«Как Железная Леди стала Алисой: история женщины, которая спрятала боль за маской Царицы, но научилась прощать, любить и снова мечтать»

«Когда день рождения обернулся ночью откровений, и сердце поняло — пора менять всё»

У нее было имя, которое ей совершенно не подходило – Алиса. Особенно с отчеством – Алиса Викентьевна. Возможно, родителям казалось, что их чадо вечно будет хорошенькой белокурой крошкой. Но теперь она была сорокалетней женщиной, и ее настоящее имя было указано только в паспорте. Представлялась же она всегда Аллой или Аллой Викентьевной – по обстоятельствам. Во всяком случае, так она меньше привлекала к себе внимание.

У Аллы Викентьевны был собственный бизнес. Он приносил хороший доход, и женщина могла позволить себе тот образ жизни, какой хотела. Фирма занималась озеленением офисов и разных казенных учреждений. Когда-то в юности Алиса прослушала лекцию дизайнера. Тот рассказывал – если на куске земли построили дом – нужно эту землю «поднять на крышу». Образно говоря, конечно. Устроить на крыше сад. В ту пору девушка была впечатлительной, и загорелась этой идеей.

Теперь у Аллы Викентьевны было два высших образования, своя контора с «райским садом» на крыше и целый штат сотрудников. Заказы поступали самые разные – кто-то хотел лишь чуть-чуть «освежить» рабочие кабинеты с помощью правильного подбора растений, а кто-то желал сразу все – зимние сады, орхидеи в каждом углу, порхающих птичек…

Коллектив Алла Викентьевна собрала творческий, ее ребята буквально фонтанировали идеями, и заказчики обычно оставались довольны. Но удивительно – сама начальница не вписывалась в эту среду. Она была цепкой, жесткой, умела договариваться с клиентами о максимально выгодных для ее фирмы условиях.

Порой руководители платят сотрудникам гроши, присваивая себе основную прибыль. Алла Викентьевна была не такой. Весь ее штат получал очень хорошую зарплату. Поэтому текучки в коллективе никогда не было. Наоборот – в фирму мечтали устроиться, стояла настоящая очередь из претендентов. Помимо начисления высоких зарплат начальница проявляла заботу о подчиненных и в иной форме. Например, могла договориться о бартере, и все желающие сотрудники получали абонементы в элитный фитнес-центр, где — помимо прочего — имелись: бассейн, тренажерный зал и фито-бар. Или предлагала своим специалистам путевки в санаторий по льготной цене.

Аллу Викентьевну на руках бы носили, если бы у нее был не столь своеобразный характер. Начальница никогда не распространялась на тему своей личной жизни, и все же было известно, что у нее нет ни близких подруг, ни мужчины. Замкнутая, строгая, она носила несовременную прическу – высоко уложенные волосы. Их тяжесть заставляла женщину слегка откидывать назад голову, и вид у Аллы Викентьевны получался высокомерным.

Начальница знала, что в коллективе ее называли не иначе как Царица. Трудно было не заметить, что все побаивались хозяйку. Стоило ей войти, как разговоры мгновенно стихали. Даже на корпоративах, пока Алла Викентьевна не уходила домой – а она удалялась всегда первая — все сидели как на иголках, и за столами царила тишина, каждый боялся слово лишнее сказать.

Известно было, что Царица требует от всех сотрудников строгой дисциплины. Если заказ был взят – его нужно было выполнить любой ценой. Никакие оправдания не принимались, никакие личные причины не брались во внимание. Известен был случай, когда сотрудник с тяжелым гриппом, «прокапавшись» в больнице, едва капельница кончилась, вызвал такси и отправился на работу, чтобы доделать проект. Тем более не учитывались болезни детей, родителей и прочие причины. Уже известно было на горьком опыте — стоило попросить Аллу Викентьевну о продлении сроков, как она кивала высокомерно, немедленно передавала заказ другому сотруднику, а тебе оставалось только писать заявление по собственному желанию, если не хочешь вылететь по статье.

