решила присоединиться к одноклассникам. Некрасиво было бы с первых дней отделяться. Кроме того, еще утро, мама не ждет ее домой так рано, почему бы и не погулять?
У входа в Третий парк стояли автоматы с газировкой. Каждый из ребят знал секрет «сладкой воды», в этом было особое щегольство — сделать себе такой напиток. Опустить в щель три копейки, подставить стакан под струю, и чуть погодя – отдернуть. И снова бросить три копейки – и снова подставить стакан. Таким образом, газировка получалась намного слаще, ведь вначале автомат наливал сироп, а потом только – воду.
И Егор, у которого набралось много трехкопеечных монеток, сделал себе сладчайший напиток. Но посмотрел на Ирину – и сам не понял, почему протянул стакан ей:
— Держи.
Наверное, это был жест примирения. В конце концов, им теперь сидеть за одной партой до конца года. Другие мальчишки, как Егор заметил, тоже угощали девчонок.
В кафе не пошли. Там образовалась очередь, а ждать никому из выпускников не хотелось. Они окружили киоск с мороженым.
— Ф-фу, что за гадость – томатное! — фыркнула Аня,— Никогда такого не видела, цена – семь копеек. Лучше бы фруктовое, это я еще понимаю…
— Ты же любишь помидоры, — подсказал кто-то.
— Если я люблю сахар и суп, это не означает, что я люблю сладкий суп, — и Аня обратилась к продавщице, — Эскимо, пожалуйста.
— Ты какое будешь? — Егор посмотрел на Ирину.
— Ты меня случайно с бездомным ребёнком не перепутал? Я сама могу купить…
— Ладно, не ершись, — Егор купил две трубочки в шоколаде и протянул девушке, — Угощаю…
Так они и побрели дальше – кто с мороженым, кто с сахарной ватой, кто задержался, допивая разливной сок из конуса, которым наполняли граненые стаканы.
…Потом все сидели на крутом берегу, над рекой. Санька хотел показать, как он прыгает с гранитных валунов, и может даже вон с того, который выше всех. Но его вовремя остановили.
— Разобьешься, — пророчила Люда Славина, полная девочка в очках, — И будешь лежать в гипсе.
— Если разобьется, то уже не в гипсе, а в гробу. И будет нам являться по ночам в виде призрака.
— А подзатыльник в виде подзатыльника ты не хочешь? – взъярился Санька.
— Пошлите лучше на аттракционы, — поторопилась пресечь разгорающуюся ссору Анечка.
На карусели тоже была очередь, однако ради того, чтобы покататься, ребята согласились её отстоять. Начать решили с «Лодочек». На лошадках и оленях каталась одна малышня, а на «Ромашку» и «Ветерок» пока было не пробиться, может, потом чуть свободнее станет.
Лодочек было четыре, и билетерша запускала сразу по восемь человек — по двое в каждую.
— Я с тобой не пойду, — отмахивалась Люда от Саньки, — Ты опять раскачивать сильно будешь.
— А ты со мной? — Егор взглянул на Ирину.
Она помедлила несколько секунд и пожала плечами. Почему бы и нет. Когда лодочка «снялась с якоря» и стала слегка раскачиваться, парень еще раз испытующе посмотрел на девушку. Она прочла в его глазах вопрос: «Выдержишь? Не струсишь?»
Ирина ответила Егору чуть надменным взглядом и легко запрыгнула в лодочку. Он начал раскачивать ее, приседая вроде бы неторопливо, но такими уверенными и сильными движениями, что Ирина поняла – это только начало, сейчас они действительно взлетят.
…Будто огромные волны поднимали их – прямо в небо, и стремительно опускали вниз. Ирина чувствовала, как плещется вокруг ног юбка, видела закушенную губу Егора, навстречу неслись облака. Ей казалось, она сама сейчас оторвется от этой деревянной лодки и полетит далеко-далеко, в самую высь.
Внизу что-то кричала билетерша.
«Только не струсить, не завизжать, не попросить пощады, — твердила она себе, — Господи, еще пара мгновений, и я действительно полечу….»
…Когда лодочка стала качаться все медленнее и тише, начала задевать о деревянную опору, Ирина, будто снова обрела способность дышать.
