«Она выжила после предательства, горя и одиночества — чтобы однажды услышать, как её сын называет её мамой»

«Когда мать считали мёртвой, отец растил сына один, но судьба привела их в её забытое село — и семья обрела друг друга спустя двадцать лет»

Ева родилась и выросла в небогатой семье, зато её парень по праву мог бы считаться мажором. Отец – крупный чиновник, мама сначала была балериной в областном театре, потом стала там же хореографом. Ева иногда приходила к Валентину в гости, но всякий раз визит оказывался неудачным. Родители парня давали ей четко понять, что она —не их круга, не того поля ягодка. Ева терялась, уже в подъезде. Дом старинный, исторический. Красивые чугунные решётки, низкие ступеньки, точно когда-то по ним поднимались дамы в бальных платьях.

И квартира у Валентина тоже роскошная, как будто юноша был потомком какого-нибудь графа или князя. Мебель антикварная, камин с лепниной, рояль, который стоит, наверняка, огромное состояние. Ева так боялась что-нибудь испортить, сломать, когда бывала в этой богатой квартире, что садилась на краешек стула и замирала, сложив подрагивающие руки на коленки.

Но хуже всего было, когда её приглашали к столу. Блюда подавали незнакомые. Ева старалась брать себе немного, есть как можно аккуратнее, но все равно, из-за волнения, каждый раз случался какой-нибудь казус. То девушка уронит кусок себе на колени и сидит, заливаясь краской, то прольёт вино на скатерть, однажды даже чашку разбила, так сильно затряслись руки, когда заметила на себе изучающий холодный взгляд хозяйки дома. За столом собиралась вся семья, родители вели непринуждённый разговор, Валентин с тревогой поглядывал на подругу, а Ева боялась, что ей зададут вопрос с подвохом, или она ответит что-то невпопад. В общем, это была настоящая пытка, и девушка вздыхала с облегчением, когда оказывалась на улице.

Гораздо приятнее было приглашать Валентина к себе. Ева давно осиротела, родители утонули, перевернувшись с лодки, они любили ездить на рыбалку вдвоем, а тут погода резко вдруг испортилась... Спастись не удалось.

Как наследнице, ей досталась небольшая квартирка на самом верхнем этаже. И – чувство бесконечного одиночества, которое мучило её, пока не появился в ее жизни Валентин.

Работала Ева в сетевом магазине, кассиром, там и познакомилась с Валей. В очереди перед парнем стояла небольшая компания, с хамскими замашками. Когда Ева стала пробивать их покупки, они всячески унижали её, упрекали в медлительности, проезжались по внешности девушки. И тогда за неё вступился Валентин, причём сумел заставить хамов извиниться. Девушка была очень благодарна, но даже не думала о продолжении каких-то отношений. Она видела, что парень хорош собой, отлично одет, выйдя из магазина, сел в дорогую машину. Разве он может принять всерьёз кассиршу из магазина эконом-класса. Но оказывается, Ева заинтересовала Валентина. Он стал приходить в магазин к закрытию. Убеждал девушку, что час поздний, не стоит добираться самостоятельно – и отвозил Еву домой.

Потом она стала предлагать ему подняться, выпить кофе. Вскоре они уже все выходные дни проводили вместе. Лишь иногда встречи приходилось переносить. Валентин учился на последнем курсе института – нужно было работать над дипломом.

К этому времени Ева уже ждала ребёнка. Когда она поняла, что беременна, то расстроилась и очень испугалась. Она считала, что родители Валентина сделают все, чтобы они не поженились. Ведь Еву, в этой семье просто ненавидят.

— Да что ты, — убеждал Валентин, — Просто папа и мама думают, что мне ещё рано жениться. Но это наше с тобой дело, правда? И никого больше не касается. Я получу диплом, устроюсь на работу, мы тут же распишемся.

Ева со слезами на глазах говорила, что ей не нужна традиционная свадьба. Все эти «выкупы», тамада, шутки-прибаутки, ресторан. Единственное, что она хочет – это всегда быть рядом с любимым.