Почему Железная Леди была такой неуступчивой – сотрудники не знали. Но чаще всего шепотом говорили друг другу, что, наверное, никакой мужик на Царицу ни разу не взглянул, вот она и мстит всем, у кого есть личная жизнь.

Правду же никто не знал…

Юная Алиса действительно была прехорошенькой девушкой, полной надежд. И — как все ее ровесницы — она мечтала о большой любви, о счастливом замужестве. Но пришла тяжелая минута, когда отца ее на работе «подставили», списали на него большую недостачу. Мать слегла от этой вести, отцу грозил тюремный срок. Алиса пыталась добыть денег – кредит ей не одобрили, студентка. Немногочисленные золотые украшения, включая маленький крестик, которые девушка отнесла в ломбард – не покрыли и сотую часть долга.

Поэтому, когда начальник отца предложил Алисе стать своей наложницей – она решила, что у нее нет другого выхода. Отец получил условный срок, но девушка, которая была вынуждена сойтись с омерзительным для нее мужчиной, чувствовала себя так, будто ее изваляли в грязи. А любовник еще и, не стесняясь, унижал ее, и когда она ему надоела – передал тому самому следователю, который вел дело ее отца. Чтобы она и его «обслужила», иначе он найдет в деле новые, отягчающие обстоятельства.

Никто не пожалел тогда восемнадцатилетнюю девчонку. И Алиса поклялась сама себе, что она любой ценой встанет на ноги, заработает целое состояние. И тоже никого не будет жалеть на этом пути. За те страшные месяцы приобрела она стойкое отвращение к мужскому полу, и решила, что впредь будет думать только о карьере. Ее сверстницы одна за другой выходили замуж, рожали детей. Алиса всегда отказывалась, когда ее приглашали на свадьбы и не согласилась стать крестной ни у одного из младенцев. Постепенно подруги отошли от нее, с мужчинами Алиса – нет, уже Алла Викентьевна — вела себя так, что ни у кого не появлялось желания за ней поухаживать.

Денег у нее теперь было достаточно. Вещи она себе покупала дорогие, но по-пуритански строгие. В отпуск ездила всегда в Европу. Экскурсии, музеи – и никаких пляжей, и беззаботных развлечений, на которые всегда так падки туристы.

Читала Алла Викентьевна много, память у нее была отличная, она разбиралась в политике, и немало представителей сильного пола чувствовали себя рядом с ней недалекими. А мужчины этого не любят. Словом, Царица была сложным человеком, и, если бы не высокие зарплаты, не интересная творческая работа – вряд ли ее бизнес держался бы на плаву.

О том, что Алле Викентьевне исполняется сорок лет, знал весь город. С утра в офис начали приезжать деловые партнеры, чтобы поздравить, вручить цветы, засвидетельствовать почтение. Женщина вынимала из холодильника очередную бутылку дорогого шампанского, распечатывала коробку конфет и слушала комплименты даже без тени улыбки.

Можно было бы этим и ограничиться, но начальница была в курсе того, как ее подчиненные любят повеселиться, и устроила вечер в ресторане. Сотрудники знали, что Алле Викентьевне даже не стоит предлагать какую-то культурную программу, тамаду и прочее.

— Мы люди взрослые, — говорила Царица, — Не надо нас веселить.

Конечно, мужчины и женщины, работавшие в коллективе, сбросились на подарок и купили начальнице кофемашину. На приглашение в ресторан все откликнулись с радостью. Знали, начальница долго засиживаться не будет, главное веселье начнется после ее ухода.

Так и произошло. Первый тост рискнули-таки поднять за Царицу. Заместитель Аллы Викентьевны пожелал начальнице здоровья, бодрости, а фирме – процветания. О личной жизни никто не решился даже заикнуться, зная, что в глазах Царицы это будет едва ли не оскорблением.

Алла Викентьевна лишь пригубила шампанское, напомнив собравшимся, что она за рулем. И как только было подано горячее, Царица как обычно, незаметно, по-английски, ушла. Лишь одна из новеньких сотрудниц обратила на это внимание.

— Куда вы? — робко окликнула она начальницу, — Это же ваш праздник!