— Больше никогда не пущу! — причитала билетерша, — Вы бы сейчас перевернулись, вот-вот уж было … Девочка бы упала…Да что ж ты за лихач такой…
Егор протянул Ирине руку и помог ей сойти на землю. У нее кружилась голова.
— Тебе не плохо? — поспешила к ней Нина Мангустова, — Мне даже смотреть на вас страшно было. Ну, он тебя и раскачал…
Ирина тихонько рассмеялась – все-таки испытание она прошла. Катались и на «Ветерке» — неслись над землёй, омываемые теплым ветром, поднимались вверх на «Ромашке», денег хватило и на «Колесо обозрения». Было еще вроде бы лето, но с высоты ребята увидели, что многие деревья уже стоят золотые. А значит — впереди бесконечная осень.
Уже все развлечения парка были опробованы, но расставаться совсем не хотелось.
— На острова? — спрашивал Санька, — Можно там порыбачить…
— Это только тебе интересно – червяки и рыба.
— А уха тебя не интересует?
— Ну куда мы на острова? — Аня развела в стороны края юбочки, — Девчонки нарядные, там трава, муравьи. Предлагаю вот что — сейчас разбегаемся по домам, переодеваемся, и как начнет темнеть — сюда, во Второй парк. Тут будут показывать кино под открытым небом.
Согласились все. Это и Ирине как раз подходило. Мама не будет за нее беспокоиться, если она сейчас придет обедать, а вечером вместе со всеми пойдет смотреть фильм.
Дома было всё, как всегда. Мама кормила бабушку куриным супом. Она старалась поддерживать чистоту – в комнате держался едкий запах хлорки и лекарств. Ирина подумала, что мама, верно, ждёт от нее помощи – нужно сделать что-нибудь по хозяйству. Да просто дать матери передохнуть, переложить часть забот на её, Ирины, плечи!
«Но один вечер, только сегодняшний вечер! — говорила себе Ира, — Потом будет бесконечная работа, рутина, уроки. А нынче — еще мое время!»
Она так долго крутилась перед зеркалом, как никогда раньше. Сняла форму, надела летнее платьице, переменила его на блузку с атласной юбкой. Потом решила, что черный атлас для летнего кинотеатра – это слишком. Девчонки наверняка явятся в сарафанах. И снова потянулась за платьем, правда, уже за другим. Тушь у нее нашлась самая дешевая – «плевалка» .Чаще всего под рукой не было стакана с водой, и дамы просто плевали на брусочек туши в картонной коробочке, а потом пластиковой щеточкой его размазывали…
— Ты вернешься не слишком поздно? — спросила мама, когда Ирина уже стояла в дверях.
— Постараюсь. Но фильм все равно начнут показывать только, когда уже стемнеет. Это ж – кинотеатр под открытым небом.
…Пришли почти все. В тот вечер шёл «Завтрак на траве», фильм про пионерский лагерь. Смеялись — так живо еще было в памяти минувшее лето. Но Ирина не знала, что фильм – двухсерийный. Закончился он только к полуночи. Остальные ребята поднимались вальяжно, размеренно, Ирина же была очень встревожена.
— Мама дома с ума сходит! Мне надо скорее…
— Давай я тебя провожу,— вызвался Егор,— Тут, если по частному сектору идти, получается намного быстрее.
И когда все вышли на освещённую улицу, он свернул куда-то в темноту, кивком пригласив Ирину следовать за ним. Она послушно пошла, но ощупью — ничего не видела под ногами. Споткнулась, и тогда он взял ее под руку. Егор почувствовал, что она замерзла — вечера уже были прохладными. Снял пиджак:
— Надевай, давай!
— А как же ты?
— Для меня - тепло, — отрезал он, — Ну-ка, руки в рукава, вот, молодец.
Ирине казалось, что все происходит во сне. И этот пиджак на ее плечах, и кромешная тьма кругом, и сильная рука, которая влекла ее куда-то. Девушка торопилась домой, но сейчас ей хотелось идти так, и идти.
— А ты далеко живешь отсюда? — спросила она своего спутника.
— За рекой, где район многоэтажек.
— Так тебе добираться еще….
— Ничего, отец волноваться не будет.
— А мама?
Егор промолчал, и Ира поняла, что про маму его лучше не спрашивать.
— А у меня отца нет, — сказала она то, что редко кому говорила, — Умер.