О том, что ей пора в роддом, Ева поняла среди ночи. Валентина рядом не было – в этот раз он остался у родителей. Проще всего было вызвать такси или «скорую помощь», но девушка так растерялась, ей так нужна была поддержка, что она позвонила Валентину. Он сразу приехал, подхватил сумку, которую заранее собрала Ева, почти донёс девушку до машины. Но в родильный дом его, естественно не запустили. Когда на свет появился мальчик, первое, что попросила Ева – сообщить эту новость отцу ребёнка. Ведь он, наверное, извёлся от волнения, под окнами дежурит. Вскоре Еву перевели в палату, она встала и, качаясь от слабости, словно тростинка на ветру, добралась до окна. Никого.

Не появился Валентин и к вечеру, и в последующие дни. Ева пыталась ему дозвониться, но телефон абонента был недоступен. Но это оказалось еще не самым страшным. Как-то вечером Еве не принесли кормить сынишку, сказали лишь, что у малыша проблемы. Молодые матери и так всегда на нервах, и каждая страшно переживает, что с ребёнком может что-то случиться. Но медики отказались объяснить подробно, что же все-таки не так, и всю ночь девушка проплакала.

А утром узнала, что малыш её умер...

Ева не могла поверить такой чудовищной новости, требовала, чтобы ей показали младенца, срывалась на крик и тогда ей сделали какой-то укол, после которого, придя в себя она не понимала, что с ней происходит - хотела что-нибудь сказать, но не могла, пошевелиться тоже не могла, как ни старалась, а когда понемногу пришла в себя, ей сообщили, что провела она в таком забытьи несколько дней, сына ее похоронили социальные службы. Никто не посочувствовал несчастной женщине, не подсказал, где хотя бы могилу найти.

— Забудь! Молодая еще, другого родишь,— бросила заведующая во время обхода.

Через несколько дней Еву выписали. Она чувствовала, что не может оставаться в городе. Любимый бросил, младенец умер. Всё здесь стало для нее ненавистно. О том, чтобы снова выходить на работу в магазин, она и думать не хотела. Несколько дней Ева промучилась, думая, как жить теперь дальше. Бесцельно бродила по улицам, и неожиданно для себя забрела на окраину города, туда, где начинался лес, и тут душевная боль стала немного утихать. Всё-таки природа великий утешитель. Ева долго бродила по лесным тропинкам, слушала пение птиц, а потом сидела на берегу небольшого озера.

И именно здесь, было принято бесповоротное решение. Девушка выставила на продажу квартиру родителей. Когда-то прабабушка завещала ей домик в деревне, которая теперь могла считаться заброшенной. От райцентра туда можно было добраться только на попутке (которые встречались крайне редко) или пешком. Ни магазина, ни медпункта, ни школы, ни, естественно, работы. Доживали тут свой век несколько стариков. Почему не уезжали? Помнили время, когда село было большим и процветающим. И ярмарка тут шумела, и праздники религиозные, следуя всем традициям, люди справляли, и свадьбы играли, и детский гомон не смолкал. А потом началось – и газ сюда тянуть отказались власти, и ферму молочную закрыли, и поля обрабатывать перестали, и даже речка почему-то обмелела.

От маленькой сельской больницы остались одни развалины, печально выглядело и здание школы – пустые проёмы окон. Но по-прежнему никто здесь ничего не воровал, и когда Ева приехала, она нашла дом своей прабабушки в целости и сохранности.

Пришлось, конечно, немало потрудиться, чтобы привести его в порядок. Это было ещё тяжелее от того, что всё нужное приходилось везти издалека. Краску и побелку, посуду и постельное бельё, ну, и мелочи разные. Потом Ева до седьмого пота отмывала свою избушку и наводила в ней уют. Из благ цивилизации тут было только электричество. Но девушка решила, что это уже хорошо. Колодец во дворе, в сарае – запас дров, а соседи – чета старичков – научили, как топить печку.