— Желаю вам хорошо отдохнуть, — сухо отозвалась Алла Викентьевна и стала спускаться по лестнице.

Уже в машине женщина с досадой поняла, что забыла в ресторане телефон. Можно было бы позвонить из дома одной из подчиненных, попросить ее забрать мобильный и завтра принести на работу. Но телефон был вещью настолько личной, что Алла Викентьевна не могла позволить никому взять его в руки.

Она решила вернуться и забрать телефон, надеясь, что это можно будет сделать незаметно. Но подойдя к двери, услышала, что сотрудники ведут оживленный разговор. Причем речь шла о ней.

Прозвище свое Алла Викентьевна, конечно, знала - Царица! Но не могла предположить, что за глаза ее называют только так. Никто ни разу не упомянул ее имя и отчество. Мужские и женские голоса смешивались. При желании Алла Викентьевна могла бы сосредоточиться и понять, кто именно говорит ту или иную фразу. Но сейчас она просто стояла с бьющимся сердцем и прислушивалась.

— Не говорите, все-таки хорошо, что Царица, как всегда, умотала в самом начале. Ну что бы мы делали при ней, сидели бы в тишине, как на поминках?

— А стол она заказала отличный. Не поскупилась. Она – совсем не жадная тетка.

— Ну должны же у нее быть какие-то достоинства! Иначе, кто ее терпеть-то будет?! Экземплярчик. Такого сухаря в жизни не видел.

— Зря ты так говоришь, вот зря… Она добрая в глубине души…

— Как в том фильме, да? Где-то очень в глубине. Так, что этого даже никто не замечает. Добротой тут и не пахнет, поверь. Она просто нежадная.

— Я с тобой не согласна. Если быть такой матерью Терезой, всем во всем уступать — бизнес развалится. Тут нужно определенные душевные качества выработать. А так – она и сама деньги зарабатывает, и нам дает возможность это сделать.

— Просто она пытается скрыть это… как бы прилично сказать… словом то, что всегда поверху плавает. Но это самое из нее просто лезет наружку. Мне мать с онкологией надо было на очередное обследование везти. Там все решалось – есть рецидив, нет ли. О какой работе я мог думать? Все мысли только о том, что врач скажет. А Царица мне и говорит: «Вызовете своей матери такси. Она уже взрослый человек, без вас справится в поликлинике». Чуть было не пожелал ей ту же самую болезнь.

— Скоро она с нами начнет говорить по-царски – мол, повелеваю вам…

— А что ей остается, если ни кожи, ни рожи – одна власть. Вот она за власть и держится.

— Нет, у нее правильные черты лица, волосы хорошие. Ей бы к стилисту, и такая бы еще женщина была… Сорок лет – вообще не возраст. Есть те, кто в эти годы чуть ли не девчонками смотрятся.

— Не беспокойтесь, ни к какому стилисту Царица не пойдет. Закажет очередной костюм в стиле «шанель», замотает пучок на голове, и прибавит себе еще лет двадцать.

— Ничего, зато мы на деньги, которые она нам платит, можем себя побаловать. Должно же быть что-то хорошее в нашем положении. Так что я сейчас налью себе шампанского и подниму тост за то, чтобы Царица здравствовала еще сто лет. И фирма ее процветала. И наши доходы росли. Кто поддержит?

Этот тост поддержали все, а Царица вернулась в машину, начисто забыв о телефоне...

Всю ночь Алла Викентьевна не спала. Ложилась, вставала, ходила по квартире, капала в рюмку успокоительное. Даже вышла на балкон – подышать холодным ночным воздухом. Мысленно она возражала всем этим людям, которые так легко бросали ей упреки в черствости и бессердечии.

«А кто меня пожалел в свое время? — думала она, — Проще всего было после той истории сломаться, пойти по рукам. Или выживать «как все», найти скромное место, зарабатывать на еду и коммуналку».

Все, чего она сегодня достигла, было «вопреки». Да, ей хотелось иметь столько денег, чтобы уже никому не кланяться. И теперь она может позволить себе все, чего только захочет. Конечно, желания у нее разумные, но все же… Она решила стать уважаемым человеком – и пожалуйста. В прошлом году ей звонили, предложили выдвинуть свою кандидатуру в депутаты городской думы – она отказалась, некогда. Но благотворительностью активно занимается уже несколько лет, помогает детскому дому и приюту для животных.