Парень легонько сжал ее руку, и девушка поняла, что она угадала – его мамы тоже нет на этом свете.
— Ты же на этой улице живешь? — спросил он, выводя ее чуть ли не прямо к дому.
— Ой, как же это мы добрались так быстро? — удивилась Ирина, — Этот дом еще дедушка построил. Теперь здесь оказался самый центр города. Домик маленький, садика почти не осталось. Но зато…знаешь, если дом построен своими руками, в нем душа жива.
— Давай я за тобой завтра зайду перед школой? — неожиданно предложил Егор.
— Давай,— согласилась Ирина, не замечая, что на губах ее расцветает улыбка.
Забежав во двор, закрыла калитку, прислонилась к ней спиной и прикрыла глаза, громко выдохнув, помчалась к крыльцу. Запнулась в сенках за ведро и дверь открылась ей навстречу.
Мама, укутавшись в легкую шаль, смотрела на нее заплаканными глазами.
- Мамочка прости, - виновато промолвила Ира и обняла мать, крепко прижавшись щекой к ее родному плечу.
- Идем пить чай, продрогла вся, - сказала тихо мама и пропустила дочку вперед. - Что это за мальчик провожал тебя, - спросила как бы между прочим Наталья Семеновна, поднося спичку к конфорке.
По кухне разошелся легкий запах газа, а чайник начал тихонько посапывать.
Ирина покраснела и не смела поднять на маму счастливый взгляд.
- Это одноклассник мой, Егор, он мне короткий путь от парка показал. – Говорила и чувствовала, как щеки пылают румянцем.
- Понятно, - с грустью ответила мама.
- Мам, тебе не нравится, что меня мальчик проводил? – спросила Ира, пересилив внутренний протест.
- Нет, что ты, я рада, что ты не одна возвращалась в такое время. И хоть городок наш всегда мирным был, в любое время суток, мне бы было тревожно знать, что ты идешь одна по темным улицам.
- Но почему ты грустная такая? Я не думала, что будет две серии фильма. А потом так увлеклась, что даже мысль не пришла уйти после первой, интересно было досмотреть.
- А ты знаешь, Иришка, - задумчиво сказала мать, - меня ведь тоже мальчик провожал когда-то. Первого сентября мы бегали с ребятами в рощу, я тебе покажу те места. Разводили костер, пекли картошку, пели песни под гитару, а потом девочек провожали мальчики. И меня провожал… Михаил…
Ира заметила, что мама украдкой смахнула слезу.
- Ты любила его? – спросила дочка и сама была не рада, что осмелилась.
Но Наталья Семеновна улыбнулась, наливая дочери горячий чай.
- Любила… - задумчиво ответила мама, словно говорила сама с собой, - Да, первая любовь… Она такая… Я не знаю, какими словами можно описать, но мне кажется, что эту самую любовь люди проносят сквозь года. Она никуда не уходит, она не кончается. – Наталья Семеновна помешивала медленно сахар и словно была не здесь, далеко своими мыслями, - Просто в юности парни и девушки не умеют еще строить отношения и это чувство настолько зыбко, что кажется – прошла любовь, бегут навстречу новым приключениям, жизнь идет своим чередом и однажды понимаешь – она тоже ведь шла за тобой, только стала прозрачной и блеклой, затмили ее новые эмоции, а она продолжает жить, не смотря ни на что. Почему так… Я не знаю и это неправильно, но не в нашей власти победить судьбу… И первую любовь забыть… Не в нашей власти… Ты спрашиваешь, любила ли я, а мне кажется, что до сих пор люблю…
- А папа? – осторожно спросила Иринка.
- И папу твоего любила, конечно, но каждая новая любовь отличается от той, что стала первой. Это уже совсем другое чувство… - Женщина замолчала и задумалась.
Ирина впервые слышала от матери такие откровенности. И понимала, что мама доверяет ей, значит, она уже достаточно взрослая, чтобы говорить на эту тему.
- А где теперь твой Михаил? – спросила Ира заинтересованно.
Наталья Семеновна пожала плечами:
- Не знаю, на выпускном вечере мы танцевали с ним вальс… школьный вальс, а потом я вышла из зала поправить прическу, когда вернулась, увидела, как он, в темном коридоре у входа в актовый зал целуется с девочкой из нашего класса, Альбиной. Я тогда убежала и на следующий день уехала из города.