За печью стояла кровать прабабушки, и Ева подумала, что зимой тут будет уютно — на улице снег, мороз, а она будет лежать в своём уголке под пуховым одеялом, читать книги или слушать музыку по маленькому приёмнику, работавшему на батарейках.

С продуктами было труднее. Всех выручала одна старушка, у которой сын жил в городе. Время от времени он привозил матери то мешок муки, то мешок сахара, то канистру масла. Она делилась с сельчанами. Все оставшиеся жители деревни умели выпекать хлеб в печи, и Еву научили этому искусству.

Конечно, девушка занялась и запущенным огородом. В первый год её сил хватило лишь на то, чтобы вскопать несколько грядок и посадить овощи, но не всё ведь сразу. В саду росли фруктовые деревья, яблоки, вишни, сливы — урожай оказался щедрым.

Заготовками Ева раньше никогда не занималась, пришлось и этому учиться у соседей. Как говорится, все с нуля. Засолить огурцы, помидоры, грибы, заквасить капусту… Но больше всего Ева полюбила ходить в лес. Когда она в очередной раз выбралась в город, привезла с собой несколько книг, посвящённых лекарственным растениям. И теперь во время своих прогулок по лесным дорожкам, была занята делом - собирала целебные травы. А, придя домой, сушила их или готовила настойки. До аптеки ещё добраться надо, а вот начнётся осень, холода, и разыграются всякие хвори.

Жизнь подтвердила её правоту. Достаточно холодным выдалось и лето, а осень пришла дождливая, промозглая. Сама Ева почти не болела, но вот старики, о которых она теперь считала своим долгом заботиться…. То один кашлять начнет, то у другого суставы заломит. Девушка ходила из избы в избу. Кому чаю с травками заварит, кому банки поставит, спину разотрёт или сделает компресс.

Скоро Ева почувствовала, что местные жители искренне полюбили её, более того, она стала им необходима.

Миновала долгая зима. Заботу о стариках в это время взяли на себя местные власти – раз в неделю привозили товары — ту же муку, масло, консервы. Но весной, летом и осенью, особенно, в непогоду, Ева сомневалась, что кто-то быстро придёт им на помощь. Если старики заболеют, надеяться какое-то время придётся только на себя.

Следующей весной Ева посадила картошку, тыквы, подсолнухи. Прежняя жизнь в городе, где было метро, и работали супермаркеты, ждали клиентов парикмахерские и рестораны – всё это казалось сном. Иногда Ева думала о том, что может вернуться в город, ведь никто ей этого не запрещает. Но потом махала рукой – а, что уж там хорошего.

Самым печальным было то, что старики постепенно уходили из жизни. Никто тут не умирал от тяжелых болезней, страдая и мучаясь. Нет, отправлялись в жизнь иную тихо, будто сам Господь Бог дунул на очередную свечку, и она погасла. Ева знала, что у бабы Шуры лет семь стоял в сарае гроб, купленный по случаю. Вид его не только не огорчал старушку, она даже радовалась, что оказалась практичнее многих.

— Вам-то, если что, срочно гробик где-то добывать придётся, — говорила она соседям,— А у меня полный комплект. И гроб, и крест – вон, в углу сарая, и узелок с одеждой в шкафу. Даже водку на поминки припасла.

После того, как схоронят очередного жителя села, все собирались за общим столом, женщины приносили пироги. И снова начинались бесконечные воспоминания. Каждого тут знали молодым, о каждом могли рассказать немало.

Ева искренне привязалась к старикам. Теперь она коротала с ними долгие вечера, слушала их забавные или поучительные рассказы, училась вязать и вышивать — старушки точно спешили передать кому-то свое мастерство. Но постепенно Ева осталась одна. Если бы это случилось в первый год её жизни здесь, она бы, конечно, уехала из деревни. Но теперь она была уже достаточно закалённой, привыкла к жизни в глуши и не страдала от одиночества.