Да, есть одна черта, которую она перейти не может. Наверное, в свое время надо было обратиться к психологу или даже к психиатру. Но на платных хороших специалистов у нее денег не было, а тащиться в городскую больницу, рассказывать все… Больно и стыдно. И теперь она не может кокетничать, одна мысль о том, чтобы завести связь с мужчиной вызывает у нее содрогание. Но это ее личное дело, сюда никто не вправе лезть.

Что же касается отношений с сотрудниками – если бы она распустила коллектив, шла бы у всех на поводу, никогда ее фирма не поднялась бы на такую высоту. И все же, все же…

Память услужливо подбрасывала ей разные случаи. Недавно секретарша Надя попросила отпустить ее в аэропорт – дочка прилетала. Учится в другом городе, с матерью видится редко. Что тогда сказала она, начальница?

— Вашей дочери уже есть восемнадцать лет? Значит все, вопрос отпадает. Она вполне способна доехать до дома одна.

А ведь за детей тревожишься, хоть им пять лет, хоть восемнадцать, хоть тридцать пять. И сама возможность встретить родного человека в аэропорту дорогого стоит. Не отпустила. Надя с поникшим лицом так и просидела до вечера на рабочем месте. И в душе, наверное, проклинала ее, Царицу.

Сергея она оштрафовала за опоздание. А у него жена рожала, под утро схватки начались.

— Медики «скорой помощи» не сумели справиться с этой ситуацией? — спросила Царица, глядя на сотрудника поверх очков, — Вы решили, что с успехом их замените?

— Я сам решил отвезти Олю в родильный дом. Так быстрее, чем ждать «скорую», — бормотал Сергей.

Но начальница даже не спросила, кто родился. Она вынесла вердикт:

— Вы будете оштрафованы. Если такая ситуация повторится – вас ждет выговор с занесением в личное дело. А в третий раз – увольнение по статье.

Самый свежий случай был на прошлой неделе. Алла Викентьевна решила отказаться от услуг едва ли не самого надежного своего поставщика. С этой компанией она проработала долгие годы. Директор позвонил и попросил перенести на пару дней подписание договора – у него дочка слегла с температурой.

— Вы меня подвели, — холодно сказала Алла Викентьевна, — Бизнес этого не прощает. Вероятно, вам придется искать другого делового партнера, а мне — более обязательного поставщика, для которого тридцать восемь на градуснике не станут форс-мажором.

Да, она умела просчитать все нюансы, связанные с бизнесом, но вот человеческий фактор никогда не учитывала. Может быть из-за того, что у нее самой нет семьи. И ей не так трудно, как другим — быть пунктуальной, исполнительной, придерживаться раз и навсегда установленных правил.

Ну, хорошо, детей у нее уже нет и не будет. А если она завтра умрет? Кто из знакомых пожалеет о ней, кто придет на ее похороны? Нет, прийти-то придут и на венок даже сбросятся, и слова хорошие скажут. Но сотрудники наверняка будут думать лишь о двух вещах – не распадется ли фирма? И кто заменит Царицу на ее посту? Впрочем, тогда уже ей будет все равно.

А если она не умрет, а тяжело заболеет? Сляжет, будет зависеть от других? А вот тут искренней доброты ждать не придется. Наверняка, каждый станет вспоминать, что в свое время начальница не проявила милосердия по отношению к нему, не пошла навстречу. Так почему же сотрудники должны хлопотать, чтобы ее обслуживать?

Внезапно, Алле Викентьевне стало вдруг страшно до дрожи. Она привыкла считать себя здоровой сильной женщиной, а ведь все может измениться в любой момент. Право, она была слишком самонадеянной. И если судьба ее накажет – то и поделом. Уже завтра она может оказаться на месте того, кто нуждается в помощи. И тогда участь Царицы будет печальной.