- Поэтому ты не хотела приезжать сюда?
- Да, он жил в соседнем доме, где теперь живет Тамара Викторовна с мужем и детьми. А о нем я ничего с тех пор не знаю…
Мама сидела у окна и бледный свет луны падал на ее лицо, которое казалось, будто бы помолодевшим. На щеках играл легкий румянец, а в глазах искрилось то ли счастье, то ли слезинки…
- Это я тебе не просто так рассказала, - с нотками легкой грустинки сказала мать, - Ты знать должна, что в жизни всякое бывает. Не нужно верить безоглядно юношам, прислушивайся к сердцу своему и не упускай из виду, как он ведет себя с другими. Влюбиться так легко, забыть сложнее. Будь аккуратнее с этим чувством, девочка моя… Я не хочу, чтобы ты также страдала…
Наталья подошла к дочери и обняла ее, затем поцеловала в макушку и, пожелав спокойной ночи, ушла в комнату.
А Ира загляделась на луну, на звезды и, опомнившись, что каникулы остались позади, и снова началась пора ранних подъемов, поспешила в кровать. А вспомнив, что Егор обещал зайти за ней утром, улыбнулась и постаралась быстрее уснуть, чтобы ускорить наступление утра…
Теперь Егор и Ира были неразлучны. И к концу учебного года уже твердо решили, что поступать будут вместе, а как только Егор вернется из армии, поженятся.
К экзаменам готовились тоже вместе. Читали, делали заметки, зубрили, задавали друг другу вопросы, а когда получили билеты, принялись заниматься по темам еще усерднее. В итоге Ира вышла с золотой медалью, а Егор – с серебряной.
- А ты когда своей маме расскажешь про нас, - спросил Егор незадолго до выпускного, - ну, что мы пожениться решили?
- Не знаю, я боюсь пока, а ты когда расскажешь папе?
- Я? Наверное, на днях и расскажу. Ты, может, к нам придешь, чтоб с папой познакомиться наконец-то, а то все обещаешь только, он ведь ждет…
- Ты тоже ни разу не зашел к нам, хотя мама приглашала. Давай на выпускном и познакомимся, - предложила Иринка, а потом уже и расскажем о планах.
- Ну, хорошо, давай так, - согласился Егор.
И вот… наступил этот долгожданный день. День, которого ждут повзрослевшие дети. День счастья и печали одновременно. День, который остается в памяти навсегда…
- Мне не нравится эта прическа, - вдруг расплакалась Ирина, вынимая из волос шпильки и бросая их на полку трюмо.
- Ну-ну-ну, вот только слез нам не хватало, - как могла, старалась утешить мама, но у нее самой голос дрожал, а руки были не такими теплыми, как обычно, - Давай, я помогу, воот, так, а еще давай, приколем эту розу? Вот, смотри, какая красота, а ты переживаешь. Ты у меня самая красивая, ну, слезки вытирай и приводи себя в порядок. А то Егор твой скоро уж придет и будет ждать у ворот, пока ты слезы высушишь.
Иринка посмотрела на мать благодарным взглядом, подошла к умывальнику, освежила лицо прохладной водичкой и присела, вытащив из тумбочки тушь для ресниц и светлую помаду.
А когда надела белоснежное платье и довольно покружилась перед зеркалом, услышала радостный лай собаки и поняла, что подошел Егор.
- Ну, я пойду? – спросила и ждала ответ от матери.
- Беги, а я чуть позже подойду. Удачи, и не забывай – ты самая красивая!
- И ты, мамуль…
Выбежав со двора, Иринка заметила, как Егор загляделся на нее. Взяла парня за руку, и они вместе зашагали к школьному двору, где уже вовсю играла музыка и стоял гул голосов.
Начиналась торжественная часть. Выпускники стояли все в линеечку лицом к родителям и учителям.
Иринка крутила головой и заметив Наталью Семеновну, стоявшую неподалеку от директора, кивнула на нее и шепнула Егору:
- Это мама моя…
- А вот мой папа у двери, - кивнул Егор на симпатичного высокого мужчину средних лет и тот улыбнулся.