В ближайших деревнях все знали об отшельнице. Но вот удивительно. За двадцать лет, что Ева прожила тут, никто ни разу не попытался её обворовать, напасть, хотя она даже собаки не держала. Только кота, который ловил мышей. И колченогую козу, дававшую немного молока. Грибы и ягоды, овощи с огорода — этим Ева, в основном, и питалась.

Но нельзя было сказать, что отшельница совсем отвыкла от людей. Наоборот – к ней шли. За травами, отварами, настойками, за советами в лечении. А кое-кто надеялся, что Ева ещё больше умеет –приворожить, например, будущее предсказать. Таким она сразу отказывала. Да и за лечение бралась осторожно. Если болезнь была серьёзной – отправляла к доктору. Говорила

— принимайте то, что он вам назначит. А заодно пейте и отвары из вот этих трав. Я вам сейчас напишу – как заваривать, по сколько пить…

От денег Ева не отказывалась, но свою цену никогда не назначала – брала столько, сколько дадут. И всё же за несколько месяцев у неё скапливались суммы, достаточные, чтобы купить простую и крепкую одежду, обувь,

Пожалуй, труднее всего ей было без книг – летом можно без труда добраться до соседней большой деревни, взять несколько томиков в библиотеке, но вот зимой…. Однако и с этим Ева смирилась. Здесь в глуши, у неё обострилась память, воображение стало богатым. Стоило прикрыть глаза – и проносились целые картины.

А потом, в мае, однажды ночью она услышала шум машины.

«Кто это сюда заехал?» — удивилась она. Ни разу никакие любители шашлыков не потревожили её покой. Слишком далеко было добираться из города. Пожалуй, любителей природы мог бы привлечь здешний родник с чистейшей водой. Но опять же – есть родники и ближе к городу, да и ночь на дворе.

Когда Ева услышала крики, в которых явно чувствовалась боль, она поспешно встала и начала одеваться. У людей что-то случилось, а помощи тут не найдешь.

Однако, когда она вышла за порог, то поняла, что поиски вряд ли увенчаются успехом. На дворе тьма кромешная, крики стихли, куда идти — непонятно. Так можно всю ночь пробродить и никого не найти.

А вот утром, едва рассвело, Ева отправилась на поиски. Ей и сейчас могло не повезти, но неожиданно удача улыбнулась. Что-то красное мелькнуло между старых елей. Разбитая машина. А внутри — паренёк, весь в крови.

Ева сначала боялась прикасаться к нему, страшилась ощутить холод смерти, но юноша зашевелился, застонал. И тогда женщина с трудом открыла дверь машины, вытащила пострадавшего, и потащила его к себе.

«Хорошо, что тут недалеко» — думала она.

Дома она уступила пареньку свою кровать, бросилась перебирать аптечку, заварила травы. А потом набрала в тазик воды и села рядом с юношей, чтобы смыть с него кровь. Осторожно касалась тряпочкой израненных щёк, вытирала кровавую корку со лба. Когда же работа была закончена, Ева вгляделась в чистое и очень бледное лицо, и прижала руки к груди. На минуту ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. Парень как две капли воды напоминал её жениха Валентина. Она бы не поверила, что может быть такое сходство, если бы не увидела своими глазами.

Ева нередко вспоминала свою любовь. Думала, как сложилась жизнь у Валентина, как мужчина теперь выглядит. Столько лет прошло, пожалуй, она его и не узнала бы, если б случайно встретила. Но парень, который сейчас лежал в постели женщины был копией того, молодого Вали, которого она так хорошо помнила.

Ева задумалась. Ей ещё не приходилось обращаться к «официальной медицине» за то время, что она жила здесь. Но она знала, как это делается. Придётся добираться до соседней большой деревни – это километров семь. Но там только старенькая фельдшер. Сама она вряд ли отправится в путь пешком. Значит, придётся вызывать «скорую помощь» из города. Через сколько часов она доберётся в эту глухомань? Оставлять пострадавшего надолго было боязно.

Ева решила немного подождать. Она осматривала, ощупывала паренька. Поняла, что у того сломана нога, много ссадин, но не похоже, чтобы были серьёзные внутренние повреждения. В аптечке нашлось обезболивающее.