Когда за окном робко забрезжил туманный рассвет, Алла Викентьевна сварила себе крепкий кофе. Потом она подошла к шкафу и решительно выгребла на пол все его содержимое. Вещей у неё было великое множество. Покупала в поездках, думая, что когда-то пригодится. Порой выписывала какие-то платья по каталогам интернет-магазинов. Загоралась, но почти так же внезапно порыв проходил. Она редко надевала на работу что-то из вещей, которые ей действительно нравились, предпочитая безликий деловой стиль.

Но нынче она собиралась так тщательно, как, наверное, никогда ещё в жизни. Выбрала дорогую шелковую юбку в цветах. Когда складки колыхались – цветы меняли оттенки. К юбке подобрала кружевную нарядную блузку. Долго возилась с прической и решила – сходить на этой неделе в парикмахерскую. Но все же волосы удалось уложить красиво, и женщина преобразилась. И косметику на лицо нанесла не как обычно – чуть-чуть туши и гигиенической помады. На этот раз Алла подчеркнула глаза, губы… Когда-то она умела со вкусом накладывать макияж, и теперь настала пора вспомнить эти навыки.

В углу шкафа стоял пакет с одеждой, которую Алла Викентьевна не носила. Вещи не подошли по размеру. Но они были хорошие, качественные, с годами их скопилось довольно много. Женщина пересмотрела их, и снова аккуратно сложила все в пакет. Потом выпила еще кофе и поехала на работу.

Нет, сотрудники не оглядывались ей вслед и не шептались как в фильме «Служебный роман». Слишком хорошо она их выдрессировала. Никто не посмел даже дать понять, что удивлен.

Алла Викентьевна сама подошла к секретарше Наде.

— Возьмите, пожалуйста, — сказала она, протягивая ей пакет, — Для дочки. Тут сорок четвертый и сорок шестой размеры – все это мне мало. Когда-то соблазнилась, купила, но некоторые вещи надела лишь раз, а какие-то и вовсе не надевала. Возможно, вашей Лиле пригодится.

Секретарша рассыпалась в благодарностях. Алла Викентьевна лишь улыбнулась. И улыбка эта была не безликой, а очень даже человечной – грустной и усталой.

— Сергей, — сказала начальница через пару минут, входя в кабинет другого сотрудника, — Я еще не поздравила вас с сыном. Думала про подарок, и вот что надумала – возьмите несколько выходных дней, чтобы встретить жену из роддома и помочь ей в первое время. Фирма оплатит такой отпуск.

Вот тут уж Сергею трудно было скрыть изумление и радость. «Просто другой человек», — подумал он про начальницу.

— Надя, — попросила Алла Викентьевна секретаршу, — Я знаю, что у нас в четыре часа всегда неофициальное чаепитие, что-то типа общего перерыва. Закажите хороших пирожных и шампанского, что ли. Поздравим Сергея.

Слух об этом мгновенно разнесся, и к четырем часам в просторную комнату, где сотрудники обычно пили чай, стал подходить народ с чашками и какими-то небольшими подарками для новоиспеченного отца. Кто-то нес шоколадку, кто-то настольный календарь или стильную ручку. Алла Викентьевна, которая обычно не присоединялась к компании, на этот раз тоже пришла. И, конечно, ей выпало говорить первое слово.

— Огромная радость — иметь сына, — сказала она, и народ не узнал ее голоса. В нем зазвучали человеческие нотки, — Но тяжело вам будет, пока малыш растет. Этого не избежать. Пусть бессонных ночей, тревог и детских болезней будет как можно меньше...

Потом Алла Викентьевна сидела вместе со всеми, пила чай со сладостями. И сотрудники впервые вели при ней непринужденный разговор. А когда импровизированный праздник закончился, она случайно, проходя мимо кабинета, услышала обрывок разговора.

— Слушай, Алла у нас сегодня прямо помолодела на двадцать лет, — говорила одна сотрудница другой, — Может, у нее что-то хорошее в жизни произошло?

— Дай Бог! Я же всегда говорила, что в душе она славная тетка. Только мне кажется, что пока никакого чуда не случилось – уж слишком глаза у нее грустные.