Когда гомон стих, директор вышел в центр зала, стал произносить поздравительные речи, награждать лучших, и торжественно вручать аттестаты. Потом родители дарили учителям подарки от всего класса, о которых заранее позаботились, благодарили их.
И после трогательных слов, вперемешку со слезами, выпускников пригласили в класс, где уже были накрыты столы.
- Когда с родителями будем знакомиться? – тихо спросил Егор у Иры.
- Давай сейчас, быстренько подойдем к ним, - и они побежали к Наталье Семеновне.
- Вот, мама, это мой Егор, Егор, это мама, Наталья Семеновна - сказала Ира и, не позволив никому вставить и слова, протараторила, - Мама, мы решили пожениться, но нам пора, - она чмокнула Наталью в щеку, заметив удивление в ее глазах, и увлекла Егора за собой.
В коридоре их ждал папа парня.
- Папу зовут Михаил Николаевич, - сказал Егор, - А это моя Иришка, пап, мы с ней поженимся, когда из армии вернусь.
Мужчина не мог вымолвить и слова, было видно, что такая новость сильно удивила, но молодые люди уже убежали, пока он искал слова.
- Ну все, теперь родителей осталось познакомить, - сказал Егор, когда они выходили в школьный двор после чаепития.
- А… Кажется, они уже знакомы, - медленно прошептала Ира, - указывая рукой на обнимающуюся пару.
Ребята молча подошли к родителям и вопросительно смотрели, ожидая объяснений.
Михаил выпустил Наталью из своих объятий, и она посмотрела на дочь.
- Это Михаил, Иринка, о котором я рассказывала, помнишь.
Девушка растерянно кивнула. И Егор, казалось, тоже что-то начал понимать.
- Это и есть та самая Наталья? – спросил он у отца и тот подтвердил.
Иринка перевела недоумевающий взгляд на Егора, а тот кивнул в сторону реки:
- Идем, им есть о чем поговорить…
Они медленно шли, держа друг друга за руки, и парень рассказал историю отца, которую услышал от него совсем недавно.
Папа любил твою маму когда-то. Они как мы, хотели пожениться. Но на выпускном после школьного вальса она куда то убежала, он отравился ее искать и, выйдя из зала, неожиданно встретился в темноте с другой одноклассницей, не знаю ее имени, та его остановила, начала плакать, признаваться в чувствах, а потом накинулась и стала целовать. В это время пришла Наталья и увидела это. Отец оттолкнул ту девушку, бросился за твоей мамой, но она не хотела и слушать. Он решил дать ей время, чтобы успокоиться, но она исчезла. Он хотел найти, просил ее адрес у твоей бабушки, но та и говорить с ним не стала, смотрела волком и называла предателем.
А он все ждал, когда она вернется. А когда в армии отслужил, узнал через знакомых, что мама твоя вышла замуж и осталась в другом городе навсегда. У отца к тому времени родители умерли, он продал дом и уехал на Север. Там с моей мамой познакомился, а когда она погибла, он через год сказал, что хочет в родной край вернуться. А тут уже рассказал мне, что все еще не может забыть первую любовь, надеется когда-нибудь её увидеть, советовал, чтоб я вот также не попался, осторожней был… Но у нас ведь с тобой все иначе? Ты ведь уверена, что только ты одна мне дорога?
Иринка смахнула слезу и кивнула.
Егор остановился, повернулся к ней лицом и крепко обнял.
- И что же теперь будет? – спросила девушка, глядя в его глаза.
- Думаю, теперь все будет хорошо. Бабушке твоей уже гораздо лучше. Наталья Семеновна может переехать к отцу. А ты дождешься меня из армии, и мы придумаем, где будем жить после свадьбы.
- Мама говорила, что можно будет продать нашу квартиру в моем родном городе и купить здесь, я все равно не хочу туда возвращаться, здесь мне теперь больше нравится.
- Было бы неплохо, - медленно произнес Егор, не отводя от нее взгляда и несмело коснулся ее губ своими…
Звезды в небе становились все тусклее, солнышко вот-вот должно было показаться из-за горизонта, а одинокая пара все еще стояла далеко от реки, где все выпускники собрались, чтобы встретить рассвет. И для них в этот миг не существовало вокруг ничего. Они словно кружились вокруг огромной Вселенной, растворяясь в этом первом для обоих поцелуе…