И когда юноша пришёл в себя, Ева сразу же дала ему таблетки.

— Как тебя зовут? — спросила она.

— Роман. А где это я вообще?

Ева объяснила. И поинтересовалась в свою очередь:

— Как тебя занесло в эдакую глушь?

То, что объяснил женщине Роман, понять ей было трудно. Он увлекался какими-то духовными практиками, искал «места силы», и вот по слухам, именно здесь…

— Ну, искал бы ты их, места эти самые, среди бела дня, — укоряла Ева,— Что ж тебя ночью-то понесло?

— Во-первых, я немного заблудился, а во-вторых, ночью больше шансов увидеть различные аномалии.

Ева махнула рукой, и подумала, что нынче вся молодёжь, наверное, сумасшедшая.

— Дома-то у тебя, поди, с ума родители сходят…

— Это точно,— согласился Роман,— Дайте, пожалуйста, свой мобильник, я позвоню.

— Чего? — удивилась Ева, — Думаешь, у меня тут гостиница со всеми удобствами? Электричества, и то давно уже нету. Печка и колодец — наше всё. И как говорится, можете ни в чём себе не отказывать.

— Вот это влип, — тихо сказал Роман.

Ева оказалась права. Серьёзных повреждений у Романа не обнаружилось, но задержался парень в избушке надолго. Видно было – привык он совсем к другой жизни. Ева предполагала даже, что в родном доме у него была прислуга. Во всяком случае, на неё, хозяйку, он покрикивал. Воды подай, где полотенце? Что за тряпку ты мне суёшь, ею, наверное, ещё царь Горох вытирался. Нога болит, если не можешь ничего сделать, то пошла вон. Возможно, в семье Романа такому тону подчинялись. Но Ева мягко ставила своего больного на место. Не нравится полотенце? Ну, лежи, жди, пока сам высохнешь. Суп невкусный сварила? Встанешь, наловишь раков в речке, приготовишь себе раковое фрикасе, как в каком-нибудь ресторане. Нога болит? Сейчас можно компресс сделать, станет полегче, но потерпеть всё равно придётся.

И постепенно до Романа дошло – никто здесь ему ничего не должен. Напротив, этой женщине, которая заботилась о нём, он должен быть благодарен. Она хлопотала целыми днями и только благодаря ей, он остался жив, а теперь был сыт, обихожен, и бельё на постели чистое, и ночью хозяйка встанет, чтобы ему помочь, если надо.

А Еве очень хотелось знать, из какой семьи её юный гость, и верны ли её предположения. Сначала она боялась спрашивать, потому что парень часто грубил ей. И вообще, судя по всему, его воспитанием никто не занимался. Но потом, когда у неё с Романом установились более доверительные и тёплые отношения, женщина всё же осмелилась спросить:

— Говоришь, с отцом ты вырос… А как его зовут, папу твоего?

— Валентин Николаевич.

Ева прикрыла глаза. Точно. Она не ошиблась.

— А что же, мамы у тебя нет? Обычно наоборот бывает…Мама имеется, а папу — ищи-свищи…

— Не знаю, — рассеянно сказал Роман,— Меня воспитывали отец и бабушка с дедушкой. Про маму ничего не рассказывали.

— Сколько ж лет-то тебе будет?

— Много. Третий десяток пошёл,— засмеялся Роман, — Скоро совсем состарюсь.

Ева рассмеялась тоже, и легонько шлёпнула парня по затылку. Когда Роман стал уверенно выздоравливать, их совместная жизнь сделалась даже приятной. Женщина не стеснялась попросить гостя приглядеть за едой, которая готовилась в печи. Роман научился чистить картошку, не спорил, когда Ева велела ему резать лук, или мыть за собой посуду.

Но лучше всего было вечерами. Они много разговаривали. Ева рассказывала парню об исчезнувшей деревне, единственной «наследницей» которой она теперь стала, припоминала людей, которые здесь жили, истории, которые они Еве рассказывали. Не обошлось и без местных легенд и преданий. Роман слушал с интересом, кое-что переспрашивал, записывал.