— Может, заболел кто? Ты не знаешь, у нее родители живы? С другой стороны, гляди, какая она сегодня нарядная, красивая…

— Это да…

Алла Викентьевна почувствовала неожиданное облегчение. Будто она исправила какую-то огромную ошибку, которая не давала ей жить долгие годы. А когда закончился рабочий день – она заехала в магазин, купила большого плюшевого зайца и отправилась к тому самому поставщику, которого – она теперь это ясно чувствовала – недавно незаслуженно обидела.

Странно, ей было сейчас не так важно – простит он ее или нет. Это, в конце, концов, его дело. Гораздо важнее было просто извиниться перед ним, снять камень с души. Ни разу еще она не была у Владимира, но найти его дом не составило труда. Он жил на тихой улице. Особняк из белого кирпича был увит виноградом.

Ей сначала не открывали, и Алла Викентьевна подумала, что нужно было заранее позвонить. Владимир — деловой человек, наверняка, возвращается домой только поздно вечером. Что ж, она оставит открытку с извинениями и игрушку для девочки. Но тут послышались шаги.

— И зачем вот ты со мной пошла? — это говорил знакомый мужской голос, — Тебе же нужно лежать в постели.

Дверь открылась – и Алла Викентьевна увидела Владимира, а рядом с ним девочку лет семи в розовой пижаме.

— Только-только ей стало лучше, и уже просится на улицу, гулять, — пожаловался мужчина, — Опять себе температуру нагонит.

— Я принесла тебе друга, — Алла Викентьевна протянула девочке зайца, — С ним тебе не будет скучно, и он надеется, что ты о нем позаботишься.

Девочка осторожно взяла игрушку, поблагодарила и убежала наверх, а Владимир выдохнул так, будто у него гора с плеч свалилась.

— Фу-х, может Инга отвлечется. Она просит у меня собаку, и я пообещал, но боюсь, что хулиганить они будут уже вдвоем со щенком, и это окажется мне не по силам.

— Купите, — серьезно сказала Алла Викентьевна, — Каждому ребенку нужна собака. Я помню. Каждая девочка в определенном возрасте захочет проколоть уши, и ей будет казаться, что ничего важнее сережек в жизни нет. А без собаки я вообще не представляю, как можно вырасти…

— У меня не было, — с сожалением сказал Владимир, — У моей мамы аллергия на шерсть.

— Мои родители тоже говорили, что-то подобное, а потом увидели, как сильно мне хочется щенка – и аллергия куда-то отступила. У меня была колли – лучшая подружка, носила мой портфель.

Тут Алла Викентьевна спохватилась, что пришла-то она сюда говорить совсем не о том. Она попросила Владимира возобновить сотрудничество.

— Пойдемте пить кофе, — сказал он в ответ, — Мне нужно налить себе еще одну чашку. Инга нынче кашляла, капризничала, ночь была почти бессонной.

Алла Викентьевна вспомнила, что и она ведь практически не ложилась.

— Мне покрепче, — попросила она.

Они взглянули друг на друга и рассмеялись.

— Вы на меня не сердитесь? — спросила женщина.

— Нет. Вы думаете, у меня не бывает таких минут, что хочется сорваться, разругаться со всем миром, всех послать к чертям собачьим?… Но я рад, что вы пришли. Правда, очень.

— И что вы тогда делаете, чтобы успокоиться? — с интересом спросила Алла Викентьевна.

— По обстоятельствам. В крайнем случае – сую голову под кран с холодной водой. Рекомендую – помогает. Но это, конечно, дома, а не на работе.

Алла Викентьевна уже не помнила, когда она так беззаботно смеялась.

— Ну, вы можете еще взять своих женщин, поехать куда-нибудь на природу, купить мороженое…

— Каких женщин? — удивился он.

— Ингу и вашу супругу.

— Моя супруга уже пять лет как в браке с итальянцем. Поехала на курорт, и там случился роман. Она не из тех матерей, для которых важнее всего ребенок. Сначала она попробовала хлопотать о том, чтобы забрать с собой и Ингу. Но тут уже и я сказал решительное «нет», и ее новый муж не горел желанием воспитывать чужого ребенка, и столько было бюрократических сложностей… Так что Нина восприняла это даже с облегчением. Попросила нас приезжать к ней в гости – и улетела в Рим.