Свою жизнь он, очевидно, не считал какой-то особенной, заслуживающей внимания. Учится на филфаке, летом практика – разные фольклорные экспедиции. Петь очень любит, играет на гитаре, поэтому в первую очередь в таких вот «вылазках за фольклором» его интересуют местные песни.

Ева про себя думала, что, скорее всего, судьба Валентина сложилась так. Параллельно с ней он встречался с ещё одной девушкой, и та, которая как раз и нравилась его родителям… тоже родила ему ребёнка. Поэтому он и расстался с Евой, стал растить сына той, которую родители приняли. Но потом…может, мать Романа бросила семью, или не поладала в итоге с родителям Валентина, и те настояли на разводе. В любом случае, как говорится – не сложилось.

Когда парень стал уже уверенно ходить, Ева уже не боялась оставить его одного и однажды со скрытой грустью сказала:

— Ну что ж, пойду- таки в деревню, найму машину, пусть отвезут тебя в город, сдадут отцу с рук на руки.

Ей показалось, что уезжал Роман с неохотой. Да и самой Еве, когда парня умчали старенькие «жигули», изба показалось какой-то пустой. Несколько дней ушло на то, чтобы женщина смогла взять себя в руки. Она твердила себе, что такому юноше, как Роман, делать в глуши совершенно нечего. Его удел – город, богатая квартира, где горячая вода, всякие тостеры и микроволновые печи, сотовые телефоны и телевизоры во всю стену. А у неё, у Евы, только и есть, что старенький радиоприёмник, и народные приметы вместо прогноза погоды.

Наконец, удалось успокоиться. Ева была уверена, что жизнь её потечёт, как и раньше – будут прежние хлопоты и заботы. Но оказалось, что она ошибалась. Недели не прошло, как возле её дома остановилась дорогая иномарка. Первым вышел Роман, по-хозяйски направился к дому. За ним следовал высокий седовласый мужчина, в котором Ева узнала Валентина. А вот ему даже в голову не пришло, кто стоит перед ним.

— Я по тебе соскучился, — заявил Роман (они к тому времени уже перешли «на ты»)

— Я хотел вас от всей души поблагодарить за всё, что вы сделали для моего сына,— начал мужчина, — И отблагодарить, конечно, по возможности. Что вы скажете, если мы вам купим дом в деревне? Просторный, с удобствами… Вам будет гораздо комфортнее там жить. Ромка мне уже все уши прожужжал – тревожился, как вы тут одна…

— Да он знает, что мне и одной здесь неплохо. Говорили мы с ним об этом,— спокойно ответила Ева.

И вот голос её Валентин узнал. Лицо его стало растерянным и каким-то мальчишечьим. Он схватил женщину за руку:

— Постой, но этого же не может быть! Ведь ты же давно умерла…

— Как это умерла? — удивилась Ева, — Или ты хочешь сказать, что для тебя я умерла? Вот этому охотно верю. Ты исчез, как в воду канул…

— Но они же мне точно говорили,— бормотал мужчина, — Неужели,.. Неужели можно так соврать?

— Знаете что,— сказала Ева, — Давайте-ка немного успокоимся. Чаю выпьем. Я душистый заварю, с травками. Пироги у меня есть с черёмухой. Тёплые ещё.

Но когда Валентин начал свой рассказ, тут уж и травки успокоительные не помогли. О пирогах никто и не вспомнил. Ева тоже пришла в необычайное волнение, и то краснела, то бледнела.

— Я знал, что мои родители не хотели нашего брака, — говорил Валентин, — Они считали себя, ну и меня, естественно, «белой костью». И хотели найти мне соответствующую пару. Но видимо они кого-то попросили следить за нами, потому что им довольно быстро стало известно, что ты беременна. Сначала они уговаривали меня отправить тебя на аборт. Ну, твердили, что рано мне становиться отцом в таком возрасте. А если уж обзаводиться потомством, то брать в жены девушку своего круга. Когда я наотрез отказался предлагать тебе такое, они поняли, что нужно действовать более жёстко. Это я сейчас все понимаю.

И видимо, они договорились с врачами, мне сказали, что ты умерла. Роды прошли благополучно, но потом случилось непредвиденное осложнение, началось кровотечение, и спасти тебя не смогли. А потом…мне отдали мальчика, нашего сына. Видно даже мои родители не смогли лишить себя внука, пусть и от избранницы сына, которую они терпеть не могли. Сказали, что ребенка необходимо срочно отвезти в Москву, на обследование. Я хотел... Похоронить тебя сначала, но они настаивали, что отлагательств это не требует, а твое... тело, — мужчина запнулся на полуслове, — так быстро не получится забрать из морга. Родители поддержали, сказали, что мне нужно думать о сыне, а тебе уже не помочь, пообещали заняться похоронами. Я уехал, а когда вернулся с сыном, убедившись, что он абсолютно здоров, они сказали, что кремировали тело, а прах развеяли в горах... С той поры малыш стал для меня смыслом жизни, не дал сойти с ума от горя.

— Так значит? — тихо спросила Ева, не веря своим ушам.

— Роман – наш с тобой сын.

Парень до этого не слишком прислушивался к разговору, гладил своего любимца – большого полосатого кота Евы, грозу окрестных мышей. Но тут уж и Роман оторопел:

— Как такое может быть? Я столько лет ничего не знал про маму, а она, оказывается, жила тут, рядом? В таких вот условиях?

Ева обняла его и заплакала. Слёзы текли у неё по щекам, и она никак не могла остановиться. Мужчины не просили её успокоиться, понимали, что она сейчас переживает.

— Так что же, ты так и не женился больше? — в конце концов, спросила Ева Валентина.

— Нет, — ответил он,— Видно я по природе своей однолюб. Родители уговаривали, конечно. Старались. Даже знакомили, то с одной девушкой, то с другой, но для меня это было просто невозможно. Сын был смыслом моей жизни, я посвятил себя его воспитанию, думая, что делаю это и за себя, и за тебя.

Конечно, я нещадно баловал его, и он вырос юношей с, так сказать, непростым характером. Всяческим капризам не было конца.

— Папа…

— А что, Ромка, разве неправда? Ты то и дело попадал в неприятности, но никогда я не переживал таких страшных моментов, как те, когда ты пропал. Я искал тебя везде, ты видишь, как я поседел за это время. Но я и представить себе не мог, что…

И знаешь, Ева, может быть, я что-то предчувствовал. Потому что Ромка вернулся от тебя совсем другим, он не был похож на себя прежнего. В нём будто, наконец, совесть проснулась. Он стал заботиться обо мне, помогать. Я не узнавал своего эгоистичного сына. А ещё он с большой любовью рассказывал о тебе.

Конечно, я бы приехал в любом случае, чтобы поблагодарить женщину, которая спасла моего сына. Но тут мне уже было просто интересно — ведь ты сотворила чудо, ты не только спасла его, но и перевоспитала за считанные дни.

— Что ж теперь? — спросил Роман,— Мы же заберём ….маму с собой?

— Конечно, — сказал Валентин, — Мы с Ромкой живём вдвоём, родителей моих давно уже нет на свете. Будем счастливы, если ты согласишься жить с нами.

Ева всё это время держала сына за руку, точно боялась его отпустить.

— Да как же я… Отвыкла же уже совсем…— повторяла она.

— И хозяйство твое, Барсика вот этого самого, мы, конечно, с собой заберём. Поедешь с нами, кот? — Роман прижал пушистого красавца к груди.

Они допили чай, собрали кой какие вещи Евы, и все вместе пошли к машине. Каждый знал, что теперь все будет по-другому, они никогда не забудут прошлого, но постараются сделать все, чтобы будущее стало для их семьи безоблачным и по-настоящему счастливым…