— Как же вы справляетесь? — поразилась Алла Викентьевна.

— Так няня же…. У нас хорошая, заботливая няня, пожилая женщина, Инга ее любит как бабушку. Но когда дочка болеет – я не могу думать о работе, уж простите.

— Понимаю, — серьезно ответила женщина.

В этот вечер они засиделись за разговором. И Алла Викентьевна, как только вернулась, сразу легла спать. Проснулась она рано, с ясной головой и хорошим настроением. Снова пришла на работу нарядной. А после рабочего дня неожиданно для себя поехала на кладбище – к родителям. Посидела на каменной скамейке, нагревшейся от солнца, и будто мысленно поговорила с отцом и матерью. Снова почувствовала себя маленькой девочкой – Алисой. А на обратной дороге, неподалеку от ворот, увидела свежую могилу. Женщина в черном поправляла пышный венок. На кресте была табличка со знакомой фамилией. Тот самый начальник, искалечивший Алисе жизнь.

— Умер? — одними губами спросила Алла Викентьевна.

Но женщина услышала.

— Вот, похоронили, — сказала она, — Так долго мучился…. Никакие лекарства боли не снимали. Видно, грехов было много, что Бог такую тяжелую смерть уготовил.

Алла Викентьевна глубоко вдохнула, резко выдохнула с каким-то необъяснимым облегчением, и пошла к машине. Вечером ей позвонил Владимир. Первым делом поговорили о здоровье Инги, и лишь потом перешли к деловым вопросам.

— Пойдемте в выходные с нами в зоопарк, — неожиданно предложил мужчина, — Инга давно просила. Я понимаю, женщин, наверное, не приглашают в зоопарк, а куда-нибудь в театр… Но…

— Я с радостью, — ответила Алла Викентьевна.

Так начались их встречи… Втроем. Они успели побывать не только в зоопарке. Ходили в планетарий, катались на всех аттракционах, что были в их городском парке, гуляли по Набережной, сидели возле фонтанов, наблюдая за игрой воды. Кормили уточек на озере, ели самое вкусное мороженое в детском кафе, и беззаботно смеялись в цирке.

Проводя почти все свободное время с этой маленькой семьей, женщина не заметила, как оттаивало ее сердце и нестерпимая боль, что когда-то не давала покоя, растворялась, будто утренний туман. И когда через полгода Владимир сделал предложение руки и сердца, Алла Викентьевна, Алиса, с искренней улыбкой ответила «Да».

На работе тоже все изменилось до неузнаваемости. Слово «Царица» очень быстро в коллективе забылось и теперь начальницу все называли с теплой интонацией – Алиса.

Но спустя год Алисе пришлось подыскивать на свое место человека. Она готовилась стать мамой еще одного малыша. Инга была на седьмом небе от радости, что скоро станет старшей сестричкой. Владимир настаивал, чтобы супруга больше отдыхала и пришлось заняться поисками директора. Приходило много кандидатов. Несколько дней Алиса проводила собеседования, но понимала – все эти люди позарились на высокую оплату, жить же интересами фирмы такие не станут. Но однажды в кабинет вошла претендентка, в которой Алиса сразу узнала себя – ту, какой она была не так давно. Высокая прическа, деловой костюм, одинокая.

Выслушав кандидатку на пост директора, Алиса несколько минут подумала и начала говорить:

— Вы знаете, вы мне напомнили меня. И как директор вы меня устроили бы, но хочу предостеречь от тех ошибок, что сама когда-то совершила…

Женщина внимательно выслушала ее и опустила голову:

— Но я считаю, что дисциплина должна быть на первом месте…

— Согласна, но все мы люди и как показывает практика, это важнее всего остального.

— Я буду стараться, — пообещала женщина, — но надеюсь, вы укажите мне на ошибки, если они возникнут и поможете их исправить.

— Договорились, — улыбнулась Алиса.